На следующий день мы встретились с Маркхэмом во время ленча в Стюйвезант-клубе. О встрече договорился Ванс предыдущим вечером. Он объяснил мне, что ему это нужно на случай, если Линдер Пфайф приедет с Лонг-Айленда.

– Меня очень интересуют способы, с помощью которых люди усложняют самые ординарные дела, – сказал он. – Они с явным ужасом относятся ко всему простому. Наша современная экономическая система является ничем иным, как колоссальным механизмом, который делает дела самым запутанным и сложным образом. Стоит какому-нибудь несчастному сделать девятицентовую покупку в современном универмаге, как ему приходится бегать по этажам, подписывать чек у десятков людей и предъявлять покупку десяткам контролеров. В наше время бизнесмен держит вокруг себя десятки экспертов и советников. Ничего не поделаешь, такова наша современная жизнь… Взгляните на эту непреодолимую манию, именуемую гольфом. Игра заключается в том, чтобы клюшкой загнать мяч в лунку. Но фанатики этого времяпрепровождения возвели игру в черт знает какой ритуал. Они тратят десятки лет на то, чтобы научиться ставить ноги и усовершенствовать метод обхвата клюшки рукой. Больше того, чтобы разговаривать на псевдонаучные темы этого идиотского вида спорта, они придумали специальный словарь, который непонятен даже английскому школьнику.

Он с отрешенным видом указал на пачку воскресных газет.

– Возьмите дело Бенсона – простое н заурядное. Однако машина правосудия напустила такого тумана и так все запутала, хотя для разрешения этого дела достаточно пяти мннут размышления.

Однако за ленчем он всячески избегал упоминаний об этом деле и, по молчаливому соглашению, этого же придерживался и Маркхэм. Правда, когда мы направились в столовую, Маркхэм, как бы невзначай, упомянул, что рассчитывает встретить здесь сержанта Хэса.

И в самом деле, когда мы из столовой перешли в комнату отдыха, там нас ждал Хэс По его липу было видно, что он не довален развитием событий.

– Я же говорил вам, мистер Маркхэм, – начал он, когда мы расселясь по креслам, – что это запутанное дело. Может быть, вы разрешите нам взяться за эту Сент-Клер?

Маркхэм покачал головой.

– Она ни причем, сержант. – И Маркхэм кратко изложил Хэсу все события предыдущего дня.

– Ну, раз вы удовлетворены, – с явным сомнением в голосе сказал Хэс, – то дня меня этого достаточно. Но что с капитаном Ликоком?

– Для этого я и позвал вас сюда, – ответил Маркхэм. – Против него нет прямых улик. Но есть несколько подозрительных обстоятельств, которые могут связать его с этим убийством. Он может подойти по росту и, кроме того, может владеть пистолетом, из которого был убит Бенсон. Ликок помолвлен с девушкой и мотивом могло послужить внимание, которое Бенсон оказывал девушке.

– И кроме того, эти армейские солдафоны не задумываясь убивают людей, – добавил Хэс – Они любят проливать чужую кровь.

– Одна неувязка, – сказал Маркхэм. – Фелпс доложил, что в ту ночь этот парень находился дома с восьми часов вечера. Конечно, возможно, что с его алиби что-то неладно, и я бы хотел, чтобы ваши люди перепроверили его. Фелпс получил эти сведения от одного из коридорных. Может быть, есть смысл задержать его и оказать давление. Если окажется, что Ликок не был дома в половине первого ночи, тогда вам придется с ним серьезно поговорить.

– Я сам займусь этим парнем, – сказал Хэс. – Я вечером поеду туда, и он мне все выложит, как на исповеди.

Мм поговорили еще несколько минут, и к нам приблизился служитель клуба. Он почтительно прикоснулся к локтю окружного прокурора и сказал, что мистер Пфайф изъявляет желание поговорить с ним,

Маркхэм попросил, чтобы Пфайфа провели в комнату отдыха, и обратился к Хэсу:

– Я думаю, вам лучше остаться. Послушаем, что он скажет.

