Он поднял шляпу с пола и встал.

– Ну что ж, эго, наверное, все, что я хотел узнать. Извините за беспокойство.

– Пустяки!

Он ушел, а я принял душ, закурил сигарету и улегся на кровать. К тому моменту, как солнце закатилось и в комнату закрались сумерки, я успел выкурить три сигареты и основательно все обдумать. Да, некоторые факты явно не сходились, и у Пурвиса были основания подозревать, что Кеннон погиб не в результате аварии, а после нее. Должно быть, он пришел к выводу, что это вообще не несчастный случай, а убийство. Правда, не захотел об этом говорить.

Я хорошо понимал Пурвиса. Может быть, он кого-то и подозревал, но не мог сразу сказать этого мне, незнакомому человеку. Ведь у него не было никаких доказательств. Если он начнет кого-либо обвинять, этот человек вполне может возбудить дело против страхового общества.

К тому же страховой компании было совершенно безразлично, как он погиб. Несчастный случай это или убийство – все равно страховку нужно платить. И только в одном случае компания выигрывала – если Кеннона убила его жена! Ведь именно ей должна быть выплачена страховая сумма…

Что ж, выходит, Пурвис подозревал миссис Кеннон. Да, так, наверное, оно и есть, ведь он интересовался именно ею. Он недоумевал, почему она не пришла ко мне в госпиталь, ему также показалось странным, что я ее ни разу не видел, хотя дважды бывал в домике у озера. Теперь я все понял! Но у меня было одно преимущество. Увидев ее фото, я сразу понял, почему она не пришла ко мне в госпиталь, – она просто боялась, что я ее узнаю.

Но почему Пурвис до сих пор копается в этом деле? Ведь прошло уже пять месяцев. Заключение полиции, вероятно, было вынесено в самый короткий срок, и компания должна считаться с этим и выплатить деньги. Все это было очень странно.

Зачем же я сам соврал Пурвису, сказав, что никогда ее не видел? Наверное, именно потому, что он не был со мной откровенным.

«Что ж, – подумал я. – Пусть выискивает все один. И потом, если кто и пострадал в этот роковой вечер, так это Кеннон и Харлан, а не Пурвис!»

Я встал, оделся и отправился обедать. Когда вернулся в свою комнату, было немногим больше девяти, Я купил книжку «Охота и рыболовство» и собирался почитать. Но визит Пурвиса не шел у меня из головы. Перед глазами стояла фотография красивой брюнетки.

Очень красивой и очень богатой брюнетки, которая стала еще богаче в тот момент, когда я полетел в кювет. Да еще «бьюик» на моих коленях. Дайте же кость собаке, Джеймс, чтоб она не лаяла! Пятьсот вполне достаточно…

Зазвонил телефон. Я снял трубку.

– Харлан? – спросил мужской голос. – Это опять Пурвис…

– Вы все еще в городе?

– Нет, у себя. Я прикреплен к агентству Хайстона.

Звоню вам, чтобы еще кое-что спросить.

– Что именно? – Я нахмурился. – Слушаю вас.

– Вы, естественно, были в машине один, но не припомните, не лежало ли что-нибудь рядом с вами на сиденье?

– На сиденье? Не помню. А почему вас это заинтересовало?

– Да я и сам толком не знаю. Так, пришло в голову – и все. Вы знаете, когда занимаешься каким-нибудь делом, в голову лезут всякие мысли.

Он продолжал дальше в том же духе, пытаясь отвлечь меня. Но вопрос заставил меня насторожиться. Слишком уж он был абсурдным.

– Значит, не помните? – уныло сказал он.

– Во всяком случае, ничего существенного не было. Кажется, только мое белье.

– Белье?

– Ну да! Мешок с грязным бельем для прачки.

– Мешок для прачки?

В его голосе слышалось недоумение.

– Простите, я не совсем понял. Ведь шел уже десятый час, и все прачечные были закрыты.

Я вздохнул.

– За телефонный разговор платить будете вы?

