Джон закрыл лицо руками. Он чувствовал себя как выжатый лимон. Сдержаться во время допроса Муна оказалось тяжелым испытанием. Он старался представить, что было бы, если бы он поддался искушению и бросился на Муна? Удовлетворение, которое он бы испытал, стоило любого наказания!

– Я не слышал подробностей вашего визита к миссис Хейвен, – неслышно подошел к нему Харди. – Знаю только, что вы там были и говорили с ней и с Гамайэлем. Чего они хотят?

Джон глубоко вздохнул.

– Помощи.

– Помощи? От вас?

Джон с трудом попытался повернуть свои мысли к старухе и ее восточному другу.

– Они хотели, чтобы вы помогли им убить Муна? – спросил Нейлор.

Джон покачал головой.

– Чтобы я помог им защитить Муна. Это трудно объяснить! Они говорят, что Мун уже много лет шантажирует их. Их и многих других.

Нейлор засмеялся.

– Шантажирует? С его-то деньгами! Право, меня уже тошнит от вас, Уилз!..

– Ваша беда, Нейлор, в том, что вы говорите прежде, чем думаете, – сказал Шамбрен все тем же ровным голосом.

– Ну, я достаточно вас терпел, Шамбрен! Спасибо за факты, но позвольте нам продолжить допрос!

– Послушайте, я знаю котов, что живут в этом переулке, гораздо лучше, чем вы, – невозмутимо ответил Шамбрен. – Для вас все до примитивности просто! Шантаж – это только вымогательство денег. Но вымогать можно самые разные вещи – и самыми разными способами. Вы можете шантажом добиться от людей покорности, даже рабства. Заставить честного человека стать мошенником. Любимое занятие Муна в этой жизни – играть судьбами людей, заставлять их делать то, чего они не хотят делать. Что-то вроде мании величия. Почему бы вам не выслушать Джона до конца, прежде чем налепить на него ярлык идиота?

– Хорошо, Уилз! Продолжайте вашу волшебную сказку, – угрюмо произнес Нейлор.

– Я согласен, это звучит довольно нелепо, – начал Джон, – но он шантажирует их для того, чтобы они обеспечивали его безопасность. Он знает что-то, что может обернуться против них, мистер Нейлор! И если он умрет насильственной смертью, то, что он знает о них, станет известно всему свету. Это для него – своеобразное страхование жизни, если хотите!

– А как, по их мнению, вы могли бы им помочь? – спросил Харди.

– Они считали, что я приехал сюда убить Муна. Догадывались, что мне заплатили за то, чтобы я это сделал. И пытались доказать мне, почему Мун должен жить. Они просили меня назвать имя человека, который мне заплатил, чтобы и его убедить отказаться от его намерений. Им казалось, что Харди кого-то подозревает. Что бы Мун ни говорил о миссис Хейвен и мистере Гамайэле, поверьте, им нужно, чтобы он жил, они боятся его смерти!

– И они убедили вас в этом?

– Да!

– Похоже, это попытка выудить у вас сведения о наших подозрениях насчет них самих, – сказал Нейлор. – Я хочу побеседовать с этими типами!

Дверь открылась, и в офис вошел один из сыщиков Харди. Лейтенант отошел с ним в угол, и с минуту они о чем-то совещались. Когда он вернулся, лицо его было мрачно.

– Пока что мы вытянули пустой билет. Мои люди допросили всех лифтеров, посыльных, портье. Ничего интересного!

– Если он не сидит сейчас здесь, – сказал Нейлор, злобно взглянув на Джона, – то он уже далеко, может быть, за много миль отсюда!

– Но он должен вернуться, – предположил Шамбрен. – Он ведь не сделал своего дела. Нет, Нейлор, он здесь, в отеле, или скоро здесь появится.

Шамбрен повернулся к Харди.

– Будь я на вашем месте, лейтенант, я задал бы массу вопросов, которые здесь еще не задавались.

– Например? – спросил Харди.

Шамбрен пожал плечами.

– Мистер Нейлор не хочет, чтобы я вмешивался!

– Вас спрашиваю я. Например?