Линдер Пфайф выглядел изысканным и безупречным джентльменом. Он приблизился к нам с самодовольным видом. Длинные тонкие ноги подчеркивали, что у него короткое туловище, грудь выпячена вперед, как у голубя. У него было круглое лицо, а складки двойного подбородка лежали на воротничке. Светлые волосы тщательно расчесаны. Тонкие стрелки усов воинственно торчали в разные стороны. Он был одет в легкий костюм из серой фланели и серые замшевые туфли. Сильный запах восточных духов исходил от батистового платка в нагрудном кармане.

Он с приторной нежностью поздоровался с Маркхэмом и, будучи представленным нам, покровительственно поклонился. Усевшись в кресло, которое поставил дли вето служитель, он начал протирать очки в позолоченной оправе, меланхолично поглядывая на Маркхэма.

– Каков печальный случай, – вздохнул он.

– Зная о вашей дружбе с мистером Бенсоном, я счел необходимым обратиться к вам, – сказал Маркхэм. – Очень мило с вашей стороны, что вы пришли.

Пфайф сделал слабое протестующее движение своими намаии-кюреннъши пальцами, С несказанным самодовольством он объяснял, что считает для себя большой честью послужить обществу. Однако его манеры безошибочно говорили о том, что он хорошо понимает, во что может вылиться его отказ сотрудничать с властями, и он вполне юзов к этому, учитывая, что ко многому его обязывает положение.

Он самодовольно оглядел Маркхэма и вопросительно поднял брови. «Что и могу сделать для вас?» – спрашивал весь его вид, хотя ни слова не сорвалось с его губ.

– Мне известно от майоре Энтони Бенсона, – продолжал Маркхэм, – что вы были близки с его братом и, следовательно, имеете возможность сообщить нам о личной жизни Олвина Бенсона, а это очень поможет вам в расследовании убийства.

Пфайф печально опустил глаза.

– Да. Я был близок с Олвином, мм были очень близкими друзьями. Вы себе представить не можете, как я был потрясен, узнав о трагической кончине моего друга. – Он принял расстроенный вид. – И я очень сожалею, что не смог сразу приехать в Нью-Йорк и отдать все свои силы на благо общества.

– Я уверен, что вы утешались в кругу друзей, – с холодной вежливостью вмешался Ванс. – Но в данных обстоятельствах вас можно простить.

Пфайф с раскаянием посмотрел на него.

– Но я сам не могу простить себя. Я никогда себе этого не прощу. За день до этой трагедии я собирался поехать в Кэсткилл и звал с собой своего хорошего Олвина. Но он был слишком занят. – Пфайф покачал головой, как бы ощущая иронию жизни. – Как было бы хорошо… Это было бы гораздо лучше…

– Ваша поездка была очень короткой, – перебил его Маркхэм.

– Правда. – снисходительно согласился Пфайф. – Но со мной произошел несчастный случай. – Он продолжал протирать очки. – Моя машина сломалась, и я был вынужден вернуться.

– По какой дороге вы ехали? – спросил сержант Хэс. Пфайф нацепил очки и с невыразимой скукой посмотрел на

сержанта.

– Мой совет вам, мистер…. э… э…. X… Хэт…

– Хэс, – сурово поправил его сержант.

– Ах да, Хэс. Мой совет вам, мистер Хэс, если вы надумаете совершить автомобильную поездку в Кэсткилл, обязательно возьмите в автомобильном клубе карту Америки. Мой выбор маршрута может не подойти для вас

Он снова повернулся к Мэркхэму.

– Скажите, мистер Пфайф, – спросил Маркхэм, – у мистера Бенсона были какие-либо враги?

Тот на мгновение задумался.

– Не-ет. Ни одного. Я бы сказал, что нет человека, который хотел бы убить Олвина из враждебности.

– И тем не менее ваш ответ подразумевает, что враги у него были. Не могли бы вы высказаться по этому вопросу подробнее?

Пфайф провел пальцами по стрелкам своих усов.

– Ваш вопрос, мистер Маркхэм, затрагивает тему, которую я не решаюсь обсуждать. Но, может быть, я смогу сказать вам, как джентльмен джентльмену. Олвин был во всех отношениях милым человеком, но у него был один недостаток – он любил слабый пол.

