Аль-Захан превосходил ее самые отчаянные фантазии. Невозможно было поверить, что Обри стоит на земле Халида.

Было сложно оставить Ааяза, но мама прекрасно справлялась с заботой о нем. Перед отъездом дочери она держала малыша на коленях и корчила такие рожицы, что серьезный ребенок заливался хихиканьем. Да и сам он творил со Стеллой чудеса. Его не беспокоили ее шрамы, он смотрел прямо в испещренное лицо бабушки и улыбался – особенно когда она его смешила, как сейчас.

– У телевизора кое-что для тебя, Обри…

– Я уже собралась… – Обри оборвалась на полуслове – там лежал длинный плоский пакет в яркой оберточной бумаге. Мама и тетя Кармель с улыбкой смотрели, как она его открывает. Девушка залилась слезами – внутри скрывался серебряный кулон с фотографией Ааяза. Его чистые голубые глаза смотрели в самое сердце.

– Я не буду снимать его.

– Я так и думала. Поэтому мы выбрали чокер, чтобы ты могла оставлять его на выступлениях.

Обри снова расплакалась, поблагодарила маму и тетю. Она знала, что им нелегко было позволить себе такой подарок. Девушка надела чокер, и кулон занял свое место в выемке между ключиц.

Комплекс для обслуживающего персонала оказался великолепным, номера огромными и роскошными. Окна ее комнаты выходили на пустыню. И хотя репетиции были долгими и изматывающими, в конце каждого дня она наслаждалась долгими расслабляющими ванными и массажем. Такая забота помогала ей еще быстрее вернуться на пик формы. Этим утром труппа должна была тренироваться в фойе, но им пришлось прерваться из-за проверки безопасности, освещения и звука. Их хореограф Филипп порекомендовал всем воспользоваться временем для отдыха, но Обри уговорила остальных отказаться от этой идеи и провести день на побережье.

Понимая, что вряд ли когда-нибудь ей удастся привезти сюда Ааяза, она делала тысячи фотографий. Но часто она убирала телефон и пыталась запечатлеть Аль-Захан в сознании – все эти виды, звуки и запахи. Так, чтобы однажды рассказать ему о красоте земли его отца. О сливающихся с песками зданиях, о сверкающих на солнце куполах дворца. О том, как древность идет рука об руку с современностью, как высокий отель изогнулся золотой волной, словно продолжая океан. Это было удивительное творение инженерной мысли, и Обри знала, что Халид во многом поспособствовал его появлению. Это вызывало в ней чувство гордости.

Сегодня после заката будут включены все огни, и до того, как приглашенных гостей позовут в королевский отель Аль-Захана, всем покажут световое шоу. Обри очень понравился Аль-Захан, и, хотя ей отчаянно хотелось вернуться к Ааязу, с не меньшей силой она страшилась наступления следующего дня, когда придется улетать.

Буквально через улицу разместились дизайнерские магазины, но труппа предпочла исследовать базар. Их удивительный гид водил их между прилавками, и у каждого им предлагали угощение. То созвучную второму имени Ааяза хариссу – у нее не было шансов не понравиться Обри. То кокосовые пирожки – девушка решила приготовить что-то похожее на первый день рождения малыша. Не обошлось без орехов и фиников, а еще были какие-то маленькие шарики с начинкой, название которой Обри не успела спросить. Вокруг было много людей в восточных одеждах разных цветов, и Обри хотелось купить себе подобное, но она обошлась шкатулкой, чтобы положить в нее гостинцы для Ааяза. А потом она завернула за угол и заметила толпу, которая наслаждалась удивительным видом на дворец и океан позади него. Труппа присоединилась к ним и замерла перед видом. Как же больно знать, что вот прямо сейчас там может быть Халид. Быть так близко, когда он не знает об этом. А если бы мог оказаться здесь – захотел бы он?

За год разлуки все словно потускнело. Обри осознавала свои чувства, не проходило и минуты, не говоря уже о часе, чтобы она о нем не скучала. Но пропало ощущение, что она принадлежит ему, и теперь она не могла не думать – вдруг Халид просто говорил то, что ей тогда нужно было услышать? Вдруг она превратилась в свою мать и живет напрасными мечтаниями? Она подняла телефон, чтобы сфотографировать, но тут заговорил гид:

– Люди собираются здесь, потому что отсюда открывается лучший вид на главный дворец. Мы ждем, когда дверь на восточной стороне откроется и оттуда выйдут ювелир и мистик. Это будет означать, что невеста выбрана.

