Дом на утесе выглядел точно так же, как в мой первый приезд: светились те же самые окна, в незапертом гараже стояла та же самая машина, ночную тишь сотрясал тот же бешеный лай.

– Кто это тявкает, черт подери? – спросил шериф, когда мы свернули к дому. – Похоже на койота.

– Это Шайни, она наполовину койот, – ответил я.

– Джим, мне перед воротами остановиться? – спросил жилистый водитель, оглянувшись через плечо.

– Отъезжай чуть подальше, вон под те старые сосны.

Машина бесшумно притормозила на скрытой мраком обочине, и мы с шерифом выбрались из салона.

– Сиди здесь, Энди, чтобы никто тебя не видел! – скомандовал Баррон. – У меня на это свои причины.

Мы вернулись к крепким воротам и зашагали к дому. Снова послышался лай, и открылась передняя дверь. Шериф поднялся на крыльцо и снял шляпу:

– Миссис Лейси? Я Джим Баррон, констебль Пумьей Вершины, а это мистер Эванс из Лос-Анджелеса, с ним вы знакомы. Разрешите войти на минутку?

Ночная тьма не позволяла разглядеть выражение лица женщины. Она посмотрела сначала на Баррона, потом на меня.

– Да, пожалуйста, – бесцветным голосом ответила она.

Мы вошли, и миссис Лейси закрыла за нами дверь. В мягком кресле отдыхал крупный седой мужчина, державший на коленях Шайни. Увидев нас, он опустил собаку на пол и расправил плечи. В долю секунды Шайни перелетела гостиную, врезалась в живот Баррона, перевернулась в воздухе и, едва приземлившись, забегала кругами.

– Прелесть, а не собачка! – восхитился шериф, поправляя выбившуюся рубашку.

Седовласый мило улыбнулся.

– Добрый вечер, – проговорил он, сверкая белоснежными зубами.

На миссис Лейси были все тот же алый жакет и серые фланелевые брюки, только лицо теперь казалось усталым и осунувшимся.

– Это мистер Франк Людерс из клуба «Вудленд», – глядя в пол, представила хозяйка. – А это мистер Баннон и… – Замявшись, она перевела взгляд на некий предмет, находящийся за моим левым плечом. – Извините, имени второго джентльмена я не расслышала.

– Эванс, – подсказал шериф, но хозяйка по-прежнему не желала встречаться со мной глазами. – А моя фамилия не Баннон, а Баррон.

Я кивнул Людерсу, а тот радужно улыбнулся нам с шерифом. Создавалось впечатление, что здоровый, бодрый, холеный Франк Людерс не знает ни забот, ни хлопот и готов дружить с целым миром.

– Я старый друг Фреда, зашел поздороваться. Его нет дома, так что я немного подожду: через некоторое время за мной должен заехать приятель.

– Рад встрече, мистер Людерс, – сказал шериф. – Слышал, вы купили клуб, и все жалел, что не знаком с вами лично.

Миссис Лейси медленно опустилась на краешек кресла. Я тоже сел, а неугомонная Шайни прыгнула мне на колени, облизала ухо, скользнула на пол и заползла под кресло. Даже там она не успокоилась и, шумно дыша, принялась стучать пышным хвостом.

На миг гостиную накрыла гробовая тишина, а потом с озера донесся едва уловимый рокот. Шериф его услышал, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Мистер Эванс явился ко мне с престранной историей, – начал он. – Хотелось бы рассказать ее здесь, особенно если мистер Людерс – друг семьи. – Баррон вопросительно взглянул на хозяйку.

Миссис Лейси подняла голову, но на шерифа не посмотрела. Несколько нервных глотков, и она кивнула. Полупрозрачная ладонь неспешно заскользила по подлокотнику вперед-назад, вперед-назад. Людерс продолжал улыбаться.

– Жаль, мистер Лейси отсутствует, – посетовал шериф. – Он скоро подойдет, да?

Хозяйка снова кивнула.

– Надеюсь, – устало ответила она. – Муж уехал после обеда. Ума не приложу, где он задерживается. Не сказав мне, он из дома-то почти не отлучается, а тут нá тебе, пожалуйста! Похоже, что-то стряслось.

– Да, похоже, – согласился шериф. – Похоже, мистер Лейси написал мистеру Эвансу письмо, срочно вызвав его в Пумью Вершину. Мистер Эванс – детектив из Лос-Анджелеса.

Женщина вздрогнула.

– Детектив? – выдохнула она.