Он преданными глазами смотрел на Маркхэма, как бы доказывая, что говорит интимную правду.

– Вы понимаете, – продолжал он, – Олвин не обладал качествами, которые привлекают женщин. (Мне показалось, что Пфайф считает себя выгодно отличающимся от Бенсона). Олвин отлично сознавал свою физическую непривлекательность и результатом этого были – я надеюсь, вы понимаете, что я вынужден говорить об этом, – некоторые методы, которые он использовал для привлечения женщин. Такие методы ни вы, ни я не могли бы себе позволить. Мне больно об втом говорить, но он использовал нечестно преимущества, которые имел перед женщинами…

Он замолчал и принял вид потрясенного человека, который вынужден говорить плохо о своем друге.

– Вы знаете хоть одну женщину из тех, о которых вы говорите? – спросил Маркхэм.

– Нет, дело не в женщине, а в том мужчине, который интересовался такой женщиной. Фактически, этот мужчина угрожал жизни Олвина. Вы должны простить меня и понять, что я говорю об этом неохотно, но дело в том, что я сам слышал подобную угрозу. Было и несколько других свидетелей, которые тоже слышали это.

– Это, конечно, исключает возможность разных совпадений, – сказал Маркхэм, и Пфайф с довольным видом кивнул головой, видя такое понимание со стороны окружного прокурора.

– Это случилось на небольшом приеме, на котором, к несчастью, я был хозяином.

– Кто этот человек? – вежливо, но твердо спросил Маркхэм.

– Вы должны понять мою скрытность… – начал Пфайф н, придав лицу выражение полной откровенности, наклонился вперед. – Это доказывает плохое поведение Олвина… Это был капитан Ликок… – Он вздохнул. – Я надеюсь, вы не станете спрашивать меня имя этой леди…

– В этом нет необходимости, – сухо сказал Маркхэм. – Но мне бы хотелось, чтобы вы подробнее осветили этот эпизод.

На этот раз лицо Пфайфа выразило покорность.

– Олвин постоянно крутился возле этой леди и постоянно оказывал ей знаки внимания. Капитана Ликока эти знаки внимания задевали. И на приеме, который я устроил, между капитаном и Олвином произошел неприятный разговор. Боюсь, что вино было крепким, , а у капитана несдержанный характер. Он сказал Олвин у, что если тот не оставит в покое леди, то ему придется плохо, и он может даже расстаться с жизнью. Капитан зашел настолько далеко, что достал из кармана револьвер.

– Это был револьвер или автоматический пистолет? – спросил сержант Хэс.

Пфайф слабо улыбнулся Маркхэму и повернулся к сержанту.

– Простите, но я боюсь ошибиться. Это не револьвер, а автоматический армейский пистолет. Вы должны понять, что я не мог рассмотреть его целиком.

– Вы сказали, что были другие свидетели этой ссоры?

– Несколько моих гостей стояли рядом, – объяснил Пфайф, – но, честное слово, я не могу назвать их. Фактически, я не обратил серьезного внимания на угрозу и вспомнил о ней лишь в тот момент, когда увидел в газетах сообщение о смерти Олвина. Тогда я сказал себе; а почему бы не сообщить об этой угрозе окружному прокурору?

– Похвальная мысль, – пробормотал Ванс.

Пфайф немедленно перевел взгляд на Ванса.

– Прошу прощения, сэр?

Ванс обезоруживающе улыбнулся.

– Это всего лишь цитата из Грея. Поэзия, знаете ли, создает определенное настроение…Вы случайно не знаете полковника Острандера?

Пфайф принял холодный вид.

– Я знаком с этим джентльменом, – надменно ответил он.

– Присутствовал ли полковник Острандер при разговоре, о котором вы говорите? – невинно спросил Ванс.

– Поскольку вы упомянули об этом, я полагаю, что присутст-вовал.

Но Ванс снова с равнодушным видом глядел в окно.

Маркхэм был раздражен его вмешательством и попытался пере-вести разговор в более мирное русло. Но Пфайф все сводил к капитану Ликоку, считая это самым важным.

Когда Пфайф встал, чтобы уйти, Ванс снова повернулся к нему.