Сердце замерло при мысли о ювелире, которого упоминал Халид. Она не забывала его слов и теперь пыталась наложить на них осознание реальности.

– Говорят, что вот уже скоро будет известно имя. Но так говорят уже год. Правда, недавно во дворце началась какая-то активность. Может быть, нам повезет и они выйдут, и тогда удастся увидеть королевскую свадьбу…

Сомнительное везение, ей бы не хотелось этого видеть.

– Как быстро происходит свадьба после того, как становится известно имя?

– Если выйдут оба – ювелир и мистик, – то в пределах двух закатов. Так должно быть, или стране грозит несчастье.

– Несчастье? Это легенда?

– Нет, так написано в древних законах. Если свадьба не состоится в указанное время, то королевская семья теряет свои полномочия и они переходят к материку. Когда двери открываются, начинается обратный отсчет.

Так вот что имел в виду Хусейн, когда говорил о законах материка.

– Как он выбирает невесту? – Кому-то из танцовщиц стало интересно.

– Принц не имеет права участвовать в принятии решений.

– Почему?

– Потому что молодой принц может думать сердцем, тогда как он всегда должен думать о том, как будет лучше для его страны. Вот почему решение остается за старейшинами, а в первую очередь – за королем.

Обри знала это, но, только услышав фактологию, поняла, что у них нет ни единого шанса. Вскоре их маленькая труппа вернулась в номера, отдохнуть перед тяжелой ночью. Обри все еще надеялась, что ей удастся хотя бы издали посмотреть на Халида. Но хотелось ей большего – гораздо большего. Конечно, не она одна стремилась увидеть королевских особ. Казалось, весь Аль-Захан высыпал на улицы с этой целью, когда в отель направилась процессия машин.

Впереди ехал король, за ним – шейхи Хусейн и Аббад, шейха Надя. Они редко появлялись на публике, и народ наслаждался этим зрелищем. Но больше всего радости вызывало появление шейха Халида с королевой материка и ее мужем, принцем консортом. Голову Халида покрывала серебристая куфия, на плече висел кнут, а черное одеяние подпоясывал ремень, удерживавший джамбию; несмотря на богато украшенную рукоять, было понятно, что кинжал – не декоративный. Он вышел из машины и представил королевским особам братьев Деверо и их жен.

– Эб и Наоми Деверо. – Он не ожидал увидеть Наоми, которая через несколько дней должна была родить. Но королева тоже была в положении, и это оказалось кратчайшим путем к установлению контакта.

– Я очень рада попасть на открытие. – Королева улыбнулась Наоми.

– А это Этан и Мерида Деверо.

Королева даже не посмотрела на них, сосредоточившись на их дочери Аве.

– Вы, должно быть, гордитесь своим отцом, – проворковала она, и Халид недоуменно моргнул. Все эти лепетания с младенцами для него были непонятны.

– Это настоящий подвиг.

– Да, чудесное произведение искусства, – вежливо согласился Этан.

Только Халид знал, что королева имела в виду на самом деле. Настоящим подвигом было построить отель вопреки возражениям сварливого короля.

– Наконец. – Этан и остальные стояли в ожидании начала представления.

– Действительно.

Но несмотря на ощущение, что они чего-то достигли, несмотря на ликование толпы, гораздо больше Халиду хотелось, чтобы все формальности и бесконечные речи уже были окончены. Он знал: Обри внутри.

Она уже надела золотой купальник и теперь шла по коридорам и длинным лестничным пролетам, чтобы занять свое место. Их группа изображала блеск заходящего солнца, и хотя ее роль была очень мала, чувствовать себя частью огромного механизма, сегодняшнего представления очень вдохновляло.

Достаточное количество сна, массаж, чудесные условия для тренировок и сбалансированное питание словно ластиком стерли упрямые оставшиеся килограммы и налет усталости.

Огромное фойе было увенчано прозрачным куполом, в котором виднелось небо Аль-Захана. В одну из репетиций на город налетел шторм, и она словно танцевала под дождем. Под красивым дождем, свирепствующее бормотание которого заглушалось фонтанами. Но сегодня ночь была знойной и ясной. Обри заняла свою позицию на обруче, подвешенном на невидимой проволоке; казалось, она может дотянуться до звезд или потрогать проплывавшие мимо облака.

