Иногда дело начинается так скверно, как если бы при игре в рулетку выпадали одни семерки. Именно так и началось расследование по делу № 11 в то утро понедельника, когда Стив Карелла и Берт Клинг приехали в дом на Стаффорд-Плейс, где жила Тинка Сакс, чтобы допросить лифтера.

Лифтер, мужчина лет восьмидесяти, выглядел на редкость крепким, держался прямо и был очень высок, почти такого же роста и сложения, как и Карелла. За единственный здоровый глаз его прозвали Циклопом. Он объяснил, что потерял глаз во время войны. Его ткнули штыком в голову, когда они вели наступление на немцев в Арденнах.

Циклоп, которого в те далекие времена звали Эрнестом, отшатнулся как раз вовремя, чтобы не дать штыку вышибить не только глаз, но и мозги, а после аккуратно всадил в немца три пули, прямо в сердце. Он даже не почувствовал, что лишился глаза, пока не добрался до госпиталя… Ему казалось, что штык только рассек ему бровь и вызвал кровотечение, которое и мешало ему видеть.

Старик гордился своим выбитым глазом так же, как и прозвищем. И хотя сам Эрнест Месснер был всего шести футов ростом, он лишился глаза в борьбе за демократию, что само по себе являлось вполне приличной причиной такой потери. Он также весьма гордился своим уцелевшим глазом, который, как он объявил, видит «на все сто». Единственный глаз был яркосиний, такой же пронзительный, как и ум, скрывавшийся в голове Циклопа. Старик с интересом встретил детективов.

– Ну, разумеется, я сам отвез его наверх, – подтвердил он.

– Вы отвезли этого человека в квартиру миссис Сакс на лифте прошлой ночью? – спросил Карелла.

– Вот именно.

– В котором часу?

Циклоп минуту подумал. Лицо его украшала черная повязка, и, если бы не лысина, он был бы точной копией мужчины с рекламных плакатов рубашек Хаттауэй, разве только чуть старше.

– Вероятно, было часов девять, полдесятого, что-то в этом роде.

А вниз вы его тоже везли?

– Нет.

– В котором часу вы закончили работу?

– Я ушел отсюда только в восемь часов утра.

– С которого часа и до которого вы обычно работаете, мистер Месснер?

– У нас тут три смены, – объяснил Циклоп. – Утренняя смена с восьми утра до четырех дня, дневная – с четырех до полуночи, и ночная – с полуночи до восьми утра.

– В какую смену вы обычно работаете?

– В ночную. Вы. собственно говоря, по чистой случайности застали меня здесь. Я освобождаюсь через десять минут.

– Если вы начинаете работать в полночь, то что же вы тут делали в девять часов вечера в пятницу?

– Тот парень, который работал передо мной, внезапно почувствовал себя плохо и ушел домой. Управляющий позвонил мне около восьми вечера и попросил прийти пораньше. Я и пришел. Это была долгая ночь, уж поверьте..,.

– Она была еще длиннее для Тинки Сакс, – сказал Карелла.

– Это верно! Это верно… Во всяком случае, я отвез его наверх часов в девять, полдесятого, но он так и не спустился вниз до самого моего ухода.

– То есть до восьми утра?

– Да.

– Было в этом что-нибудь необычное? – спросил Клинг.

– Что вы имеете в виду?

– Случалось ли и раньше, чтобы к Тинке Сакс приходили мужчины примерно в девять, полдесятого и не спускались вниз до восьми утра?

Циклоп моргнул своим единственным глазом и сказал:

– Не нравится мне это – болтать о мертвых.

– Мы сюда явились специально для того, чтобы поговорить об умершей, – возразил Ютинг. – А также о живых, тех, кто посещал погибшую. Я задал вам простой вопрос и хотел бы получить такой же простой ответ. Проводила ли Тинка Сакс ночи с мужчинами и как часто?

Циклоп снова моргнул.

– Полегче, – сказал он, – а то вы просто-таки загоните меня в мой лифт.

Карелла решил рассмеяться, чтобы разрядить напряженную обстановку. Циклоп тоже улыбнулся в ответ.

– Вам-то все понятно, правда? – сказал он Карелле. – То, чем миссис Сакс занималась в своей квартире, это ведь ее личное дело и больше никого не касается.

– Конечно, ответил Карелла, – мне кажется, мой коллега просто хотел спросить, не показалось ли вам подозрительным, что вы свезли наверх мужчину, который так и не спустился вниз? Вот и все.

– О! – воскликнул Циклоп и надолго задумался. Потом сказал;

– Да, я как-то не подумал об этом!

