Заведение мистера Гандеси мы нашли без труда – первый же таксист, которого Генри окликнул на Спринг-стрит, указал нам на него. Оно называлось «Голубая лагуна», и внутри все было залито неприятным голубым светом. Мы с Генри вошли туда уверенным шагом, поскольку, перед тем как отправиться на поиски мистера Гандеси, основательно подкрепились в «Карибском гроте». Генри был почти красив в моем запасном смокинге, с переброшенным через плечо белым шарфом с бахромой, в легкой фетровой шляпе белого цвета, сдвинутой на затылок, и бутылками виски в двух боковых карманах летнего пальто.

Бар «Голубой лагуны» был забит до отказа, но мы с Генри протиснулись в маленький, полутемный зал позади бара. К нам подошел человек в грязном смокинге. Генри спросил у него, где найти Гандеси, и тот ткнул пальцем в толстого мужчину, который сидел в одиночестве за маленьким столиком в углу зала. Мы направились туда.

Перед толстяком стоял маленький бокал красного вина. Он медленно вращал на пальце перстень с большим зеленым камнем и не поднял на нас глаз. Других стульев рядом не было, так что Генри поставил на стол оба локтя.

– Ты Гандеси?

Мужчина по-прежнему не смотрел на нас. Он сдвинул густые черные брови и ровным голосом произнес:

– Си. Да.

– Нужно поговорить с глазу на глаз, – сказал Генри. – В каком-нибудь местечке, где нас не побеспокоят.

Наконец Гандеси поднял голову. В черных миндалевидных глазах застыло выражение скуки.

– Да? – Он пожал плечами. – И о чем же?

– О жемчуге, – ответил Генри. – Нитка из сорока девяти одинаковых жемчужин. Розовых.

– Покупаете или продаете? – Подбородок Гандеси затрясся, словно от удивления.

– Покупаем.

Толстяк за столиком молча согнул указательный палец – и рядом с ним тут же возник огромного роста официант.

– Он пьян, – тусклым голосом произнес Гандеси. – Вышвырни их обоих.

Официант схватил Генри за плечо. Генри небрежно поднял руку, схватил ладонь официанта и вывернул. В голубоватом свете, заливавшем зал, лицо официанта приобрело оттенок, который я не могу описать, но который вряд ли назовешь здоровым. Он негромко застонал. Генри выпустил его ладонь и повернулся ко мне:

– Положи на стол сотенную.

Я достал бумажник и извлек из него одну из двух стодолларовых банкнот, предусмотрительно полученных у кассира в Шато-Морен. Гандеси уставился на купюру и махнул рукой, отпуская официанта. Громила удалился, потирая прижатую к груди руку.

– За что? – поинтересовался Гандеси.

– За пять минут твоего времени.

– Смешные парни. Ладно, считайте, я клюнул.

Гандеси взял банкноту, аккуратно сложил и сунул в нагрудный карман. Затем уперся обеими руками в стол, с трудом поднялся и, не оглядываясь, заковылял прочь.

Мы с Генри поспешили за ним мимо столиков с клиентами в дальний конец зала к деревянной двери, которая вела в узкий темный коридор. В конце коридора Гандеси открыл дверь в ярко освещенную комнату и остановился, пропуская нас вперед. На его смуглом лице появилась мрачная улыбка.

Когда Генри оказался перед Гандеси, толстяк с удивительным для его комплекции проворством извлек откуда-то из складок одежды маленькую дубинку, обтянутую блестящей черной кожей, и что есть силы ударил Генри по голове. Генри упал на четвереньки. Гандеси быстро захлопнул дверь комнаты и прислонился к ней, сжимая дубинку в левой руке. В его правой руке так же неожиданно появился черный револьвер, короткий, но массивный.

– Смешные парни, – повторил он и хихикнул.

Я так толком и не понял, что произошло дальше. Генри стоял на четвереньках спиной к Гандеси, а в следующую секунду – а может, и в ту же – что-то мелькнуло, словно большая рыба в воде, и Гандеси хрюкнул. Затем я увидел, что крупная светловолосая голова Генри упирается в живот толстяка, а широкие ладони обхватили волосатые запястья владельца ресторана. Генри выпрямился во весь рост, и Гандеси взлетел в воздух, балансируя на его макушке. Рот Гандеси был широко раскрыт, лицо побагровело. Генри слегка встряхнулся – и толстяк с ужасающим грохотом рухнул на пол и остался лежать, хватая ртом воздух. Послышался скрежет ключа в замочной скважине, и Генри уже стоял, прислонившись спиной к двери; в левой руке он держал пистолет и дубинку, а правой заботливо ощупывал карманы пальто, в которых хранился наш запас виски. Все произошло так быстро, что у меня немного закружилась голова, и пришлось опереться о стену.

– Чтоб тебя! – с расстановкой произнес Генри. – Шут гороховый. Придется тебя проучить.

Гандеси перевернулся на живот, медленно, с трудом поднялся и стоял, покачиваясь и растирая ладонью лицо. Он был весь в пыли.

– Вот, смотри. – Генри показал мне маленькую черную дубинку. – Он двинул меня этой штукой, да?