Приняв нужную позу, она коснулась кулона, напитываясь силами. Обри чувствовала, что отец ее ребенка близко. В ожидании возможности взглянуть на Халида она пыталась убедить себя, что этого будет достаточно.

Обслуга выстроилась вдоль входа, оркестр начал играть, и наконец момент настал – двери открылись.

– О, Халид. – Надя восторженно оглядывалась по сторонам. – Я словно вхожу в рай.

Фонтаны, грациозные танцовщицы в воздухе, легкий ночной бриз – все напоминало о чудесных ночах в пустыне.

– Взгляни. – Хусейн посмотрел на ночное небо, в котором начали просыпаться птицы и воины. – Я думал, это статуи…

Халид предпочитал смотреть вперед, ему нужно было оставаться максимально собранным. Сегодняшняя ночь обещала быть бесконечной. Король скучал, королева и принц были очарованы. Халид успел поговорить со старейшинами, мнение которых было для него очень важно, и с огромным облегчением услышал их одобрение. Но, вопреки главенству долга, он все равно словно чувствовал на себе взгляд Обри, сопротивлялся ее молчаливой и отчаянной мольбе посмотреть на нее.

И даже когда птицы улетели, а воины вернулись к своему огню, когда настала очередь танца закатывающегося солнца, она не могла привлечь его взгляда. С грацией и гибкостью Обри медленно сделала стойку на руках и повернулась. Ей пришлось перестать смотреть вниз, но девушка танцевала только для него и молилась, чтобы он мог это увидеть.

Нет.

– Ваше высочество, – к нему подошла Лейша.

Представление закончилось, и настала пора подняться в ресторан, где их ждал долгожданный – особенно для Нади – ужин. Но планы изменились:

– Король возвращается во дворец.

Как грубо. Халид стиснул зубы. Впрочем, это было ожидаемо, и он мог с этим справиться.

– Нам стоит проводить его. – Хотя больше всего ему хотелось бы просто исчезнуть.

Навсегда. Впрочем, отсутствие короля принесет облегчение – наконец все смогут немного расслабиться. Рядом с ним это было невозможно.

– Расскажите, принц Халид, – отзвучали тосты, и королева завела беседу. – Какие следующие проекты вы планируете?

– Еще несколько отелей.

– Знаю. – Королева улыбнулась. – Расскажите мне что-нибудь, чего я не знаю.

Пока об этом не знал даже король, поэтому Халид не имел права распространять информацию. Он вежливо изменил русло разговора.

Еда была безупречно изысканной, но уже год, как Халид не чувствовал ее вкуса. И хотя по его просьбе в десерт входило мороженое со вкусом халвы, есть его без Обри казалось кощунством.

Наоми и Эб во время еды молчали, но королева продолжала пытаться отвлечь Халида от размышлений.

– Не хотелось бы вам посетить подобное мероприятие с женой, с кем-то, кто бы вас сопровождал?

Нет, его сердце принадлежало другой. Вместо правды он выдал какую-то формальность, о которой немедленно пожалел. Королева выглядела так, словно ее грубо осадили.

– Принц Халид. – Надя использовала официальное обращение, как было положено на таких мероприятиях. – Покойная королева была бы счастлива этой ночью.

Действительно, Далила была бы рада видеть всех детей, собравшихся в построенном одним из них отеле. В месте, появившемся вопреки неодобрению короля.

– Да. – Халид посмотрел на братьев. Хусейн был чем-то обеспокоен, как и всегда на официальных мероприятиях. А Аббад чем-то напоминал его в том возрасте, когда он впервые приехал в Нью-Йорк и получил немного свободы, возможности расти и развиваться. Его беспокоила Надя с ее непокорностью. Как бы ему хотелось понимать, как с этим справляться, как с ней говорить, как остеречь от случайных связей с мальчиками, которые начали проявлять интерес. И это было взаимно. У Обри бы получилось.

Ему не нужно было поднимать голову – она танцевала и крутилась на обруче в его голове. И все стонало от невозможности коснуться ее.

Халид понимал, что смог достичь многого. И дело было не столько в отеле, сколько в том, какой свободы он смог добиться для своих сиблингов. Его люди видели больше радости и процветания. Но какой ценой для него. Он не мог уйти с дороги, которую проложил ему отец, иначе пострадает Хусейн – а этого он не переживет.