– В таком случае, это было вполне привычно для вас? – спросил Клинг.

– Не скажу, что это было привычно, но и отрицать не стану. Могу сказать только, что если женщина, достигшая совершеннолетия, захочет позвать к себе мужчину, то не мое дело судить, сколько он у нее должен оставаться – весь день или всю ночь. Мне это совершенно безразлично, сынок. Понимаете?

– Вполне, – сухо ответил Клинг.

– И мне, черт побери, совершенно безразлично, чем они там занимаются весь день или всю ночь, если они достигли возраста, когда имеют право голосовать, И это вы понимаете?

– И это тоже, – сказал Клинг.

– Ну и прекрасно! – ответил Циклоп и кивнул головой.

– Но, в самом деле, – спросил Карелла, – разве этому человеку обязательно надо было воспользоваться лифтом, чтобы спуститься вниз? Он ведь мог вылезти на крышу и оттуда перебраться в соседнее здание?

– Конечно, – ответил Циклоп. – Я только хотел сказать, что никому из нас – тех, кто работает в этом здании, – не положено интересоваться, чем занимаются жильцы. Так же, как и тем способом, которым выходят отсюда гости: через парадную дверь, через крышу, или по черной лестнице, или даже просто через окно. Это не наше дело. В своей квартире каждый сам себе хозяин, так я понимаю.

– Вы совершенно правы, – согласился Карелла.

– Благодарю вас!

– Не за что!

– Как выглядит этот человек? – спросил Клинг. – Вы случайно не помните?

– Помню, – ответил Циклоп, бросив на Клинта холодный взгляд. Потом повернулся к Карелле: – Карандаш и бумага у вас есть?

– Да.

Карелла вынул записную книжку и тонкий золотой карандашик из внутреннего кармана пиджака.

– Я слушаю.

– Это был высокий мужчина, примерно шесть футов или шесть футов и два дюйма ростом. Блондин. Совершенно прямые волосы, как у Сони Тафтса, знаете?

– У Сони Тафгса? – переспросил Карелла.

– Ну да, у кинозвезды. Этот парень совсем не похож на Сони, только волосы точь-в-точь как у Тафтса – прямые и светлые.

– Какого цвета у него были глаза?

– Не знаю, не видел. На нем были темные очки от солнца.

– Это вечером-то?

– Сколько угодно людей носят в наше время темные очки по вечерам, – возразил Циклоп.

– Это верно, – согласился Карелла.

– Вместо масок…

– Да.

– На нем были темные очки, и он был очень загорелый, как будто только что вернулся откуда-то с юга. Одет в светло-серый плащ. В пятницу ведь накрапывал дождик, помните?

– Да, верно, – сказал Карелла. – А зонт у него был?

– Не было.

– А что у него было надето под плащом, вы не заметили?

– Темно-синий костюм. Пожалуй, даже сизый – как каменный уголь. Я брюки разглядел. Еще белую рубашку и черный галстук.

– Какого цвета туфли?

– Черные.

– На лице или на руках не было шрамов или каких-либо других отметин?

– Не заметил.

– Кольца на руках?

– Золотой перстень с зеленым камнем на мизинце правой, нет, погодите, это была левая рука.

– Еще какие-нибудь украшения – запонки, булавки в галстуке?

– Нет, больше я ничего не заметил.

– Он был в шляпе?

– Нет.

– Чисто выбрит?

– Что вы имеете в виду?

– Не было ли у него усов или бороды, – подсказал Клинг.

– Нет.

– Как по-вашему, сколько ему лет?

– Чуть больше тридцати.

– Какого он сложения? Крупного, среднего… Мускулистый или, может, хлипкий?

– Крупный мужчина. Не толстый, но крупный, мускулистый. Вернее всего сказать – тяжеловес.

– Он разговаривал с вами?

– Нет. Назвал только номер этажа – девятый, и все. Только это и сказал.

– Какой у него голос?

– Низкий.

– Вы не заметили у него акцента или какого-нибудь выговора?

– Он произнес всего одно слово, и прозвучало оно как у всякого другого, живущего в этом городе.

– Я сейчас произнесу то же самое слово несколько раз, – сказал Карелла, – а вы попробуйте определить, когда будет больше всего похоже на то, что вы слышали от него.

– Ладно, давайте!

– Девять, – произнес Карелла.

– Нет.

– Девять!

– Нет.

– Девять.

– Нет.

– Девять…

– Именно так! Точно так, без всяких искажений.