– А ты разве не понял?

– Просто хотел убедиться, – сказал Генри. – Такое с Эйхельбергерами не проходит.

– Ладно, ребята, что вам нужно? – внезапно подал голос Гандеси; от его итальянского акцента не осталось и следа.

– Я уже тебе говорил, тупица.

– Что-то я вас не припомню, ребята.

Гандеси осторожно опустился на деревянный стул рядом с обшарпанным письменным столом, вытер лицо и шею, затем ощупал себя.

– Ты ничего не понял, Гандеси. Пару дней назад одна дама, живущая в районе парка Каронделет, лишилась ожерелья из сорока девяти жемчужин. Кража, да только неудачная. Камушки застрахованы в нашей фирме. А сотню-то я заберу.

Он подошел к Гандеси, и толстяк поспешно достал из кармана сложенную купюру и протянул ему. Генри передал мне деньги, и я вернул их на место, в бумажник.

– Я ничего об этом не слышал, – осторожно сказал Гандеси.

– Ты огрел меня дубинкой, – напомнил ему Генри. – Сильно.

Гандеси покачал головой и поморщился:

– Я не имею никаких дел с медвежатниками. И с грабителями. Вы меня с кем-то спутали.

– Не юли, – тихо сказал Генри. – Может, ты что слыхал.

Он взял маленькую черную дубинку двумя пальцами правой руки и принялся покачивать, держа прямо перед собой. Шляпа, которая была ему чуть маловата, по-прежнему сидела у него на затылке, хотя немного помялась.

– Генри, – вмешался я, – сегодня вечером всю работу приходится делать тебе. Думаешь, это честно?

– Ладно, займись им, – согласился Генри. – На таких жирных парнях получаются славные синяки.

Лицо Гандеси наконец вернуло себе естественный цвет, взгляд его стал твердым.

– Значит, вы из страховой компании? – В голосе его звучало сомнение.

– Вот именно, тупица.

– А что Мелакрино? – спросил Гандеси.

– Послушай! – взорвался Генри. – Я…

– Секундочку, Генри, – поспешно остановил его я и повернулся к Гандеси. – Мелакрино – это фамилия?

– Конечно фамилия. – Толстяк удивленно уставился на меня. – А разве вы о нем не слышали? – В черных миндалевидных глазах мелькнула тень подозрения, но тут же исчезла.

– Позвони ему, – приказал Генри, ткнув пальцем в телефонный аппарат на обшарпанном столе.

– Звонить – это плохо, – задумчиво возразил Гандеси.

– Лучше получить дубинкой по голове? – поинтересовался Генри.

Гандеси вздохнул, повернулся на стуле всем своим толстым телом, подвинул к себе телефон и набрал номер пухлым пальцем с черной каемкой под ногтем.

– Джо? – после небольшой паузы произнес он в трубку. – Это Лу. Тут парочка ребят из страховой компании пытается кое-что выяснить об ограблении в парке Каронделет… Да… Нет, камешки… И ты ничего об этом не слышал? Ладно, Джо.

Гандеси поставил телефон на место, повернулся и уставился на нас сонными глазками:

– Глухо. А на какую компанию вы, ребята, работаете?

– Дай ему визитку, – сказал Генри.

Я еще раз достал бумажник и вытащил одну из своих визитных карточек. На ней было напечатано только мое имя, и поэтому мне пришлось взять карандаш и приписать адрес: «Шато-Морен, Франклин-авеню, рядом с Айвар-стрит». Я показал визитную карточку Генри, затем протянул Гандеси.

Толстяк прочел надпись на карточке и прикусил палец. Внезапно его лицо просветлело.

– Вам, ребята, лучше обратиться к Джеку Лоулеру.

Генри пристально посмотрел на него. Теперь глаза Гандеси были яркими и невинными.

– Кто это? – спросил Генри.

– Хозяин клуба «Пингвин». По-моему, шестьдесят четвертый номер по бульвару Сансет. Если кто и поможет вам, то только он.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Генри и посмотрел на меня. – Ты ему веришь?

– Понимаешь, Генри, – ответил я, – полагаю, он вполне способен на ложь.

– Пошел ты! – вдруг разозлился Гандеси. – Я…

– Заткнись! – рявкнул Генри. – Это по моей части. А ты не врешь, Гандеси? Насчет этого Джека Лоулера?

– Чистая правда, – энергично закивал толстяк. – Джек Лоулер в курсе всего, что происходит в высшем обществе. Только вот встретиться с ним сложно.

– А это уж не твоя забота. Спасибо, Гандеси.

Генри швырнул дубинку в угол комнаты и открыл барабан револьвера, который все это время держал в левой руке. Освободив барабан от патронов, он нагнулся и пустил револьвер скользить по полу, пока тот не исчез под столом, затем лениво покатал патроны на ладони и высыпал на пол.

– Пока, Гандеси, – сухо попрощался Генри. – И смотри не суй свой нос куда не следует, а то придется искать его под кроватью.

Он открыл дверь, и мы быстро покинули «Голубую лагуну», не встретив препятствий со стороны персонала.