– Скучаешь по нему?

Обри периодически задавала этот вопрос, но Халид предпочитал на него не отвечать. Но она не могла не думать об этом – особенно сегодня, когда солнце высоко стояло в голубом небе Аль-Захана и их ждала церемония коронования. Скучает ли он по отцу?

Они находились на сотом этаже, и сложно было даже помыслить это. Обри посмотрела на Халида, который держал их новорожденную малышку и пятнадцатимесячного Ааяза. С появлением малютки он стал казаться огромным, но Халид легко держал их обоих. Он молча смотрел на океан и огромные яхты, на землю, где, наконец, кроме обычаев начали править и люди. Конечно, на появление моста потребуются годы, но строители уже прибыли на место. Сегодня королева с мужем нанесут личный визит Обри – они настолько не чаяли в ней души, что не могли дождаться официального. Халид знал, что в своей игре он не рисковал своим народом. Королева в любом случае была бы лучше принца, ожидающего трона от озлобленного короля.

И держа на руках Ааяза, он не мог не думать – как отец оставался равнодушным к этой невинной ноше? Он перевел взгляд на свою новорожденную дочь, всего четырех часов от роду, с невероятно длинными пальцами, сплющенным носом и розовым словно бутон ртом.

Он уже полюбил каждую ее черточку. Как мог король не хотеть лучшего для людей, которых любил?

Все было не так просто. Втайне Халиду было сложно со Стеллой – и чем дольше, тем сложнее. Но он старался увидеть что-то хорошее в женщине, которая была матерью его возлюбленной. Теперь Стелла жила в роскошных апартаментах, о ней позаботились лучшие хирурги, и они с Кармель вспоминали былые дни. Сперва он сделал это ради Обри, но сейчас… Ему просто было не все равно. Халид даже улыбнулся, когда Стелла вошла без стука. Она была здесь уже две недели, ожидая появления внучки. Две недели, три дня и четырнадцать часов. Терпение, только терпение.

– Я подумала, что мы с Харрисом можем посмотреть на лодки.

Отец не сделал бы и этого.

– Ааязом, – поправила Обри в сотый раз.

– Ему понравится это, Стелла. – Халид протянул ей сына. Он смотрел, как Стелла корчит рожицы и смешит серьезного Ааяза. Потом она перевела взгляд на малышку.

– Она словно Обри, когда та только родилась. Ну, немного темнее, но несколько дней у нее был точно такой нос.

Халид улыбнулся. Впервые он по-настоящему улыбнулся Стелле. Говорят, что если долго упражняться, то получается. И она действительно начала ему нравиться. На самом деле он обожал Стеллу, как всех сильных людей. А Джонсоны были именно такими.

– Стелла, вы говорили с Кармель, чтобы она приехала?

– А я не сказала? – Стелла просияла. – Она уже в пути.

Обри не могла понять, почему ее серьезный супруг внезапно громко рассмеялся. Она поцеловала Ааяза, а потом Ааяз поцеловал свою новую сестренку. Халид смотрел, как продолжалась эта пантомима любви. Наконец Стелла нежно поцеловала свою дочь и ушла.

– Нет.

Обри нахмурилась и вспомнила, о чем они говорили.

– Я не скучаю по нему. – Халид присел к ней на кровать.

Иногда он удивлял ее своими ответами, как и она его. Они обожали друг друга, порой бросали друг другу вызов. Но часто было так, как сейчас. Они оба улыбались в восторге от жизни, которую смогли подарить друг другу. Ей хотелось сжать его сильную руку от нахлынувших на нее чувств.

– Она так красива. Когда Ааяз родился…

– Скажи.

– Они забрали его. Я боялась, что никогда его не увижу.

– Посмотри на него теперь. – Халид поцеловал ее усталое лицо. – Посмотри, какого красивого мальчика ты вырастила.

Он знал ее. Она немного боялась любить, и он протянул ей их малышку, которую держал уже больше четырех часов.

– Она не исчезнет.

Обри держала на руках их ребенка. Свою маленькую девочку.

– Нам нужно придумать имя.

– У нее уже есть. Далила.

Халид на мгновение замер, но вскоре заговорил.

– Abnataya alhabiba, – прошептал он спящей девочке. – Любимая моя дочь, я молюсь, чтобы ты гуляла под солнцем и смеялась так же, как я…

Обри с улыбкой откинулась на подушки. Так и будет.