Они относятся к отделу насекомых с полным превращением. И вот это — непостижимо сложные метаморфозы — удивляет больше всего.

Сначала яйцо («все живое — из яйца» вошло даже в поговорку), затем гусеница, которая вырастает от крошечной, едва видимой глазом козявки, часто очень похожей на микроскопическую пушинку (некоторые породы бабочек так и расселяются — по ветру), до толстого, большого, иной раз в десяток сантиметров, червяка, который окукливается, то есть покрывается хитиновой скорлупой, а там… Там, в этом хитиновом саркофаге, гусеница распадается на отдельные живые молекулы, превращаясь в этакий живой «бульон»! Я-то думал раньше, что в куколочном состоянии гусеница просто худеет и у нее вырастают крылья. Нет! Она вся растворяется сама в себе, как бы умирает. Вот почему греки сравнивали со смертью…

И только потом, подчиняясь таинственному, чудесному закону, из молекул растворившейся гусеницы строится новое существо — крылатое и прекрасное. Бабочка! Ничего общего как будто бы не имеющая с толстым, медлительным, неповоротливым прошлым своим, когда она только тем и занималась, что без конца ела… Порхающая, яркая, воздушная, питающаяся (чаще всего) нектаром цветов, украшающая поля и леса, равная цветам, а то и превосходящая их по красоте! Ну не удивительно ли? Опять возникает вопрос: зачем? Зачем все так сложно? И сколько же лет понадобилось…

Интересно, что у некоторых насекомых, таких, например, как жуки-майки, превращение еще более сложное: у них две личиночные стадии, они дважды в течение жизни окукливаются (один раз это называется «ложнокуколка»), а личинка раннего возраста настолько не похожа ни на взрослое насекомое, ни на личинку старшего возраста, что ее долгое время принимали за насекомое совершенно другого вида…

Растут бабочки только в стадии гусеницы. Взрослые бабочки не растут (хотя и здесь есть исключения).

Вообще пища гусениц очень разнообразна. Они едят все части растений — корень, ствол, ветви, стебли, листья, цветы, плоды, семена, а также многое другое, о чем речь впереди. Однако гусеницы одного какого-нибудь вида бабочек, как правило, едят что-то одно. Лишь некоторые из них многоядны. Так, например, серьезный садовый вредитель — американская белая бабочка может употреблять в пищу более двухсот различных видов растений.

Некоторые же гурманы, наоборот, не довольствуются естественной тканью растения, а, поселяясь на стебле или внутри стебля, пускают в сосуды растения свою слюну, после чего на стебле вырастает мясистый «орешек» — галл. Сочная ткань галла — это как раз то, что гусенице нужно. Гусеницы некоторых видов бабочек совершенно игнорируют растения, предпочитая им шерсть животных и перья птиц. Таковы главным образом моли, в частности платяная моль. Гусеница мелкой африканской бабочки селится в рогах антилопы. А так называемая восковая пиралида всем яствам предпочитает воск.

Есть среди гусениц бабочек даже хищники. Так, совка Талпохарес сцитула питается червецом, живущим на оливковом дереве, а злая хищница Калимния трапезина живет обычно в домике из листьев и, выходя на охоту, ест не только червячков и личинок, попадающихся ей на пути, но и себе подобных. Весьма агрессивны и гусеницы небесно-синей голубянки Икар — они безжалостно нападают друг на друга.

Но пожалуй, наиболее любопытен образ жизни гусениц голубянок еще одного вида. Эти небольшие червячки забираются в самые недра муравейника и там с удовольствием едят муравьиные яйца. Самое же поразительное то, что хозяева не только не прогоняют кровожадных гостей, но… кормят их своими будущими детишками. В чем же дело? Оказывается, рыжие труженики обожают слизывать липкие выделения гусеницы и как будто бы даже пьянеют от удовольствия. Не один жучок ломехуза пользуется такими привилегиями!

Сменив шкурку несколько раз и набрав соответствующий вес, гусеница окукливается, то есть последний раз сбрасывает гусеничное одеяние и повисает где-нибудь в укромном месте в виде невзрачной сигарки. Многие, прежде чем сбросить одежды, навивают вокруг себя кокон, а то и зарываются в землю. Начинается чудесное превращение. «Рожденный ползать» и без конца есть получает все сведения о полете, все будущие свои способности там, во тьме саркофага…

Едят эти прекрасные летающие создания, конечно же, гораздо меньше, чем гусеницы, а пища их — пища богов, нектар. Нежный, тонкий, изящный, свивающийся в спиральку хоботок их прекрасно приспособлен для этой цели — он проникает в самые недра цветка. Мадагаскарский бражник всем цветам предпочитает лишь одну крупную прекрасную орхидею, венчик которой очень глубок — до 30 сантиметров. Там, в этой таинственной глубине, находится ароматный напиток. Как быть? И природа снабдила мадагаскарского бражника хоботком, длина которого — 35 сантиметров…

Интересно, что один ученый предсказал существование такого бражника, еще не видя его. «Раз есть орхидея с таким глубоким венчиком, значит, кто-то должен ее опылять!» — решил ученый. И действительно, вскоре такой «длиннохоботный» бражник был пойман.

