Белый ковер тянулся от одной стены комнаты до другой. Неимоверно длинные занавески цвета слоновой кости небрежными складками ниспадали на ковер у каждого из многочисленных окон. Сами окна выходили на темные подножия холмов; воздух за стеклами тоже потемнел. Дождь еще не начался, но в атмосфере уже чувствовалось напряжение.

Миссис О’Мара вытянулась в белом шезлонге, сбросив тапочки и демонстрируя ноги в сетчатых чулках, уже вышедших из моды. Это была высокая смуглая женщина с надменным ртом. Привлекательная, но не то чтобы красивая.

– Зачем, ради всего святого, я вам понадобилась? Все и так известно. Слишком хорошо известно, черт возьми. Кроме того, мы ведь не знакомы, так?

– Скорее всего, нет. Я скромный частный детектив.

Миссис О’Мара протянула руку за стаканом, которого я не заметил, но о присутствии которого должен был догадаться – учитывая ее сброшенные тапочки и манеру говорить. Она пила медленно, и на ее пальце поблескивало кольцо.

– Мы встретились в его «тихом» баре, – с коротким смешком сказала миссис О’Мара. – Очень красивый бутлегер с густыми кудрявыми волосами и ирландской улыбкой. И я вышла за него. От скуки. А что до него, то бутлегерство даже тогда не приносило стабильного дохода, а других занятий у него не было.

Миссис О’Мара ждала моих возражений, хотя, похоже, ее это не очень волновало. Я ограничился вопросом:

– Вы не видели, как Дад уезжал в тот день?

– Нет. Я редко видела, как Дад уезжает или возвращается. Такая вот у нас была жизнь. – Она сделала еще глоток.

– Ха! – усмехнулся я. – Но вы, конечно, не ссорились.

– Ссориться можно по-разному, мистер Кармади.

– Да. Мне нравится ваша манера выражаться. Разумеется, вы знали о девушке.

– Мне приятно, что можно быть абсолютно откровенной со старым семейным детективом. Да, я знала о девушке. – Миссис О’Мара заправила за ухо прядь иссиня-черных волос.

– Знали еще до его исчезновения?

– Совершенно верно.

– Откуда?

– А вы не слишком прямолинейны? Связи – так это называется. Я люблю поболтать. Разве вы не в курсе?

– Вы знаете компанию из «Дарданеллы»?

– Я там бывала. – В ее голосе не чувствовалось ни испуга, ни даже удивления. – Практически жила там неделю. И там познакомилась с Дадли О’Марой.

– Понятно. Ваш отец женился довольно поздно, не так ли?

Она побледнела. Я хотел разозлить ее, но ничего не вышло. Миссис О’Мара улыбнулась, и ее щеки вновь порозовели. Потом она потянула за шнур звонка, лежавший среди мягких подушек шезлонга.

– Очень поздно. Только вас это не касается.

– Не касается, – подтвердил я.

В комнату вошла скромного вида горничная и смешала нам коктейли на столике у стены. Один стакан девушка протянула миссис О’Маре, второй поставила рядом со мной. Потом удалилась, демонстрируя пару хорошеньких ножек под короткой юбкой.

Миссис О’Мара подождала, пока закроется дверь.

– Вся эта история очень расстроила отца. Хорошо бы Дад прислал весточку о себе – телеграммой, письмом или как-то еще.

– Он старый, очень старый человек. Калека, одной ногой уже в могиле. С жизнью его связывала одна тонкая ниточка. И вот ниточка оборвалась, а всем наплевать. Генерал пытается делать вид, что ему тоже наплевать. А вы говорите, расстроился. Я бы назвал это замечательным проявлением силы духа.

– Очень мило. – Ее глаза метали молнии. – Вы не прикоснулись к коктейлю.

– Мне пора, – ответил я. – Но все равно спасибо.

Она протянула тонкую загорелую руку, и я осторожно пожал ее. Внезапно за холмами ударил гром, и миссис О’Мара вздрогнула. Оконные стекла завибрировали от порывов ветра.

Когда я спустился в холл по выложенной плиткой лестнице, появившийся из тени дворецкий открыл передо мной дверь.

Я окинул взглядом террасы на склоне холма – с клумбами и экзотическими деревьями. В самом низу виднелась высокая металлическая ограда с позолоченными пиками, а с внутренней стороны ограды – шестифутовая живая изгородь. Подъездная дорога петляла по низине, соединяя дом и главные ворота с будкой привратника.

За территорией поместья склон холма спускался к городу и старым нефтяным скважинам Ла-Бриа. Теперь часть бывших нефтяных полей занимал парк, а часть – обнесенная забором пустошь. Некоторые деревянные буровые вышки еще сохранились. Это они стали основой богатства семьи Уинслоу, а затем хозяева сбежали от них на вершину холма. Достаточно далеко, чтобы не чувствовать запаха отстойников, но все же не слишком – чтобы видеть из окон источник своего богатства.

Я стал спускаться по выложенной кирпичом дорожке между террасами. На одной из лужаек мальчик лет десяти или одиннадцати, темноволосый, с бледным лицом, метал дротики в висящую на дереве мишень.

– Ты младший О’Мара? – спросил я.

Мальчик прислонился к каменной скамье, зажав в руке четыре дротика, и посмотрел на меня холодными синевато-серыми глазами – глазами старика.