– Зачем Фреду вызывать детектива? – бодрым голосом поинтересовался Людерс.

– Из-за денег, которые мистер Лейси спрятал в туфельку, – пояснил шериф.

Подняв брови, Людерс взглянул на миссис Лейси, а та поджала губы и резковато ответила:

– Но ведь деньги нам вернули! Мистер Баннон, Фред просто пошутил: выиграл на скачках небольшую сумму и спрятал в туфельку. Сюрприз хотел сделать! Я же, ни о чем не подозревая, отдала туфли в ремонт – естественно, вместе с сюрпризом, – но, когда мы с мужем приехали к сапожнику, деньги оказались на месте.

– Моя фамилия Баррон, а не Баннон, – мягко поправил шериф. – Выходит, деньги вернулись к вам в целости и сохранности, да, миссис Лейси?

– Конечно! Разумеется, сперва мы подумали: это все-таки отель – и горничная… Бог знает, что мы подумали! Прятать деньги в туфельку глупо, но мы ни цента не потеряли!

– Это были те самые деньги? – поинтересовался я, чувствуя, как в голове вырисовывается совершенно отвратительная картинка.

– Да, несомненно, а что? – упорно не глядя на меня, ответила миссис Лейси.

– Мистер Эванс изложил все несколько иначе, – миролюбиво заметил Баррон, складывая руки на животе. – Похоже, вы ему рассказывали чуть-чуть по-другому.

Не переставая улыбаться, Людерс резко подался вперед. Я и глазом не повел, а вот хозяйка, не переставая водить левой рукой по подлокотнику, правой сделала не совсем понятный жест.

– Что… что я рассказывала мистеру Эвансу?

Шериф смерил меня суровым взглядом, затем, сложив руки на животе, повернулся к хозяйке:

– По моим данным, мистер Эванс приезжал сюда несколько часов назад и вы рассказали ему о подмене денег.

– О подмене денег? – жутким замогильным голосом переспросила миссис Лейси. – Мистер Эванс приезжал сюда несколько часов назад? Я… я впервые вижу мистера Эванса.

Я не удостоил ее вниманием. Меня интересовал Людерс, за ним я и наблюдал, получив то, что при удачном раскладе приносит брошенная в игральный автомат монетка. Людерс негромко рассмеялся и закурил сигару.

Шериф закрыл глаза, на его лице появились грусть и разочарование. Шайни выползла из-под моего кресла и, постояв перед Людерсом, скользнула под длинную бахрому покрывала, лежащего на кушетке. Послышалось громкое сопение, а потом воцарилась тишина.

– Дурень я, дурень! – сокрушенно воскликнул Баррон. – Разве по зубам мне такое дело? Отсутствие опыта сказывается. Да и где здесь опыта набраться? В горах преступлений не бывает. Почти… – скривился он. – Миссис Лейси, сколько денег лежало в туфле?

– Пятьсот долларов, – чуть слышно ответила хозяйка.

– Где сейчас эти деньги?

– Наверное, у Фреда.

– Разве он не собирался подарить их вам?

– Собирался, – холодно отозвалась миссис Лейси. – И сейчас собирается. Но здесь, в поселке, такая сумма мне ни к чему. Лучше потом попрошу у него чек.

– Вы не знаете, ваш супруг взял деньги с собой или оставил дома?

– Трудно сказать… Скорее всего, с собой. Хотите обыскать дом?

Шериф пожал грузными плечами:

– Не знаю, миссис Лейси, наверное, не стоит. Даже если найду их, что это даст? Раз не было подмены, то ничего.

– Подмены? – переспросил Людерс. – Мистер Баррон, о какой подмене речь?

– О подмене подлинных купюр фальшивыми, – пояснил шериф.

– Фальшивые деньги в Пумьей Вершине? – Людерс улыбнулся. – Не смешите меня. Разве в поселке такое возможно?

– Само собой, нет, – горестно согласился Баррон. – И впрямь звучит смешно.

– Насколько я понял, вся информация у вас от мистера Эванса, который называет себя детективом, и, надо полагать, частным?

– Да, я уже об этом думал, – кивнул шериф.

– Мистера Эванса якобы вызвал Фред Лейси… – Людерс подался вперед еще сильнее. – Есть ли тому доказательства, помимо утверждения самого мистера Эванса?

– Ну он же неспроста сюда приехал… – неуверенно проговорил Баррон. – Вдобавок он знал про деньги в туфле миссис Лейси.