– Мне легче принять некоторые вещи как факт, нежели вам и Нейлору, лейтенант! То, что кое-кто выбрасывает десять тысяч долларов, чтобы купить таких, казалось бы, никчемных агентов, как Памела Прим и Джон Уилз, кажется вам невероятным. Но я-то вижу, как ради каприза бросаются на ветер гораздо большие суммы! Вы не верите, потому что для вас это непостижимо. Я же перевариваю этот факт довольно легко, но меня беспокоит не это…

– Что именно? – Харди был в нетерпении.

– Действительно ли предполагалось, что Памела Прим и Джон должны убить Муна? Я запнулся на этом потому, что имею дело с людьми. И я знаю, что ни за Прим, ни за Уилзом не числится фактов насилия. Ни один из них никого не убивал. Есть у них, правда, одна общая черта – ненависть к Муну. Но если бы вы спросили меня, как человека, способного довольно верно судить о людях, что бы сделали эти двое, получив письма и убедившись в реальности тех денег, я бы ответил так: они взяли бы деньги, подумали некоторое время, а потом рассказали нам или кому-нибудь другому всю правду! Я мог предположить самоубийство, но подумал бы, что Памела Прим в конце концов кому-нибудь обо всем расскажет, как это сделал Джон.

– Итак?

– Итак, мой первый вопрос, лейтенант! Чего ожидал от них автор писем? Чтобы они убили Муна или чтобы раскрыли заговор против него? Если человек, которого мы ищем, не дурак, то ответ может быть только один: он хотел, чтобы они раскрыли заговор.

– Но в этом нет никакого смысла! – воскликнул Нейлор. – Вы хотите сказать, что он – враг самому себе?

– Бессмысленно, говорите вы? – прищурился Шам-брен. – Тогда мой второй вопрос: существует ли действительно заговор против Обри Муна, или это все – лишь камуфляж, призванный скрыть какую-то иную цель и иной план?

Харди тихо присвистнул.

– Убийство Марго Стюарт? – предположил Нейлор.

– Думаю, надо учесть и это. Правда, я склонен отвергать эту мысль! Это убийство носит слишком импровизированный характер. Наш мистер X не мог знать раньше чем за полчаса до убийства, что мисс Стюарт решила взять ключ-отмычку и войти в номер Джона. Значит, он должен был следить за ней, идти по пятам. Он входит в номер и убивает ее – термосом! Если бы мисс Стюарт была главной его мишенью, он, конечно, подготовился бы более основательно. Вернемся немного назад, джентльмены, и подумаем. В данный момент я отвечаю на второй вопрос так: я не верю в заговор с целью убить Муна! Я считаю, что все это – камуфляж, скрывающий какую-то другую цель. Ответив таким образом на второй вопрос, я прихожу к мысли, что Марго Стюарт каким-то образом догадалась об этом, собиралась рассказать все Джону и была за это убита…

– Ну и что вам это дает? – спросил Харди.

– Я задаю себе вопрос номер три. Я не могу угадать, какова была реальная цель, реальный план. Но Марго Стюарт угадала! Почему она не пришла с этим к нам, Харди? Почему решила пойти к Джону? На это легко ответить. Она была у Муна в руках! Одна из жертв его шантажа. Он что-то знал о ней. Поэтому она все больше и болыде пила. Она решилась пойти к Джону, потому что он мог ей посочувствовать. Он был такой же жертвой Муна! (Эн мог бы воспользоваться ее информацией, никак ей не повредив.

– Наш друг догадался, что у нее на уме, и был вынужден срочно с ней разделаться, – продолжал Харди.

– Вы догадливы, лейтенант, – улыбнулся Шамбрен.

– Ваш следующий вопрос?

– Вопрос четвертый. Если мисс Стюарт выбрала Джона потому, что он не осмелился бы обратиться в полицию; потому, что, будучи жертвой Обри Муна, он мог отнестись к ней с сочувствием, спросим себя: было ли то, что мисс Стюарт собиралась сказать Джону, как-либо связано с Муном? Я отвечаю: да. Если бы это было не так, у see не было бы причин бояться! Это приводит нас к вопросу номер пять.

– Продолжайте, – попросил Харди.