– Я Дейд Уинслоу Тревильян, – хмуро ответил мальчик.

– Значит, Дадли О’Мара не твой отец.

– Конечно нет. – Его голос переполняло презрение. – А вы кто?

– Детектив. Хочу найти твоего… мистера О’Мару.

Это не произвело на мальчика впечатления. Вероятно, он ни в грош не ставил детективов. Над холмами перекатывались раскаты грома, словно стадо слонов играло в салки. Мне в голову пришла другая идея.

– Держу пари, с тридцати футов ты не попадешь в яблочко четырьмя дротиками из пяти.

– Этими? – Мальчик мгновенно оживился.

– Ага.

– Сколько ставите?

– Скажем, доллар.

Мальчик подбежал к мишени, выдернул торчащие в ней дротики, вернулся и занял позицию у скамьи.

– Тут нет тридцати футов.

Он смерил меня недовольным взглядом и отодвинулся. Я улыбнулся, но улыбка скоро сползла с моего лица.

Маленькая рука двигалась так быстро, что я не успевал следить за ней. В мгновение ока все пять дротиков оказались в центре мишени. Мальчик торжествующе посмотрел на меня.

– Черт побери, отличная работа, мистер Тревильян, – пробормотал я и вытащил доллар.

Мальчишка молниеносно схватил купюру – как форель муху – и тут же спрятал.

– Это еще ерунда, – усмехнулся он. – Посмотрели бы вы на меня в тире за гаражами. Может, сходим туда и поспорим еще?

Я оглянулся на холм и увидел на склоне угол низкого белого здания.

– Не сегодня. Возможно, в следующий раз. Значит, Дад О’Мара не твой отец. Но ты все равно будешь рад, если я его найду, да?

Мальчик пожал худыми, острыми плечами, обтянутыми красно-коричневым свитером:

– Конечно. А вы можете то, чего не может полиция?

– Интересная мысль, – ответил я и удалился.

По вымощенной кирпичом дорожке я спустился к живой изгороди и двинулся вдоль нее к будке привратника. Через просветы в изгороди виднелась улица. На полпути к воротам я заметил синий седан. Это был маленький аккуратный автомобиль, низкий, очень чистый, размером с патрульную машину полиции, но чуть легче. За ним под перечным деревом стоял мой родстер.

Я остановился, разглядывая седан сквозь изгородь. За ветровым стеклом виднелось облачко сигаретного дыма. Повернувшись спиной к будке привратника, я бросил взгляд на вершину холма. Мальчишка Тревильян исчез – наверное, отправился прятать свой доллар. Хотя для него это не сумма.

Я вытащил из кобуры «люгер», который носил в тот день с собой, нагнулся и сунул в левый ботинок, внутрь носка, стволом вниз. Идти можно, только не слишком быстро. Я направился к воротам.

Обычно ворота держали запертыми, и никто не мог войти, не получив разрешения хозяев. Привратник – здоровяк с пистолетом под мышкой – вышел из будки и выпустил меня через маленькую боковую калитку. Я задержался на минуту, беседуя с ним через прутья решетки и поглядывая на седан.

Ничего особенно подозрительного. Похоже, внутри сидели двое мужчин. Машина стояла в сотне футов от меня, на противоположной стороне в тени высокой стены. Улочка была очень узкой, без тротуаров. До моего родстера оставалось совсем чуть-чуть.

На негнущихся ногах я пересек темную мостовую, сел в машину и поспешно сунул руку в небольшой тайник под сиденьем, где хранил запасной пистолет – полицейский «кольт». Сунув пистолет в кобуру под мышкой, я включил зажигание, отпустил тормоз и тронулся. Внезапно пошел дождь, редкими крупными каплями, а небо стало черным, как шляпка Кэрри Нейшн[27]. Впрочем, и в наступившей темноте мне удалось разглядеть седан, съезжавший с обочины.

Включив дворники, я рванул с места и разогнался до сорока миль в час. Примерно через восемь кварталов сзади послышался звук сирены. Это меня и обмануло. Улица была тихая и безлюдная. Я притормозил и свернул к тротуару. Седан поравнялся со мной, и через опущенное стекло его задней дверцы на меня уставилось черное дуло автомата.

Позади виднелось узкое лицо с покрасневшими глазами и крепко сжатым ртом.

– Пересаживайся к нам. И без фокусов – ты понимаешь, о чем я. – Голос перекрывал шум дождя, скрип стеклоочистителя и рокот двух моторов.

Они не были полицейскими. Хотя теперь это уже не имело значения. Я выключил зажигание, бросил ключи на пол и вышел. Человек за рулем седана не смотрел на меня. Тот, что сидел сзади, распахнул дверцу и отодвинулся на противоположный край сиденья, не выпуская из рук «томпсон».

Я сел в машину.

– Отлично, Луи. Обыщи его.

Водитель вышел, сел сзади, вытащил у меня «кольт» из кобуры под мышкой, ощупал карманы и ремень.

– Чисто, – сказал он и вернулся на переднее сиденье.

Человек с автоматом протянул левую руку, взял у водителя мой «кольт», положил автомат на пол и прикрыл ковриком. Затем непринужденно откинулся на спинку сиденья в углу, держа «кольт» на колене.

– Отлично, Луи. Теперь трогай.