Обри все еще понятия не имела, где находится гостевая комната, поэтому ушла с вещами в ванную и принялась собираться на первое в своей жизни свидание. Точнее, на ужин – ей приходилось снова и снова напоминать себе, что ее просто пригласили выпить вина и поесть. Без черного платка платье выглядело немного лучше. Обри причесалась, подкрасила губы и нанесла тушь. Смущало отсутствие парфюма, но это было не самой большой проблемой. В конце концов, аромат духов Халида ей все равно не победить.

В гостиную пробивались звуки его глубокого голоса из спальни – разговор шел на арабском, так что смысл слов оставался загадкой. Но, слушая его, она успокаивалась.

В ожидании Обри смотрела в окно, за которым продолжал жить своей насыщенной и бурной жизнью Нью-Йорк. Все еще разговаривая по телефону, Халид вышел и предложил ей угоститься напитком. Она с улыбкой приняла бокал.

Зажав трубку между ухом и плечом, он сел на стул и натянул носки и ботинки. Обри снова отвернулась к окну, чтобы не мешать ему разговаривать. Но Халиду это не требовалось. Не справившись с запонками и привыкнув к тому, что ему всегда помогают, он подошел к Обри и протянул руку вверх запястьем. Обри не сразу поняла, чего он хочет.

– Поможете мне? – Халид на мгновение оторвался от разговора.

– Конечно.

Обри взяла тяжелую запонку с его ладони. Их первый тактильный контакт – к этому они готовы не были. Халид моментально перестал слушать своего секретаря Лейшу, рассказывавшую последние новости дворца. Он смотрел на Обри и мог думать только о ней. О ее легких прикосновениях, прохладных руках. Его влекло к ней и становилось все сложнее напоминать себе, кто перед ним.

Девушка понятия не имела, как обращаться с запонками, да и к тому же его близость мешала сосредоточиться. Но наконец она справилась.

– Наоборот. – Его голос становился еще более глубоким, когда он переходил на английский.

– О! – Она сняла запонку.

Обри так заворожила принца, что он даже не мог ответить на вопрос Лейши. Ему хотелось, чтобы она поцеловала его ладонь, хотелось почувствовать мягкость ее губ. Перестать думать о том, что она была с Джобом. Он жаждал ее касаний и хотел сам исследовать ее тело. Но вместо этого он молча смотрел, как она с победной улыбкой покорила запонку. Осталось закрепить вторую. Халид хотел было переложить телефон, но вдруг передумал и, резко завершив звонок, справился с оставшейся запонкой сам. Пожалуй, лучше ускорить наступление ужина и ее отъезд. Сегодня его основная задача – позаботиться о Деверо, и не стоит создавать дополнительных сложностей.

– Пойдемте. И не забудьте сумочку. – Не стоит оставлять ей шансов на возвращение, наверняка это один из ее трюков.

В лифте невероятный запах его парфюма стал еще более насыщенным. Рядом с ним Обри постоянно чувствовала смущение, но почему-то это было приятно.

– Все хорошо?

Она кивнула и неуверенно улыбнулась.

– Тогда пойдемте есть.

В красивом ресторане играл пианист. После похорон кто-то задержался, и с приходом Халида и Обри атмосфера слегка накалилась. Но Халид всегда знал, что делать. Он обменялся парой слов с теми, с кем диктовал негласный протокол, и подошел к столу. Люди следили за ними взглядами, но Обри смотрела только на его широкие плечи. На красиво убранном столике со свечами сверкало серебро, в вазе стояли пионы цвета слоновой кости. Вид на Центральный парк был невероятно прекрасным.

Но, несмотря на голод, она дождалась официанта с меню, и Халид заказал напитки.

– Шампанское?

Обри покачала головой.

– Чем вы угощали меня наверху?

Она только пригубила, но все еще чувствовала привкус.

– Коньяк.

– Если можно.

– Почему нет. – Халида мало волновало, что его обычно пьют под конец трапезы. – И мне. Можно нам еще хлеба?

Он тоже голоден? Обри улыбнулась.

– Что вас так порадовало?

– Сама не знаю.

Халид намазал маслом разрезанную пополам булочку, и Обри повторила его действия.

– Я не ел весь день.

– Совсем?

– Да, как и Этан, и Эб. Я их предупреждал, что те, кто организует пир, обычно не имеют возможности им насладиться.

– Это арабская пословица?

– Нет. – Он улыбнулся. Второй раз. – Просто факт.

Она намазала маслом вторую половику. Халид смотрел, как дрожат ее тонкие пальцы, держа серебряный нож. Точно так же они дрожали, когда она выводила те слова серебряной ручкой.