Шамбрен медленно оглядел свою внимательную аудиторию. Джон почувствовал, как мурашки побежали по спине. Кажется, он догадался, куда клонит Шамбрен!

Шамбрен помедлил, закуривая одну из своих египетских папирос.

– Итак, ответив на наши вопросы таким образом, мы делаем решительный шаг. Если заговора против Муна не «существует и все это лишь искусный камуфляж, скрывающий другой план, если мисс Стюарт была убита, потому что догадалась об этом, если она пошла к Джону, потому что то, что она узнала, было опасно для Муна, – тогда мы должны спросить себя: не сам ли Мун – тот человек, которого мы ищем?!.

– До какого абсурда вы можете дойти? – спросил Нейлор, однако в голосе его звучало сомнение.

– Имеет ли Мун деньги для осуществления такого плана? – спросил Шамбрен и сам же ответил: – Да, имеет! Такой ли он человек, который мог бы увлечься подобной Интригой? Да, конечно! Кто лучше всех знал бы, как и почему его ненавидят мисс Прим и Джон? Сам Мун! Достаточно ли хорошо он разбирается в людях, чтобы просчитать их поступки? Да! Есть ли какие-либо факты, подтверждающие нашу теорию? Думаю, есть!

– Какие факты? – спросил Харди.

Шамбрен прошелся по комнате и ловко стряхнул пепел с папиросы прямо в середину пепельницы, стоявшей на столе.

– Что только но произошло в этой комнате? – спросил он, вернувшись на свое место.

– Что вы имеете в виду?

– Ту сцену, что разыграл здесь Мун. Мы предполагаем, что он мастер интриг. Каков был итог вашего разговора с ним? Он вам не доверяет. Он примет меры, чтобы защитить себя. У него есть пистолет и разрешение на него. Он употребит его без колебаний, не задавая вопросов. Мы все тут бегаем вокруг, ищем способы защитить его – вы, Нейлор, вы, Харди, я, весь мой штат. Но если я прав, ему ничего не грозит! И мы только что были свидетелями того, как человек использовал придуманную им самим опасность, чтобы заранее оправдать убийство, которое он совершит. «Сожалею, джентльмены! Я услышал шаги за спиной. Я предупредил вас, что буду защищаться!»

– Пожалуй, в этом что-то есть, – пробормотал Харди.

– Он потратил двадцать тысяч долларов для того, чтобы ни один человек в мире не заподозрил, что достойный сожаления несчастный случай есть хладнокровный расчет, преднамеренное убийство! Дешевая цена, лейтенант, вам не кажется? – Шамбрен невесело улыбнулся. – Предлагаю вам последний и решающий факт! Как вел себя Мун, когда самоубийство Прим выявило, что против него существует заговор? Испугался ли он, узнав, что его собираются убить? Ничуть! Вы жаловались на его несерьезное отношение к опасности. Однако мы знаем, что этот человек – трус! Отец Джона Уилза погиб, потому что обнародовал этот факт. Мун не выказал страха перед грозящей ему опасностью, потому что никакой опасности не было! Он знал, что это всего лишь дымовая завеса, ибо сам ее создал. Теперь он сделал последний шаг: он заранее подготовил нас к тому, что произойдет убийство! Он совершит его вполне открыто, и все будут его жалеть, а Уиллард Сторм оповестит весь мир о том, что все произошло потому, что полиция оказалась неспособной защитить его!..

– И вы во все это верите? – спросил Нейлор уже без всякого вызова.

– Верю, – ответил Шамбрен. – И все это чертовски беспокоит меня.

– Почему?

– Потому что я не вижу даже намека на ответ к последнему вопросу, который мы должны себе задать. Кого Мун хочет убить?

Шамбрен загасил папиросу и взглянул на Харди.

– Я не могу доказать ни одного слова из того, что я вам изложил! Но у меня нюх на людей. Характер Муна кажется неправдоподобным. Трудно поверить в истинность того, что о нем рассказывают. Но поговорите с кем-нибудь вроде Джона, кто знает о нем правду. Я видел, например, как Осман Гамайэль, человек богатый и влиятельный, извивался перед ним, как рыба, пойманная на крючок. Есть только один Мун! И вдруг у него появляется враг, такой же коварный, такой же сильный, как он сам. Мун дал мне ключ в руки, сказав вчера, что в мире нет равного ему. Я стал думать. Двух Мунов быть не может,=– сказал я себе! И тогда все стало складываться, связываться, и я убедился, что двух Мунов нет, есть один Мун – смертоносный и опасный.