И все-таки бабочки бывают разные… Хотя большинство из них ведет себя, как и положено красавицам, — перепархивает с цветка на цветок, однако есть и такие, которые цветочному нектару предпочитают сок, вытекающий из порезов и трещин на стволах деревьев, сок фруктов и овощей. Некоторые же… О вкусах, конечно, не спорят, но… Знаете, правду говорят, иногда лучше не знать всей подноготной. Я имею в виду не совок, многие из которых обожают пиво, алкоголь. И даже не прекрасных морфид, привлеченных запахом перебродившего бананового сока, спускающихся с обычной для себя высоты полета (восемь метров над землей) и теряющих голову до такой степени, что аборигены или европейские собиратели берут их в буквальном смысле голыми руками. Я говорю сейчас о представительницах рода ванесс, любящих лошадиный навоз, и особенно о великолепной переливнице и красавце тополевом ленточнике, которые не прочь навестить любые свежие испражнения и даже… гниющие трупы. Воистину: внешность — это одно, а вкусы и образ жизни — совсем другое. Увы.

Углокрыльница «С-белое» и та же переливница любят еще и пот животных и человека. Некоторые же тропические бабочки дошли до того, что, начав с пота, научились высасывать уже и кровь. Их нежный хоботок постепенно огрубел, стал прочным и острым, проникающим сквозь кожу.

Итак, в массе изящных этих красавиц есть алкоголички, фекалофилы, некрофилы, вампиры. А есть и воровки. Такова, например, печально известная пчеловодам бабочка мертвая голова. Вечером, а то и ночью, когда уставшие пчелы угомонятся, она внезапно пролезает прямо в леток, гудит мощными крыльями, пищит (мертвая голова — единственная наша бабочка, умеющая издавать звуки, хотя в тропиках есть и не такие крикуньи) — пищит то ли от страха, то ли, чтобы пчел испугать, — а сама бессовестно высасывает сотовый мед, собранный пчелами с таким трудом. За один прием, в течение получаса, она высасывает чуть ли не чайную ложку душистого меда, за что пчеловоды, конечно, смертельно ненавидят ее.

Да, так что вот. Всякое бывает.

Куда приятней узнать, что в отличие от этих невоспитанных и прожорливых некоторые бабочки вообще ничего не едят, а живут за счет накоплений, сделанных в гусеничном возрасте. Вы только представьте себе, сколь многих хлопот лишаются эти аскеты! Летай себе, порхай в свое удовольствие, встречайся с партнерами, води хороводы при солнце или при луне! Что бы сказал по поводу такой «тунеядки» наш старый, уважаемый баснописец Иван Андреевич Крылов?

Живут взрослые бабочки несколько месяцев (крушинница — до десяти месяцев). Некоторые выводятся из куколок в конце лета, зимуют где-нибудь в куче сухих листьев или в щели, а с первым теплом вылетают и порхают над проталинами и вдоль дорог, хотя во многих местах лежит еще снег. Таковы наши траурницы, павлиний глаз, крапивницы, лимонницы, многоцветницы, ванессы «Эль-белое», углокрыльницы «С». Многие другие бабочки зимуют в стадии куколок. Гусеницы некоторых видов живут до двух лет. Таковы древоточец пахучий и древесница въедливая; оба они путешествуют в древесине деревьев. Личинки некоторых молей могут при особых (неблагоприятных!) условиях прожить целых семь лет! Они периодически впадают в этакий летаргический сон.

И все-таки странно. Почему все так сложно? Зачем гусеница, куколка? Не есть ли и тут, как и в случае с цикадами, поучительный закон природы: прежде, чем получить способность летать, необходимо пройти суровую «школу жизни», когда ты вынужден жаться к земле, ползать, есть без конца, даже и не помышляя о возможных полетах… И только потом, после длительного периода «размышлений» и перестройки в «куколочном» саркофаге, у тебя вырастут прекрасные, мощные крылья…

Есть над чем подумать!