Платье на ремешках открывало тонкие руки и довольно глубокое декольте. Но несмотря на хрупкость сложения, в Обри не было ни намека на беспомощность. Она была сильна, а Халид очень любил силу. Хотя уязвимость тоже присутствовала. Неужели Джоб просто воспользовался ею? Его расстраивали подобные мысли.

Когда Обри посмотрела на него, он уже перестал улыбаться и выглядел довольно хмуро.

– Вы завтракали? – Она была так заинтригована им, что хотела узнать хотя бы что-то. Любую деталь. Ел ли он в этом ресторане утром? Или ему подали завтрак в постель, или сервировали на столике в номере? Он завораживал ее.

– Нет. Завтрак был сервирован, но я… – Он не мог сформулировать, что происходило утром.

– Были слишком опечалены?

Халид даже себе не признавался в собственных слабостях, но ее догадка была настолько точна, что он медленно кивнул:

– Да.

– И я. – Обри пыталась разобраться с меню, в котором не было цен. Паста должна быть самой дешевой. Или ризотто? Вряд ли ей удастся убедить его разделить счет, а пользоваться чужой щедростью не хотелось. Пока Обри искала самый дешевый вариант, Халид заговорил:

– Так как вы… – Он колебался. Ему не слишком-то хотелось слышать ответ. Но это было важно сделать ради Джоба. – Как долго вы с Джобом…

Сомнения этого сильного мужчины на момент смутили Обри, но, когда она осознала смысл вопроса, на смену смущению пришли стыд и разочарование. Вот почему он тогда спросил про связь, а не про отношения. Он считал ее проституткой. Обри прикусила губу. Не он первый. Да и вряд ли последний, если даже мать так считает. Но больно от этих мыслей ей стало впервые.

Все хорошее, что было этой ночью, внезапно обрело новый смысл. Она подняла голову и обвела глазами ресторан. Люди смотрят в их сторону, официанты готовы подбежать в любую секунду. Интересно, они тоже так думают? Халид сменил тему, но кровь в ушах шумела так сильно, что она не слышала его слов.

– Простите?

– Я сказал, что мне нравится музыка.

– Д-да… – Поддерживать разговор стало невозможно, Обри нуждалась в перерыве. Она встала и взяла сумочку. – Простите, мне нужно отойти.

– Конечно. Вы выбрали, что заказать?

– М-м-м… – Ей отчаянно хотелось сбежать, выйти отсюда и сразу отправиться на улицу, но вместо этого пришлось снова взять меню. К моменту подачи блюд он уже поймет, что она не собирается возвращаться. Самый скромный вариант? Ну нет, теперь в ней говорило возмущение и желание отомстить.

– Лобстер «Термидор». – Вероятно, блюдо очень дорогое. Может, хоть так получится отплатить за причиненную ей боль. Но Халид даже бровью не повел.

Казалось, все взгляды прикованы к ней. Сердце билось в груди так сильно, что она едва не падала в обморок. И даже выйти из отеля ей не удалось – пришлось бы пройти мимо Бренди и остальных женщин, находившихся в баре. Обри скрылась в туалете, больше похожем на роскошную гардеробную с огромными зеркалами и глубокими креслами. Затем села в одно из них и закрыла лицо руками, вновь и вновь прокручивая в голове события дня.

Нет, это не было удачей или случайностью, что ее пустили на похороны. Деверо знали о ежемесячных платежах по ее счету и предположили худшее. Как и Халид.

Ждал ли он большего этой ночью? Должна ли она заработать на коньяк и лобстер? Внезапно Обри немного успокоилась. Что бы Халид ни думал о ней, он вел себя безупречно вежливо. Он пригласил ее на ужин и сказал, что после трапезы водитель отвезет ее в аэропорт. Девушка выдохнула. Если что-то внезапно пойдет не так, она сможет себя защитить. Уезжать прямо сейчас нет необходимости. Пока что Халид не сделал ничего, что могло бы ей навредить.

– Все хорошо?

Побледневшая еще сильнее, Обри явно избегала смотреть Халиду в глаза.

– Да.

– Я сделал заказ.

– Спасибо.

Она отпила из бокала, и алкоголь обжег ей горло.

– Что вы выбрали? – Не хотелось обсуждать сложных тем.

– Пасту «Примавера». Это первое блюдо, которое я попробовал в Нью-Йорке, – и, возможно, последнее. – Когда я приехал, то ничего не понимал в местной кухне. Мама сказала, что в случае сомнений можно заказать пасту, я так и сделал.

Халид редко предавался воспоминаниям, но сегодня ничего не мог с собой поделать.

– Вы здесь учились?