– О’кей! Спасибо! – сказал Карелла. – Ты хочешь еще что-нибудь спросить, Берт?

– Нет, больше ничего, – ответил Клинт.

– Вы очень наблюдательный человек, – сказал Карелла Циклопу.

– Я целый день только тем и занимаюсь, что разглядываю людей, которых вожу наверх или спускаю вниз, – ответил Циклоп, пожав плечами. – Это вносит некоторое разнообразие в мою работу.

– Большое спасибо за все, что вы нам сообщили, – сказал Карелла. – Вы нам очень помогли.

– Не стоит благодарности.

На улице Клинг сердито сказал :

– Противный старый мошенник!

– Он сказал нам немало, – мягко возразил Карелла.

– Да!..

– Мы располагаем теперь подробным портретом преступника.

– Чересчур хорошим, на мой взгляд!

– Что ты хочешь сказать?

У этого типа всего один глаз, а одной ногой он уже в могиле. Вот он и нагромождает всякие детали, которые упустил бы даже опытный наблюдатель. Вполне возможно, что он все это сочинил. Просто чтобы убедить нас, что он вовсе не никчемный старик.

Никого не следует считать никчемным, – сказал Карелла мягко, – ни старика, ни кого-либо другого.

– Школа криминалистики с уклоном в гуманность, – проворчал Клинг.

– Что плохого ты видишь в гуманности?

– Ничего! Но, если я не ошибаюсь, именно человеческое гуманное существо разрезало Тинку Сакс на куски.

На это Карелле нечего было возразить.

* * *

Образцовое агентство по найму моделей и манекенщиц – это не просто справочное бюро, располагающее адресами занимающихся такой работой девушек. Агентство берет на себя заботу об информации, следит за спросом на своих сотрудниц, обеспечивает нянями работающих матерей и выполняет еще множество разнообразных функций.

Агентство Артура и Лесли Катлеров занимало три просторных, изящно меблированных и отделанных под орех комнаты на Карингтон-авеню, рядом с дорогой, ведущей на Калис-Пойнт.

Карелла и К пинг поднялись по лестнице на второй этаж. В фойе за белым письменным столом последней модели их встретила сияющей улыбкой очаровательная секретарша.

– Чем могу служить, джентльмены?

Карелла ответил девушке столь же лучезарной улыбкой, приберегаемой обычно для звезд кино, которых он иногда встречал на приемах у губернатора.

– Мы из полиции, – сказал он. – Я – детектив Карелла, а это мой коллега – детектив Клинг. Вот наши удостоверения.

Карелла предъявил свой жетон. Клинг вздохнул и, пошарив в кармане, достал бумажник с приколотым к нему жетоном.

– Нам хотелось бы побеседовать с мистером или миссис Катлер, – сказал Клинг. – Они у себя?

– Да. Но в связи с чем вы хотели бы их видеть?

В связи с убийством Тинки Сакс, – ответил Клинг.

– О! – сказала девушка. – О, да!

Она потянулась рукой к панели переговорного устройства.

– У нас до сих пор никогда не бывало сыщиков, извините. – И нажала кнопку на панели. – Мистер Катлер, у меня в приемной два детектива, которые хотят повидать вас…

– Попросите их пройти сюда, – сказал голос.

– Слушаю, сэр! – Девушка отключилась и посмотрела на сыщиков, – Пожалуйста, проходите, в загон и сразу направо.

– Сначала куда?

– В загон. Ах, простите! Мы называем так главную приемную. Сами увидите.

Разыскав ручку из орехового дерева на двери из ореха, которая была упрятана в ореховую панель, Карелла и Клинг попали в огромный зал, выдержанный в бежевых тонах. Женщина, сидевшая за конторкой, взглянула на них и оторвалась на секунду от телефонной трубки.

– Чем могу служить?

– Мы ищем комнату мистера Катлера.

– Проходите прямо, – сказала женщина. – Я – Лесли Катлер. Присоединюсь к вам, как только кончу разговор.

– Благодарю вас.

Карелла подошел к ореховой стене и постучал в стену там, где, по его предположениям, могла бы находиться дверь.

Мужской голос ответил:

– Входите!

Артур Катлер был мужчина лет сорока, с прямыми, очень светлыми волосами, как у Сони Тафтса, ростом не менее шести футов четырех дюймов. Его мощную фигуру с хорошо развитой мускулатурой облегал темносиний костюм.

– Входите, джентльмены, – сказал он, поднявшись навстречу вошедшим и с улыбкой протягивая руку. Голос у него был низкий. Карелла и Клинг подошли к столу и обменялись с Катлером рукопожатиями. Рука у него была твердая и сильная.

