Малютка-японец в белом открыл дверь, закивал, улыбнулся и вежливо прошипел:

– Плоходите, плоходите.

Пит Энглич втолкнул Мини Плату в дверь длинной нарядной гостиной. На фоне красивой мебели девушка выглядела еще более жалко. Глаза покраснели от слез, помада размазалась.

Дверь за ними закрылась, и японец исчез.

Они прошли по толстому бесшумному ковру, мимо массивных светильников, встроенных книжных шкафов, горок с алебастром и слоновой костью, фарфором и безделушками из нефрита; мимо громадного зеркала в оправе из синего стекла; мимо фотографий знаменитостей с дружескими посвящениями; мимо журнальных столиков, окруженных удобными креслами и консолей, уставленных букетами; еще книги, кресла, ковры – и вот перед ними предстал сам Видаури, рассеянно сжимающий в руке стакан и неприветливо поглядывающий на гостей.

Видаури взмахнул рукой и смерил девушку взглядом.

– А, тот самый бродяга, которого приводила полиция? Чем могу помочь? Вас, кажется, выпустили…

Развернув кресло, Пит усадил Мини Плату. Она пристроилась на самом краешке, нервно облизала губы и устремила на хозяина восхищенный взгляд.

На губах Видаури промелькнула презрительная ухмылка, но глаза смотрели тревожно.

Пит Энглич сел рядом с девушкой, вытащил из кармана пластинку жевательной резинки, развернул и сунул в рот. Пит выглядел измотанным и уставшим. На лице и шее красовались темные синяки. И ему давно не мешало бы побриться.

– Это мисс Плата, – начал он медленно. – Девушка, которой велели подобрать ваши деньги.

Видаури напрягся. Рука с сигаретой начала выстукивать дробь по подлокотнику кресла. Он посмотрел на девушку – она ничего не сказала, лишь улыбнулась и зарделась.

– Я знаю на Полуденной каждую собаку, – продолжал Пит. – В тот вечер я встретил эту крошку в закусочной. Она явно не находила себе места и все время поглядывала на часы. Нечего ей было делать в том квартале. Поэтому я решил проследить, какого черта ее туда занесло.

Видаури кивнул. Пепел упал с кончика его сигареты. Актер рассеянно посмотрел вниз и снова кивнул.

– На Полуденной не часто встретишь белую девушку. Эта пряталась в подворотне. Большой «дюзенберг» выехал из-за угла, потушил фары, а потом из окна выпали ваши деньги. Бедняжка была напугана, и я пошел за ними вместо нее.

– Она не похожа на воровку, – мягко заметил Видаури, не глядя на девушку. – Вы рассказали о ней полиции? Хотя вряд ли, иначе вы не пришли бы ко мне.

Пит Энглич покачал головой, пожевал резинку.

– При чем тут полиция? Еще чего! Отказаться от такого куша? Мы пришли за своей долей.

Видаури вздрогнул, но взял себя в руки. Лицо актера помрачнело. Он спокойно вытащил и кармана смокинга пистолет, положил его на колено, подался вперед и улыбнулся.

– Шантажисты всегда меня забавляли, – заметил он. – О какой доле вы говорите и что собираетесь продавать?

Пит Энглич задумчиво смотрел на ствол в руках Видаури, челюсти мерно перемалывали жевательную резинку, глаза были спокойны.

– Молчание, больше ничего, – ответил Пит Энглич.

Видаури сжал пистолет:

– А ну говори, да поживее! Я не люблю молчания.

– Никто не угрожал плеснуть тебе в лицо кислотой, Видаури. Никто не вымогал у тебя денег. Ты придумал все это ради рекламы. – Пит откинулся на спинку кресла.

Видаури смотрел за плечо Питу. На губах показалась улыбка, но лицо одеревенело.

Из боковой двери в гостиную тихо вошел Ловчила Вальц с «сэвиджем» в руке. Невидимый для Пита и девушки, Ловчила беззвучно ступал по ковру.

– Чистая липа, – продолжил Пит. – Догадаться было несложно. Вы ловко провернули дельце – пока не вмешался я. Девушка работала в клубе Ловчилы Вальца. Беззащитная и запуганная, она прекрасно подходила на роль подсадной утки. Вы знали о полицейской засаде. Если бы Мини рассказала в полиции о Вальце, он рассмеялся бы полицейским в лицо. Ради чего ему связываться с такой размазней? Заведение Ловчилы процветает, да и сами посудите, разве такой прожженный мошенник отправил бы на дело непрофессионалку? Копы наверняка купились бы на его ложь, а вы сделали бы широкий жест и не стали заявлять на девушку, даже если бы она не проговорилась про Вальца. В любом случае внимание газетчиков было вам обеспечено. А вам без этого никак. Вы теряете популярность, Видаури, сами знаете. Проще заплатить Вальцу – и реклама обеспечена. Скажете, выдумки? Тогда почему это дело расследуют не федералы? Эти ребята копали бы до конца, пока не вывели бы вас на чистую воду, – и вы со своим сообщником оказались бы за решеткой. Местные полицейские давно мух не ловят, они привыкли к киношным трюкам – только зевнут и перевернутся на другой бок.

Вальц преодолел уже половину комнаты. Видаури не смотрел на него, он не сводил глаз с девушки, гипнотизируя ее своей мягкой улыбкой.

