Я лежал на кровати, возил во рту сигарету и думал, как вести себя в нынешней ситуации. В дверь постучали.

– Войдите! – крикнул я.

Появилась горничная с чистыми полотенцами. Хм, а она молода и весьма привлекательна: длинные ноги, живое, умело накрашенное личико, темно-рыжие волосы. Она извинилась, повесила полотенца на крючок и двинулась к двери, не забыв окинуть меня любопытным взглядом и похлопать ресницами.

– Привет, Гертруда! – совершенно наобум проговорил я.

Девица повернула ко мне темно-рыжую головку, пухлые губы приготовились улыбнуться.

– Откуда вам известно мое имя?

– Ниоткуда. Я знаю, что одну из горничных зовут Гертрудой, и хочу с ней поговорить.

Девица застыла в дверном проеме, перекинув полотенца через руку:

– Неужели? – Она лениво махнула ресницами.

– Ты живешь здесь или на лето приехала?

Пухлые губы презрительно скривились.

– Живу здесь? С придурочными горными козлами? Еще чего!

– У тебя какие-то проблемы?

– Нет, только я, мистер, в компании не нуждаюсь.

Судя по игривому тону, мне предлагалось убедить ее в обратном. Я вгляделся в смазливое личико.

– Расскажи о деньгах, которые спрятали в туфельку!

– Кто вы? – Девица тут же отбросила кокетство.

– Детектив из Лос-Анджелеса. Моя фамилия Эванс, – хитро улыбнулся я.

Смазливое личико чуть заметно напряглось, руки впились в полотенце, да так, что ни в чем не повинная ткань затрещала. Отлепившись от стены, девица села на стоящий неподалеку стул.

– Детектив… – прошелестела она. – В чем дело?

– А то не знаешь!

– Я лишь слышала, что миссис Лейси оставила деньги в туфлях, которые велела отнести в починку. Ни сапожник, ни я денег не тронули, миссис Лейси получила их обратно, так?

– Да ты, похоже, копов не любишь. Где же я видел твою мордашку?

У девицы окончательно испортилось настроение.

– Слушай, легавый, я честно зарабатываю себе на жизнь! Ни у кого ничего не прошу и никому ничего не должна.

– Здорово! – восхитился я. – А туфли миссис Лейси ты отнесла прямо в мастерскую сапожника?

Рыжая коротко кивнула.

– По пути никуда не сворачивала?

– Зачем мне сворачивать?

– Ну не знаю – меня же рядом не было.

– Нет, только сказала мистеру Веберу, что иду в поселок по заданию нашей гостьи.

– Кто такой мистер Вебер?

– Заместитель управляющего. Его проще всего застать в ресторане.

– Высокий бледный тип, который записывает результаты скачек?

– Да, это точно он.

– Ясно. – Я чиркнул спичкой, закурил и пристально посмотрел сквозь дым на девицу. – Спасибо тебе большое.

Рыжая поднялась и открыла дверь.

– Что-то я тебя не помню, – проговорила она, обернувшись.

– Ну-ну… Сколько копов ты на своем веку перевстречала?

Девица вспыхнула и пронзила меня свирепым взглядом.

– Слушай, а у вас в отеле всегда по ночам полотенца разносят?

– Умником себя считаешь, да?

– Стараюсь производить такое впечатление, – изображая скромность, ухмыльнулся я.

– Получается не очень. – У девицы неожиданно прорезался сильный акцент.

– Кроме тебя, к туфлям миссис Лейси никто не прикасался? Ну, прежде чем они попали к сапожнику?

– Нет! Говорю же, я лишь отпросилась у мистера Вебера… – Девица осеклась. – Да, еще принесла ему кофе… – вспомнила она. – Туфли на кассе оставила. Откуда же мне знать, прикасался к ним кто или нет? Да и какая разница, если Лейси получили свои деньги обратно?

– Сдается мне, ты планомерно усыпляешь мои подозрения… Расскажи об этом Вебере. Он давно здесь работает?

– Слишком давно, – съязвила рыжая. – Девушкам к нему лучше не подходить, ну если ты понял, о чем я… Так о чем я?

– О мистере Вебере.

– К черту Вебера! Ты намек понял?

– Тебе трудно облекать мысли в словесную форму?

Девица снова зарделась.

– И еще, только между нами… – пролепетала она, а потом рявкнула: – Убирайся к черту!

– Хорошо, если я понял, о чем ты.

Ядовито улыбнувшись, девица исчезла. Ее каблучки зацокали по коридору. Судя по звуку, в другие номера полотенца она не заносила.

Я взглянул на часы: половина десятого.

По коридору прошел кто-то грузный и, хлопнув дверью, закрылся в номере справа. Откашлявшись, мой сосед скинул туфли, упал на кровать и начал раскачиваться – пружины жалобно заскрипели. Покачавшись минут пять, он поднялся. По полу зашлепали босые ноги, весело звякнула о стакан бутылка – мой сосед налил себе выпить, затем снова упал на кровать и почти моментально захрапел.