– Да – последние два года школы и в колледже, изучал архитектуру. Нельзя сказать, что на моей земле все совсем плохо, но инфраструктура у нас довольно древняя и определенно есть куда расти.

– А где вы живете?

– Аль-Захан, островное государство на Ближнем Востоке.

– Да, я слышала. Одна из моих знакомых хотела получить там место менеджера, когда откроется отель. Да и коллеги тоже готовы уехать. И вроде бы в новостях… – Она покачала головой. – Еще несколько недель назад я ничего не знала об этом месте, но теперь оно у всех на устах.

– Такое случается. – Халид улыбнулся. Он понимал, что девушка имеет в виду. – Возьмите, к примеру, пасту «Примавера». Я никогда не слышал о ней, и она казалась мне чем-то экзотичным.

– Экзотичным?

– Для меня да. Она покорила меня сразу же. Но потом я видел ее в каждом меню, в рекламе и рецептах. И не мог понять – да как вообще я не знал о ее существовании?

На секунду она забыла о своей злости и рассмеялась, но боль снова вернулась. Обри попыталась собрать в кучу упоминания об Аль-Захане.

– Это ведь отель Деверо, нет?

– Да. Это наш совместный проект, который запустится не раньше следующего года. – Халид рассказал ей о планах на отель, утаив информацию о своей принадлежности к королевскому роду. – Это не просто отель. Там планируется проводить экстравагантные шоу и другие увеселительные мероприятия и не только. На сотом этаже даже разместится родовое отделение.

– Да ладно! – Вопреки всем усилиям Обри не удавалось продолжать сердиться на него.

– Серьезно…

Принесли блюда, и разговор оборвался.

Увидев своего лобстера, Обри почувствовала укол совести. Он был подан целиком в панцире под кипящим соусом. Она молча попробовала – лобстер буквально таял на языке. Такой насыщенный и кремовый вкус… вряд ли она ела что-либо настолько божественное. Да и в компании такого удивительного человека она была в первый раз.

Халид спросил ее о семье. Она сказала, что их двое – она и мама.

– У вас нет братьев или сестер?

Обри покачала головой. Интересно, что он не стал упоминать ее профессию.

– А у вас?

– Два брата и сестра. Все учатся в школе.

– Вы близки?

– Не слишком, они гораздо младше, – и гораздо более свободны от ожиданий. – Завтра мы встречаемся с ними на чаепитии.

– Звучит достаточно… хм, строго.

– Я сам достаточно строг.

– Мне нравится такой ваш образ. – Это было правдой. Он мог думать о ней что угодно, но рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Рядом с этим мужчиной, который надевал запонки на ужин и ограничивался тем, что поддерживал ее за локоть, пока они шли. Ей нравилось это чувство безопасности – настолько сильной, что даже в его номер она отправилась совершенно спокойно. Словно когда он рядом, ничто и никто не могли ей навредить. И, глядя на него, она не могла сопротивляться мыслям – а каково это, когда он тебя обнимает? А если возьмет ее за руку, как она поступит? Как он целуется? Ее бросило в жар. Она заставила себя отвести взгляд от его губ и посмотреть на почти опустевшую тарелку. Как можно с такой скоростью от дикой ярости перейти к вожделению? Впрочем, и то и другое разжигало в ней чудовищной силы костер. Непривычное состояние, с которым она не знала, что делать. Поэтому просто доела то, что лежало на тарелке.

– Это было прекрасно. Спасибо.

Халид посмотрел на то, как небрежно она положила серебряные приборы, и, хотя сам еще не доел, решил ненавязчиво ей помочь.

– Мне тоже достаточно. – Он опустил нож и вилку на тарелку.

Она повторила за ним.

– Рад, что вам понравилось.

Но ей нравилась не просто еда или атмосфера красивого места. Когда злость утихла, стало понятно, что ей нравится его компания. Халид не флиртовал и не пытался произвести впечатление – просто делал то, что считал нужным. Ему было не все равно. Увидев, как мучительно ей дается коньяк, предложил другой напиток. Мелочь, но как же это важно. Халид даже заметил промелькнувшее на ее лице разочарование, когда он отказался от десертного меню.

– Не стесняйтесь, выберите себе что-нибудь.

– О нет, мне достаточно. – Обри пыталась соблюсти вежливость, но, хотя она правда наелась, ей все равно хотелось десерта. Просто не в одиночестве.

– Пожалуй, я все-таки что-нибудь выберу. – Халид подозвал официанта.

Рядом с Обри Халиду почему-то хотелось показывать себя с лучшей стороны. Настолько, что он даже согласился на мороженое с халвой, лишь бы она не чувствовала себя одиноко за поеданием суфле из темного шоколада. Ему все время приходилось бороться с собой – с желанием взять ее за руку или согласиться на предложение попробовать суфле. Нет. Даже на одну ночь – нет.