– Поскольку вы не имели возможности прибыть сюда раньше, а теперь находитесь здесь, я полагаю, вам следует задержаться в Нью-Йорке до конца расследования.

Пфайф холодно посмотрел на него.

– Я не собирался уезжать,

– Да, да, было бы желательно, чтобы вы остались, – поддержал Ванса Маркхэм, хотя я уверен, что он не понимал, почему вдруг Вансу потребовалось присутствие Пфайфа в Нью-Йорке.

– Конечно, я останусь. Если я вам понадоблюсь, вы найдете меня в «Энсонии».

Когда он ушел, Ванс весело кивнул Маркхэму.

– «Элегантная милая музыка…» Жаль, что вы не разбираетесь в поэзии, Маркхэм. Наш Цицерон умеет ловко хитрить.

– Если вы считаете его лжецом, я не согласен с вами, – вмешался Хэс. – Я считаю, что его показания относительно угрозы капитана правдивы.

– О конечно, это правда! А знаете, Маркхэм, наш рыцарь Пфайф был смертельно разочарован тем, что вы не стали у него допытываться имени Сент-Клер. Нет, наш Линдер не стал бы переплывать Геллеспонт ради женщины,

– Неважно, переплывет он его или нет, важно, что он дал нам показания, за которые можно ухватиться, – сказал Хэс.

Маркхэм был полностью согласен с Хэсом.

– Я думаю, надо завтра пригласить в мою контору капитана Ликока и допросить его, – сказал он.

В этот момент появился майор Бенсон и Маркхэм пригласил его присоединиться к вам.

– Я видел, как Пфайф садился в такси, – сказал он. – Видимо, вы расспрашивали его о делах Олвина… Он помог вам чем-либо?

– Надеюсь, что нам пригодятся его показания, – ответил Маркхэм. – Да, кстати, майор, что вам известно о капитане Филипе Ликоке?

Майор удивленно посмотрел на Маркхэма.

– А разве вы не знаете? Капитан Ликок был одним из офицеров в моем полку. Первоклассный человек. Я думаю, он хорошо знал Олвина, но я полагаю, что они не очень-то ладили между собой… Надеюсь, вы не связываете его с этим делом?

Маркхэм игнорировал его вопрос.

– Вы случайно не присутствовали на приеме у Пфайфа, когда капитан угрожал вашему брату?

– Помнится, я был на одном или двух приемах у Пфайфа. Я не большой любитель этих мероприятий, но Олвин считал, что это нужно для дела. – Он наклонил голову. – Однако я не помню… О Боже мой! Да, было, но, я боюсь, что мы все были немного пьяны.

– Вы видели пистолет? – спросил Хэс. Майор поджал губы.

– Теперь, когда вы напомнили это, мне кажется, он сделал такое движение.

– Вы видели пистолет? – настаивал Хэс

– Нет, я не моту сказать, что видел. Просто он сделал движение, как бы желая его достать.

Маркхэм задал другой вопрос:

– Вы считаете капитана Ликока способным совершить убийство?

– Едва ли, – ответил майор. – У капитана не хватило бы хладнокровия. Женщина, из-за которой возник спор, более способна на это, чем он.

Короткое молчание нарушил Ванс.

– Что вам известно» майор, о Пфайфе? Он выглядит редкой птицей.

– Линдер Пфайф – типичный образец современного дельца, – ответил майор. – Ему за сорок. Он балует себя и выполняет все свои прихоти. Но когда он устает от своих капризов, то безжалостно их отбрасывает. Два года он провел в Южной Африке, где охотился и собирался написать книгу о своих приключениях. Что он делал еще, мне неизвестно. Несколько лет назад он выгодно женился, ради денег, я думаю. Но отец этой женщины жестко контролировал его… Пфайф – транжира, мот и бездельник, но Олвин находил его привлекательным.

– В общем, малопривлекательная личность, – заключил Ванс.

– Охотник должен иметь крепкие нервы, – хмуро сказал Хэс. – И мне кажется, майор, что убийца вашего брата обладал ими. Подумать только! Убийца стоял перед проснувшимся человеком и знал, что в доме есть служанка.

– Вы удивительно умный человек, сержант! – воскликнул Ванс