– Однако после моего вмешательства дела приняли иной оборот, – продолжил Пит. – Я пришел в клуб «Джаггернаут» и поговорил с девушкой. Вальц пригласил нас в кабинет, где его черный громила чуть меня не задушил. Очнулся я в квартире с трупом, причем незнакомую мне чернокожую девицу застрелили из моего оружия. «Кольт» валялся на полу, от меня разило джином, а полицейские машины уже мигали из-за угла. Мисс Плата к тому времени запихнули в бордель на Полуденной. А знаете, ради чего все эти хлопоты? Дело в том, Видаури, что Вальц решил раздеть вас до нитки, выжать из вас все до последнего доллара. Его покровительство и внимание газетчиков обошлись бы вам недешево.

Ловчила Вальц был уже за спиной Пита. Внезапно Видаури резко встал. Дуло его пистолета уперлось Энгличу в грудь.

– Он твой, Вальц. Это дельце не по мне, – проговорил актер дрожащим старческим голосом.

Пит Энглич не обернулся. Его лицо напоминало лицо деревянного индейца.

Теперь ему в спину упиралось еще одно дуло. Вальц, улыбаясь, смотрел на Видаури через плечо Пита.

– Ты придурок, Пит, – сказал он сухо. – Наломал столько дров, что впору забиться в угол и отсидеться, но ты полез напролом.

Видаури качнулся в сторону и выпрямил ноги. Красивое лицо приобрело странный зеленоватый оттенок, а в глазах появился тусклый болезненный блеск.

Мини Плата не сводила широко распахнутых глаз с Ловчилы Вальца. В них застыл тошный ужас.

– Глупо убивать его здесь, Видаури, – сказал Вальц. – Надевай шляпу.

Видаури едва заметно кивнул, словно боялся двигать головой.

– А что с девушкой? – прошептал он.

Вальц хмыкнул, покачал головой и сильнее вдавил дуло в спину Энгличу.

Видаури сместился в сторону еще немного и уперся ногами в пол. В руке он по-прежнему сжимал пистолет, уже не целясь.

На несколько мгновений актер закрыл глаза, затем широко раскрыл их и медленно проговорил:

– Теперь я вижу, что все было подстроено. Голливуд бесстыдством не удивишь, только я уже не гожусь для таких делишек, Вальц. Я не думал, что зайдет так далеко, не собирался причинять никому вред, тем более убивать. Опусти пушку, Вальц, и убирайся.

Ловчила Вальц покачал головой, напряженно улыбнулся и отступил немного вбок, отведя «сэвидж» в сторону.

– Колода сдана, – сказал он холодно. – Ты сам ее сдал. Поздно отступать.

Видаури тяжело вздохнул, и вдруг стало видно, что он одинок и уже немолод.

– Нет, – сказал он тихо, – я пас. Это будет мой последний выход. Пусть мне не всегда хватало вкуса, но свою сцену я не уступлю никому. Убери оружие, Вальц. На выход.

Лицо Ловчилы стало жестким, а глаза обессмыслились – холодные и черствые глаза убийцы. Он еще немного переместил «сэвидж» в сторону.

– А ну-ка, надевай шляпу, Видаури, – произнес он четко.

– Прости, – сказал актер и выстрелил.

Пистолет его противника выстрелил одновременно. Видаури пошатнулся, но устоял на ногах, пристально посмотрел на Вальца и произнес:

– Новичкам везет.

Пит Энглич выхватил «кольт», но в нем уже не было нужды. Ловчила Вальц медленно завалился на бок, щека и багровый нос в прожилках вдавились в густой ворс ковра. Ловчила дернул левой рукой, в горле что-то булькнуло – и он затих.

Пит ногой отшвырнул «сэвидж» подальше от скорчившегося тела.

– Готов? – вяло спросил Видаури.

В ответ Пит только хмыкнул. Он смотрел на девушку. Мини вжалась спиной в столик, приложив руку ко рту, – живое воплощение киношного ужаса, банального до глупости.

Пит перевел взгляд на актера.

– Новичкам везет, это верно, – буркнул он кисло. – Только не думайте, что вы его раскусили. Вальц снова блефовал. Хотел еще глубже втравить вас в свои делишки. Он не стал бы в меня стрелять – как-никак я был его алиби в убийстве.

– Простите, простите… – пробормотал Видаури. Внезапно он опустился в кресло, откинулся на спинку и сомкнул веки.

– Боже, как он красив! – вырвалось у Мини Платы. – Как храбр!

Правой рукой Видаури сжал левое плечо, кровь сочилась между пальцами. Девушка вскрикнула.

Пит Энглич оглянулся. Коротышка-японец медленно встал на ноги у дальней стены гостиной. Пит посмотрел на Видаури и медленно, словно нехотя, произнес:

– У мисс Платы есть родные в Сан-Франциско. Отправьте ее туда с небольшим вознаграждением: она заслужила. Именно мисс Плата навела меня на Вальца. Я сказал ему, что вы что-то замышляете, и он явился сюда разбираться. Бандиты все одинаковые. И пусть копы хихикают над ними, но суть от этого не меняется. Кстати, они тоже не откажутся от рекламы. А про ваши фокусы мы просто забудем. Идет?

Видаури открыл глаза и слабо пробормотал:

– Вы так добры, я вам бесконечно признателен…

Его голова поникла.

– Он потерял сознание! – воскликнула девушка.

– Очнется, никуда не денется, – сказал Пит. – Один нежный поцелуй – и будет как новенький. Да и тебе найдется, о чем вспомнить в старости.

Пит Энглич сжал зубы, подошел к телефону и снял трубку.