– Вам нравится? – Обри спросила его о вкусе мороженого.

– Очень.

Ей так хотелось, чтобы он предложил попробовать свое лакомство. Не столько ради вкуса, сколько ради возможности разделить с Халидом хоть что-то. Впервые в жизни ей хотелось близости с другим человеком.

– Мой десерт прекрасен.

– Чудесно.

– А что такое халва?

– Это сладость.

– Какова она на вкус?

– Хотите, я закажу вам и вы попробуете? – Халид догадывался, на что она намекает, но намеренно игнорировал это.

– Нет, спасибо. – Обри пыталась скрыть разочарование.

Она с таким удовольствием облизывала ложку, что Халид сделал еще одну мысленную заметку – девушка любит десерты.

– Это было бы лишней тратой, потому что мне просто интересен вкус. – Мольба в ее глазах говорила об обратном.

– Значит, в другой раз стоит попробовать.

Обри чувствовала невероятное возбуждение.

А ведь она просто смотрела, как он доедает мороженое! И хотя он не поделился с ней десертом, он сделал гораздо большее. Халид позаботился о ней. И неравнодушие в его глазах моментально утихомирило боль. Правда, ненадолго.

– Мне пора. Водитель отвезет вас в аэропорт.

– Спасибо.

Не это слово ей хотелось сказать. Но что она могла сделать, чтобы продлить время вдвоем? Какой найти предлог, чтобы остаться? Они вышли из ресторана и прошли мимо бара, где Бренди с девочками окружили пианино и пели. Они успели переодеться в блестящие платья, демонстрировавшие их длинные ноги. Маме бы этот вечер понравился. Если бы она приехала, о ней бы позаботились. Они бы и об Обри позаботились, если бы она попросила, между ними всегда царил сестринский дух.

– Я поднимусь наверх. Хотите присоединиться к своим подругам?

– Нет. – Обри покачала головой, но потом подумала, что они действительно могут приглядеть за ней. – Возможно.

– Водитель заберет вас в любое время.

Халид всегда держит свое слово. Как сдержал его с ужином, как держит в любой ситуации. Но ей не хотелось, чтобы на этом все и закончилось, не хотелось уходить от чувства безопасности, которое сохранялось рядом с ним даже несмотря на то, что она знала, кем он ее считает. Обри всегда понимала: настанет день, когда она познает мужчину, но впервые ее это не пугало.

Конечно, Халид не мог догадаться о том, какая борьба шла в Обри. Не мог знать, что она девственница и сегодняшний вечер для нее полон новых ощущений. Он мог лишь ощутить собственное сексуальное напряжение, и оно лишало его силы на сопротивление. Наконец он сдался.

– Я уведомлю человека на ресепшен, и вы сможете вызвать водителя, когда будете готовы. Если хотите, можете подождать в моем номере.

Обри остановилась и повернулась лицом к Халиду. Она никогда не смотрела мужчинам в лицо настолько прямо – наоборот, старалась не встречаться с ними глазами. Но в его глазах с проблесками золота она могла купаться бесконечно. Они притягивали к себе, удерживали на себе внимание. Халид ждал ответа.

– С радостью. – И это была правда. Пусть на одну ночь, но ей хотелось быть с Халидом. Хотелось, чтобы он стал ее первым мужчиной. Сказать ему правду, ведь он считает ее более опытной? Нет. Наверняка это заставит его отказаться от предложения. Она приняла решение оставить эту информацию при себе.

Халид склонился над ней и поцеловал, сперва легким касанием, но почти сразу его губы обрели власть. Они оба закрыли глаза, потому что иначе было не выдержать, слишком сильно их влекло друг к другу. Это был ее первый поцелуй, но даже не имея возможностей для сравнения, она понимала, что ей повезло испытать настоящее блаженство. В голове шумело, сердце едва билось, словно он нащупал в ней какую-то уязвимую струнку, которую стоит задеть – и оборвется все. Сегодня Халиду не хотелось того бессмысленного секса, к которому он привык. Он желал трогать, чувствовать, на одну ночь полностью исследовать ее тело. В сегодняшнем дне соединилось горе новой и прежней потери, но благодаря Обри он получил возможность расслабиться. Сдерживаться весь вечер было невыносимо, и теперь он с огромным облегчением держал ее в своих руках, целовал. И все же он нашел в себе силы на последнее предупреждение.

– Вы понимаете, что не будете спать в гостевой комнате?

О да. Ее губы отчаянно хотели снова слиться с его в поцелуе, все тело отчаянно стремилось к этому.

– Да.

– Тогда отправляемся в постель.