– В этом есть лишь одно «но», – сказал Нейлор.

Шамбрен посмотрел на него с удивлением.

– Сразу после самоубийства Прим к Муну была приставлена охрана, – рассуждал Нейлор. – Он может думать что угодно, но она эффективна! Два человека в холле перед входом в его квартиру, двое снаружи на крыше. Дежурство круглосуточное. Мун выходил из квартиры дважды – сегодня днем в Гриль и вечером – сюда, к нам. Каждый раз его сопровождали двое людей Харди. Значит, он не мог подняться на четырнадцатый этаж и убить Марго Стюарт! Это опровергает вашу теорию, Шамбрен, если только вы не допускаете, что у него были сообщники.

Шамбрен весело улыбнулся.

– Во-первых, я не исключаю возможность сообщника! В отеле сотни служащих. На свои деньги Мун мог нанять дюжину помощников. Он мог соблазнить даже обычно честного человека. Но я хотел бы обратить ваше внимание на то, что Мун мог выйти из квартиры. Есть служебный ход – по черной лестнице, служебный лифт. Вы не поставили туда охраны, а его предупредили, чтобы он эту дверь не открывал и никого не впускал. Если кто-нибудь и мог проникнуть к нему через сад на крыше, то через служебный ход доступа не было никому. То есть никто не мог войти к нему с черной лестницы без его ведома и содействия. Но сам он мог выйти через служебный ход сколько угодно раз, и вы бы никогда об этом не узнали!

– Что вы об этом думаете, Харди? – обратился Нейлор к лейтенанту.

– Принимаю, – ответил Харди. – Принимаю на все сто процентов! И не скрою – чувствую себя иначе. Я знаю, чего и где искать. И первое, что я сделаю, – поставлю охрану у служебного хода. – Он повернулся и быстро вышел из комнаты.

– Ну что ж, я тоже принимаю. – Нейлор подошел к Джону и протянул ему руку. – Простите, что мучил вас, мистер Уилз! Надеюсь, вы согласитесь, что этого требовал мой долг?

– Конечно! – Джон встал и пожал протянутую ему руку. – У меня такое чувство, будто я пробуждаюсь от долгого и тяжелого сна. – Он подошел к Шамбрену. – Как вы думаете, не меня ли он собирается убить?

– А вы ему опасны? – спросил Шамбрен. – Не просто как жертва, жаждущая мести, а как человек, что-то знающий о нем? Что-то, что может повредить его престижу, его положению, подорвать его влияние и авторитет? Я не думаю, что Мун пошел бы на такой риск просто потому, что ему кто-то не нравится.

– А ему никто не нравится, кроме Обри Муна, – сказала молчавшая до сих пор Элисон. – Логика вашего рассуждения, мистер Шамбрен, просто удивительна! Но что теперь будет?

Шамбрен пожал плечами.

– Полагаю, мистер Нейлор и Харди будут следить за ним, наблюдать за каждым его шагом. Думаю, они проверят кое-что, например, не снимал ли он со своего счета двадцать тысяч долларов. Я предполагаю, что они возьмут образцы шрифта у пишущих машинок, имеющихся в квартире Муна, и сравнят их со шрифтом писем. Ему нельзя предъявлять обвинения на основании моей теории, нужны доказательства. Логически рассуждая, я делаю еще один вывод, и он касается уже меня лично! Очевидно, он не собирается покидать гостиницу и, следовательно, хочет, чтобы «прискорбный несчастный случай» произошел именно здесь. Из этого можно заключить, что намеченная им жертва – человек, постоянно живущий или работающий в отеле. – Он заколебался. – Интересно, не могли бы миссис Хейвен и Гамайэль помочь нам теперь, когда ситуация изменилась и Мун из жертвы превратился в предполагаемого убийцу?