В конце семидесятых книжный рынок обосновался в Ульянке — южнее железнодорожной платформы. Приезжали на электричках, преодолевали по деревянному настилу лежащую на земле большую трубу, направленную в плюс-минус бесконечность, и шли по полю в сторону перелеска. Сейчас вместо трубы здесь проходит КАД — кольцевая автомобильная дорога, — единственное строительное сооружение на этом участке земли южнее железнодорожного полотна. Вряд ли обширное поле не застраивают в память о черном книжном рынке — скорее, из-за соседства с территорией, принадлежащей аэропорту.

Надо было пройти за трубу на расстояние около километра, чтобы присоединиться к многочисленному скоплению людей, связанных одной обоюдовыгодной целью: продать — купить. Хотя почему же одной? Пообщаться еще. Посмотреть на то, что на прилавках невозможно увидеть.

Книги, разложенные на полиэтилене, лежали у ног продавцов. Мимо медленно проходили покупатели, останавливались, иногда приседали, но бессмысленное листание не приветствовалось: покупатель-знаток знает, чего хочет.

Место было тем замечательно, что сюда не могла нагрянуть милиция.

Нагрянуть-то могла, но не могла незамеченной.

С милицейской точки зрения, если на книге указана цена 2 р. 45 коп., а продается она за 50 р., это есть спекуляция.

Цены в самом деле кусались.

«Романы» Булгакова стоили 60–70 рублей. Об этой книге, изданной тиражом 30 тысяч, ходили легенды. Поговаривали, что был украден грузовик — прямо на выезде из типографии — со значительной частью тиража. Говорили, что можно эту книгу купить за границей — в ГДР, Польше и других социалистических странах, куда ее будто бы нарочно сослали, то ли чтобы соотечественникам нашим меньше досталось, то ли чтобы там могли оценить наш плюрализм; если кому доводилась в те края турпоездка, он получал поручение.

Средняя зарплата инженера была при этом рублей 140.

На иные книги можно было смотреть как на чудо. Не верил глазам, что они есть. Пруста тома в суперобложках. Томик Ахматовой, уже не помню за сколько…

Сборник стихотворений Мандельштама в «Библиотеке поэта» (1978) при номинальной цене 1 рубль 50 копеек стоил на черном рынке 25 рублей. Можно было купить и дешевле на пять рублей, но так уже ценился «ворованный» экземпляр, то есть отпечатанный и переплетенный нелегально в ночную смену и так же нелегально вывезенный за пределы типографии. Знатоки отличали эти книги по обрезу, он был не столь гладок, как у книг, изданных официально. Тираж официального издания — 20 тысяч. Трудно представить, каков был истинный тираж Мандельштама с учетом «левых» допечаток.

Самая дорогая книга была, похоже, сборник Кафки («Роман. Новеллы. Притчи», 1965, тираж не указан), стоил он до ста рублей, а то и более ста, и появлялся на рынке крайне редко. «Опыты» Монтеня в трех томах, изданные в серии «Литературные памятники», стоили около 80 рублей. Столько же стоил в конце семидесятых Пастернак из «Библиотеки поэта», напечатанный в 1965 году накануне ареста Андрея Синявского, автора предисловия.

Сюда же, в поле за трубу, переместился черный рынок пластинок. С книжным он не пересекался. Это скопление было чуть в стороне.

Между прочим, я здесь впервые в жизни увидел наперсточников.