– Пожалуйста, присаживайтесь. – Катлер указал на кресла по обе стороны стола. – Вы пришли по поводу Тинки…

– Да, – ответил Карелла.

– Ужасная история. Вам не кажется, что это дело рук какого-то ненормального?

– Не могу сказать, – ответил Карелла.

– Но это вполне возможно, как вы считаете? – обратился Катлер к Клингу.

– Не знаю.

– Мистер Катлер, мы пришли узнать все, что вам известно об этой девушке, – объяснил Карелла. – Нам кажется, агенты обычно многое знают о тех людях, которых они…

– Да, это так, – прервал его Катлер. – А особенно это касается Тинки Сакс.

– Почему именно Тинки?

– Да потому, что это мы, в сущности, сделали ей карьеру.

– Как давно это началось?

– О, не менее десяти лет назад. Ей было всего девятнадцать, когда она пришла к нам впервые. А ей исполнилось… дайте сообразить… да, ей исполнилось тридцать в феврале. Да. Пожалуй, одиннадцать лет назад, так будет точнее.

– Какого числа в феврале? – спросил Клинг.

– Третьего, – ответил Катлер. – Она немного работала моделью на побережье перед тем, как подписала с нами контракт. Но там она мало чего добилась. Зато мы рекомендовали ее во все крупнейшие журналы – «Силуэт»,

«Арфист», «Мадемуазель»… Хотите знать, сколько зарабатывала Тинка Сакс?

– Сколько же? – спросил Клинг.

– Шестьдесят долларов в час! Умножьте эту цифру на восемь или десять часов в день, и вы получите что-то около ста или ста пятидесяти тысяч долларов в год.

Катлер замолчал.

– Это куча денег. Больше, чем зарабатывает президент Соединенных Штатов.

– И без всяких неприятностей, – добавил Клинг.

– Мистер Катлер, – спросил Карелла, – когда вы видели Тинку в последний раз?

– В пятницу, во второй половине дня.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее.

– У нее был сеанс в пять часов, и она забежала сюда около семи, чтобы забрать почту и проверить, нет ли телефонных сообщений. Вот и все.

– А они были? – спросил Клинг.

– Кто «они»?

– Телефонные сообщения?

– Я сейчас не помню. Секретарша, как правило, записывает все сообщения, лишь только они получены. Вы, вероятно, уже видели нашу фотостенку?

– Да, – кивнул Клинг, вспомнив одну из стен бежевого загона,

– Так вот, этим занимается наша секретарша. Если хотите, я справлюсь у нее. Хотя я сомневаюсь, что эти записи остались…

– А почта Тинки Сакс?

– Не знаю, получила ли она что-нибудь в тот день. Хотя… подождите минутку… Я помню, она перебирала какие-то конверты, когда я выглянул из кабинета, чтобы поболтать с ней.

– В котором часу она ушла отсюда? – спросил Карелла.

– Примерно в четверть восьмого.

– У нее был еще сеанс?

– Нет, она собиралась домой. У нее ведь дочь, вы, наверное, знаете. Девочка пяти лет.

– Да, знаю, – ответил Карелла.

– Так вот, она и собиралась домой.

– Вам известно, где она жила? – спросил Клинг.

– Да.

– Где?

– На Стаффорд-Плейс.

– Вы бывали у нее?

– Разумеется.

– Как по-вашему, сколько времени требуется, чтобы добраться отсюда до ее дома?

– Не больше пятнадцати минут.

– В таком случае Тинка должна была быть дома примерно в семь тридцать, если она действительно направилась отсюда домой.

– Думаю, что гак.

– Она вам сказала, что идет прямо домой?

– Да. Впрочем, нет, она сказала, что хочет купить несколько пирожных, а потом пойдет домой.

– Пирожные?

– Да. На этой улице есть магазин, где продают исключительно вкусные пирожные. Многие наши манекенщицы покупают там и сладости.

– Она вам. не сказала, ждет ли кого-нибудь в гости вечером?

– Нет, своими планами на вечер она не делилась.

– Ваша секретарша не знает? Может, среди телефонных сообщений для Тинки было что-нибудь относительно этого вечера?

– Не знаю. Но мы ее можем об этом спросить.

– Да, пожалуйста, если можно, – сказал Карелла.

– А как вы сами собирались провести вечер в пятницу, мистер Катлер? – спросил Клинг.

– Я сам?

– Да.

– Что вы имеете в виду?

– Когда вы ушли из бюро?