Но это не было мученической жертвой. Конечно, он хотел стать королем и править этой красивой землей. Но горло сжималось оттого, что сейчас вместо этого он вынужден больше внимания уделять прочным и крепким связям с материком. И что хуже – теперь, когда построен отель, не было оправданий для отсрочки выбора невесты. Не было решения, от которого всем было бы хорошо. Но сегодня хотя бы удастся сделать редкую передышку.

– Пять минут, ангелы…

Обри скользнула в богато украшенный белый купальник, натянула кожаную обувь для трапеции и подправила сверкающий макияж. Параллельно с этим ей сделали прическу, и она снова устремилась по коридорам и лестницам к своему месту. При любой возможности девушка клала руку на кулон.

Когда гости начнут покидать торжество, провожать их будут сонные ангелы. И это станет для Обри последней возможностью увидеть Халида.

– Ангелы, по местам.

Она поднялась по длинной веревочной лестнице, встала на платформу и заняла свое место на обруче. Сигнал – и вот она уже высоко под куполом.

Благодаря тренировкам и надежной страховке она чувствовала себя в безопасности, все ее переживания были связаны только и исключительно с Халидом.

Теперь Обри особенно точно понимала, что здесь она не ради денег, не ради знаний о родной земле Ааяза. Она здесь ради шанса встретиться глазами с принцем. Каким-то образом дать ему знать, что он был – и всегда будет – в ее сердце и мыслях, даже если они никогда не смогут быть вместе.

Музыка притихла, поскольку шоу уже закончилось и теперь это был просто последний аккорд наслаждения для расходившихся людей.

От звуков скрипки к глазам Обри подступили слезы. Она перевернулась вниз головой, вытянув левую ногу вперед и держась за обруч только правой. В позе газели она наблюдала за тем, как Халид проходит по фойе. Но он ее не видел.

Она выпрямилась и села на обруч, поджидая следующего движения – сейчас танцевали голуби. В этот момент Халид посмотрел наверх, и ей показалось, что она вот-вот взлетит. Он не сканировал глазами фойе, не искал ее среди многих, не пытался вычислить. Он просто поднял свою благородную голову и посмотрел ей прямо в глаза. И протяни он руки, она бы с готовностью упала в них, в безусловном доверии к его силе. Халид узнал ее, это было ясно, ее сердце было в этом уверено. Она знала, что это мгновение навсегда останется в ее памяти. Это долгое мгновение, когда они встретились взглядами под звуки словно написанной для них музыки. Скрипка оплакивала их любовь.

Она не могла отвести взгляд. И даже когда Филипп ругался за пропущенное движение, внутренне она улыбалась – Халид ее видел. Все эти километры путешествия, разлука с Ааязом, все это того стоило. Но мгновение закончилось – Халид отвел глаза и продолжил идти по фойе. Обри оставалось только смотреть ему вслед. Сказка закончилась навсегда. Не осталось никаких надежд и никакого шанса. Вся эта неделя, все эти мечты, которые она подавляла, закончились ужасным разочарованием. Ей хотелось позвать его, выкрикнуть его имя, сказать о своей любви, и она бы сделала это, если бы он повернулся. Но нет.

Он просто ушел. Обри не могла даже заплакать – шоу должно продолжаться, и, в конце концов, ей хорошо заплатили. И она вертелась, кружилась и тянулась в воздухе. Казалось, это будет длиться бесконечно. Но наконец последние гости ушли, и она смогла спуститься вниз по веревочной лестнице. Единственное, что ее поддерживало, – скорая возможность позвонить домой и убедиться, что с Ааязом все в порядке. Ей нужно собраться с духом и удержаться от слез – потом она сможет поплакать вволю.

– Сюда! – Ей показали, куда пройти, но почему-то остальную часть труппы повели в другом направлении. За Обри следовали двое мужчин в костюме и, когда она посторонилась, чтобы их пропустить, подхватили ее под локти.

– Что вы делаете? – Игнорируя ее крик, они бесцеремонно подняли девушку над полом и загрузили в лифт. Он поднял их на самую крышу, где ждал вертолет.

Только теперь Обри поняла, что оказалась в Аль-Захане не по прихоти судьбы или случайности.

– Отпустите! – Ее крики по-прежнему не имели никакого действия и к тому же теперь заглушались ветром и шумом вертолета.

Обри не боялась высоты – как бы иначе ей выступать на трапеции. Ее пугала внезапность и непонятность происходящего. Но еще больше она боялась за сына. Ведь если Халид организовал все это, то уж конечно знает о нем.