За исключением храпа и беспорядочного шума ресторана, меня окружало максимальное подобие «расслабляющей тишины горного курорта». На озере гудели моторы, в танцевальном павильоне – музыка, на шоссе – машины, плюс еще в тире трещали винтовки, а на главной улице ругались дети. В общем, тишина стояла такая, что я не расслышал, как открылась дверь моего номера. Неизвестный вошел, притворил дверь и, сделав несколько шагов, уставился на меня. Ночной гость был высоким, бледным, худым, но смотрел угрожающе.

– Ну, парень, давай показывай! – потребовал он.

Я перевернулся на спину, сел и картинно зевнул:

– Что показывать?

– Жетон.

– Какой еще жетон?

– Включи мозги, недоумок! Коповский жетон, который дает тебе право расспрашивать горничных.

– Ах, этот… – слабо улыбнулся я. – Мистер Вебер, жетона у меня нет.

– Вот здорово! – воскликнул Вебер и, размахивая длинными руками, пересек номер.

Остановившись футах в трех от кровати, он чуть подался вперед и р-раз – сильно ударил меня по виску. Моя бедная голова чуть не раскололась, а ушибленный затылок заныл, посылая болевые импульсы в каждую клеточку тела.

– За это сегодня лишаю тебя сладкого, – отшутился я.

Ухмыльнувшись, Вебер сжал правую руку в кулак. В его ударе не было ни капли скрытности, да и скорость… Я вполне мог сбегать в магазин за маской кетчера, но, выбрав другую тактику, нырнул под кулак Вебера и ткнул ему в живот пистолетом.

– Руки поднять вверх, пожалуйста! – вежливо попросил я, услышав его немелодичный ропот.

Вебер снова заворчал, закатил глаза, но рук не поднял. Я обошел вокруг него и попятился к двери. Вебер медленно повернулся.

– Через секунду я закрою дверь этого номера, и мы отправимся на расследование дела о купюрах в туфле, иначе известного как «Тайна подмененной „капусты“».

– Катись к черту, – ответил Вебер.

– До чего остроумный ответ! – восхитился я. – И до чего оригинальный!

Не сводя глаз с Вебера, я нащупал было дверную ручку, но тут за спиной скрипнула половица, и я развернулся, чем добавил силы удару в челюсть, который мне нанесли, умело приложив кирпич. Бешено вращаясь, я понесся вслед за яркими вспышками молний, а потом вырвался в открытый космос. Прошло несколько тысяч лет. Упор спиной – моя бешеная планета остановилась, я разлепил глаза и увидел ступни.

На полу моего номера лежали ступни, плавно переходящие в лодыжки, голени и бедра. Ноги… Кто-то распластал их под весьма легкомысленным углом. Рядом покоилась вялая рука, а в паре дюймов от ее безжизненных пальцев – пистолет. Вот правая нога пошевелилась, и я с удивлением обнаружил, что она моя. Вялая рука машинально потянулась к пистолету – мимо! Рука потянулась снова, ухватилась за гладкую рукоять и подняла пушку. Я поднял пушку! Поднял, несмотря на пятидесятифунтовую гирю, которую к ней привязали. В номере царила тишина. Повернув голову в другую сторону, я уперся взглядом в закрытую дверь, затем попытался сдвинуться места. Господи, как больно. Болело все, особенно голова и нижняя челюсть. Подержав пистолет в руке, я опустил его на пол. Черт с ним. Поднимать такую тяжесть сейчас незачем. Кроме меня, в номере не осталось ни души. Ночные посетители исчезли, яркой лампе под потолком даже освещать было некого. Я снова пошевелился – больно, ох как больно – и, с огромным трудом согнув ногу, подтянул колено к себе. Отчаянно хрипя, я оторвал спину от половиц, снова ухватился за пистолет и поднял свое беспомощное тело. На языке чувствовался вкус горелых спичек.

– Нехорошо, – вслух проговорил я. – Нехорошо. Ну ладно-ладно, Чарли, я до тебя доберусь.

Покачиваясь, как после трехдневного запоя, я медленно кружился и шарил глазами по комнате.

У моей кровати пепельный блондин в сером костюме преклонил колени в молитве – расставил ноги, подался вперед и прижал голову к левому плечу.

Судя по безмятежной позе, блондину было вполне удобно, а изогнутая костяная рукоять охотничьего ножа под левой лопаткой совершенно не мешала.

Наклонившись, я заглянул ему в лицо и понял, что смотрю в лицо мистера Вебера. Бедный мистер Вебер. Из-под рукояти охотничьего ножа растекался красный ручеек.

Это был вовсе не меркурохром.

Отыскав шляпу, я осторожно ее надел, спрятал пистолет в кобуру, затем выключил свет, запер дверь и сунул ключ в карман.

Безмолвный коридор вывел на лестницу. Я быстро спустился в вестибюль и направился к стойке администратора. Уставший от жизни тощий старик читал газету и не обратил на меня ни малейшего внимания. Повернувшись к арке, я заглянул в ресторан. У барной стойки шумела та же компания, в углу музицировал тот же бездарный квинтет. За кассой стоял мужчина с бровями как у Карла Маркса. Скучать ему, похоже, не давали. Молодой человек, явно из отдыхающих, и его спутница вышли на середину зала и, подняв бокалы над плечами друг друга, закружились в танце.