– Нет-нет, я просто уточняю, – заверил Людерс.

Шериф повернулся ко мне, и я поспешно нацепил замороженную улыбку. После убийства Вебера со всеми вытекающими последствиями письма Лейси я не доставал, а теперь понял, что не достану никогда.

– У вас есть письмо Лейси? – строго спросил Баррон.

Я обреченно потянулся к нагрудному карману. Правая рука шерифа опустилась и тут же поднялась снова, причем не пустой, а с «кольтом-фронтиром».

– Сначала конфискую твою пушку! – процедил он, поднимаясь с кресла.

Я распахнул пиджак, а шериф проворно вытащил мой пистолет из кобуры, хмуро на него взглянул и спрятал в задний карман своих брюк.

– Вот теперь ищи.

Людерс наблюдал за мной без особого интереса, а миссис Лейси, сложив ладони как для молитвы, разглядывала пол.

Я продемонстрировал содержимое нагрудного кармана: бумагу для записей, упаковку ершиков для трубок, чистый носовой платок и пару писем, но, увы, не от Фреда Лейси. Вернув вещи на место, я сунул в рот сигарету, чиркнул спичкой и медленно, невозмутимо закурил.

– Ладно, ваша взяла! – улыбнулся я. – Ваша, сэр, и ваша, мэм.

На лице Баррона проступил румянец, глаза заблестели. Когда он отворачивался, толстые губы чуть заметно дрожали.

– Почему бы заодно не удостовериться, что он действительно детектив? – ненавязчиво предложил Людерс.

Баррон едва скользнул по нему взглядом.

– Подобные мелочи меня не волнуют, – заявил он. – В данный момент я расследую убийство.

Шериф смотрел не на Людерса, не на миссис Лейси, а в дальний угол потолка. Хозяйка содрогнулась и стиснула руки так, что костяшки побелели и в свете ламп казались алебастровыми. Закатив глаза, она безвольно раскрыла рот и, как ни старалась, не смогла задушить рвущийся на волю всхлип.

Людерс вытащил сигару изо рта и аккуратно положил в латунную чашу напольной пепельницы. Улыбка сползла с холеного лица, губы сжались в мрачную полоску. Он не сказал ни слова.

Баррон рассчитал все просто идеально: сполна насладился их шоком, а прийти в себя и собраться с мыслями не позволил.

– Некто Вебер, кассир отеля «Голова индейца», был зарезан в номере Эванса, – по-прежнему бесстрастным голосом объявил шериф. – Эванс при этом присутствовал, но лишь формально: осторожный убийца его оглушил. Так что перед нами одна из тех редких птиц, о которых мы столько слышим, но которых почти никогда не встречаем, – первый попавший на место преступления, без пяти минут свидетель.

– Лично я никуда не попадаю, – возразил я. – Убийцы сами мне трупы подкладывают, чуть ли не к ногам бросают!

Миссис Лейси резко подняла голову и впервые с начала разговора посмотрела на меня. В ее глазах вспыхнул огонек – далекий, слабый, обреченный.

Баррон неторопливо поднялся.

– Не понимаю, – покачал головой он. – Ничего не понимаю! Однако, вероятно, не ошибусь, если засажу эту редкую птицу в клетку. – Шериф повернулся ко мне. – Ну, парень, если решил бежать, можешь не торопиться, по крайней мере сначала: даю тебе сорок ярдов форы!

Я промолчал, равно как и остальные присутствующие.

– Мистер Людерс, я попрошу вас дождаться моего возвращения, – медленно проговорил шериф. – Приятеля своего, если появится, отпустите домой. Как закончим, я с превеликим удовольствием отвезу вас в клуб.

Людерс кивнул.

Часы на каминной полке показывали без четверти двенадцать.

– Ну, для меня уже поздновато, – сказал шериф. – Миссис Лейси, как думаете, ваш супруг скоро вернется?

– Я… я надеюсь, – пролепетала она, сопроводив свои слова жестом, ничего, кроме безнадежности, не выражавшим.

Баррон распахнул входную дверь и, повернувшись ко мне, повел подбородком: вперед, мол. Я вышел на крыльцо, а Шайни высунула голову из-под бахромы и заскулила.

– Прелесть, а не собачка! – восхитился шериф. – Слышал, она наполовину койот. А что известно про вторую половину?

– Ничего, – шепнула миссис Лейси.

– Совсем как с этим убийством, – сказал Баррон и вышел на крыльцо вслед за мной.