– А почему это вас интересует?

– Вы были последним, кто видел ее живой, – ответил Клинг.

– Нет, это убийца был последним, кто видел ее живой, – поправил его Катлер, – и, если верить газетам, ее дочь. Так что я и в самом деле не могу понять, каким образом мои собственные планы на вечер могут относиться или вообще как-то быть связанными с ее смертью.

– Может быть, вы и правы, мистер Катлер, – сказал Карелла. – Но я уверен, что вы понимаете, как нам необходимо проверить каждую версию.

Катлер нахмурился. Карелла теперь вызывал в нем не меньшую враждебность, чем Клинг. С минуту он колебался, потом недовольно сказал:

– Мы с женой ужинали в «Трех копнах» с несколькими друзьями. – Помолчав, он язвительным тоном добавил: – Это французский ресторан.

– В котором часу это было? – спросил Клинг.

– В восемь вечера.

– А где вы были в девять?

– Еще ужинали.

– А в половине десятого?

Катлер вздохнул и сказал:

– Мы ушли из ресторана лишь в начале одиннадцатого!

– Что вы делали после этого?

– Послушайте, это в самом деле так необходимо? – нахмурился Катлер.

Оба детектива молчали. Он снова вздохнул и сказал:

– Мы немного погуляли по Хелл-авеню все вместе. Потом мы с женой покинули друзей и поехали на такси домой.

Дверь отворилась. Лесли Катлер бесшумно вошла в кабинет, увидела выражение лица мужа, правильно оценила воцарившееся в кабинете молчание и сразу же спросила:

– В чем дело?

– Расскажи им, где мы были в пятницу вечером, – сказал Катлер. – Эти джентльмены увлеклись игрой в полицейских и разбойников.

– Ты шутишь, – сказала Лесли, но тут же поняла, что это не шутки.

– Мы обедали с друзьями, – произнесла она быстро. Мардж и Даниэль Рою. Наша манекенщица. А почему вас это интересует?

– Когда вы ушли из ресторана, миссис Катлер?

– В десять часов.

– Ваш муж все это время был с вами?

– Разумеется. – Она повернулась к Катлеру и спросила: – Разве они имеют на это право? Может быть, нам следует вызвать Эдди?

– Кто это, Эдди?

– Наш адвокат.

– Вам не понадобится адвокат.

– Вы недавно работаете детективом? – вдруг спросил Катлер у Клинта.

– Что означает ваш вопрос?

– Он означает, что ваша техника допроса оставляет желать много лучшего.

– Да? В каком отношении, мистер Катлер? Что вам не нравится, мистер Катлер? Чего вам не хватает?

– Вежливости, мягко говоря!

– Забавно, – ответил Клинг.

– Очень рад, что это вас забавляет!

– Так ли вы обрадуетесь, услышав, что лифтер в доме 791 по Стаффорд-Плейс дал нам подробное описание мужчины, которого он отвез в квартиру на лифте в тот вечер, когда была убита Тинка Сакс. И может быть, вы еще больше обрадуетесь, если я вам сообщу, что это описание в точности подходит к вам! Ну как, это вам по-прежнему кажется забавным?

– Я и близко не подходил к дому Тинки в пятницу вечером!

– Может быть, и нет. Полагаю, вы не станете возражать, если мы все же свяжемся с вашими друзьями? Просто для уточнения!

– Секретарша даст вам номера их телефонов, – холодно сказал Катлер.

– Благодарю вас!

Катлер посмотрел на часы.

– У меня назначена деловая встреча за завтраком. Если вы, джентльмены, покончили с вашими…

– Я хотел бы получить у вашей секретарши эти номера телефонов, – сказал Карелла. – Я был бы вам также чрезвычайно признателен за любую информацию о друзьях и знакомых Тинки.

– Придется моей жене помочь вам с этим.

Катлер бросил кислый взгляд на Клинта и добавил:

– Я не собираюсь покидать город. Кажется, об этом вы предупреждаете подозреваемых?

– Вот именно, прошу вас не покидать город, – сказал Клинг.

– Берт, – сказал Карелла небрежным тоном, – пожалуй, тебе лучше вернуться в управление. Гроссман обещал позвонить после обеда насчет лабораторных анализов. Так что кому-то из нас надо непременно быть на месте.

– Хорошо, – ответил Клинг и направился к двери. Открыв ее, он добавил: – Мой коллега намного вежливей меня!

Карелла вздохнул, понимая, что все испорчено, и сказал:

– Не могу ли я поговорить с вашей секретаршей, мистер Катлер?