– Да, да, только…

– Вот и отлично. В таком случае я готов говорить с вами целую вечность, сколько вам захочется, тем более, во время разговора я вполне могу подремать, поскольку он будет совершенно беспредметным. Там, в городе, есть молодой парень, работающий на станции обслуживания. Он увлекается спортом и уже имеет какой-то разряд. И он меня знает. Он фанатик регби, и если бы я попросил, он сам выстирал бы мне это белье к даже высушил бы его своим дыханием. Вот я и собирался отдать ему этот мешок, чтобы он утром сдал его в прачечную. Вас удовлетворяет такое объяснение?

– Конечно. А что было в этом мешке?

Я снова вздохнул.

– Неужели вы думаете, я помню, сколько пар грязных носков я туда запихал? И неужели это действительно так важно?

– Я не совсем точно выразился. Я хотел знать, каких размеров был этот мешок – большой или маленький?

– Ах, вот оно что! Да, мешок был довольно большой. Там были простыни, покрывала, рубашки…

– Хорошо, достаточно, – задумчиво произнес он.

– Не понимаю я вас. Разве это имеет какое-нибудь значение?

– Скорее всего, не имеет. Я просто прикидываю различные варианты. Большое вам спасибо, Харлан. Думаю, мы еще с вами увидимся.

– Одну минутку…

Но было уже поздно. Я услышал короткие гудки. Он повесил трубку.

Я сел на край кровати и закурил сигарету. О чтении не могло быть и речи. Спать я тоже не мог. Мешок с бельем, лежавший рядом со мной на сиденье?! Зачем, черт бы его побрал, ему нужны были такие подробности? Хотя он и сказал, что это не имеет никакого значения, но, судя по его тону, приблизительно такого ответа он и ждал.

«Надо все вспомнить получше, – сказал я себе. – Надо вспомнить все детали. Тут что-то есть. Правда, никто, кроме Пурвиса, ничего не заподозрил, но ведь он-то за что-то зацепился? Итак, что же мы имеем? Шоссе, практически совершенно пустынное, и этот идиот, догоняющий меня на бешеной скорости. Пьяный в стельку,.. Он налетел на меня. Почему? Потому что слишком много выпил. Но почему же тогда, если он мчался на такой бешеной скорости и был пьян, он не свалился в кювет где-нибудь раньше?

Что-то здесь не так, – продолжал я размышлять. – Я воспринял этот инцидент на шоссе так же, как и все. Пурвис смотрит на него иначе. Его заинтересовал, например, мешок с бельем. Почему? Мешок был светлый…»

Дальше я ничего не мог придумать. Неужели это все-таки преступление, которое полиция проморгала? Может быть, Кеннон вообще не был пьян и сознательно меня cбил? А потом, когда, он сам лежал без памяти, кто-то раскроил ему череп?

«Ну нет, – решил я. – У меня просто разыгралось воображение».

А может, так оно и было? Я, например, знал кое-что, чего не знал Пурвис… но, вероятно, подозревал.

В этот вечер миссис Кеннон была на берегу озера. И может быть, мистер Кеннон стал искать ее, подозревая, что она не одна. Может быть, он старался разглядеть, кто сидит в моей машине. Верх был опущен, и он не мог не увидеть, что рядом со мной никого нет. Хотя… В момент обгона он мог увидеть мешок и решить, что кто-то нагнулся, чтобы его не заметили. Он потерял голову и…

Черт возьми, как все-таки это сложно. Ведь он тоже рисковал жизнью и в конце концов отправился к праотцам. Но кто теперь сможет доказать, что он не был пьян? Может быть, он принял меня за другого? Может, страсть его и ревность были настолько сильны, что ему было на все наплевать…

Гипотез было много, а доказательств никаких. А вот у Пурвиса они, видимо, были. Иначе не стал бы он заниматься этим делом. Наверное, нам действительно нужно встретиться еще раз.

Я кое-как оделся и вышел выпить чашку кофе. Вернувшись к себе, я долго не мог заснуть. Мысли мои то и дело возвращались к миссис Кеннон и к ста тысячам долларов.

С регби покончено. Покончено навсегда. Его у меня отняли. А ведь спорт был для меня всем – и любовью, и средством существования. Чем мне теперь заняться? Давать уроки? Тренировать какую-нибудь захудалую команду? К черту! Заняться коммерцией? Тоже не годится. Я был полой сил и надежд, и вот какой-то пьяница лишил меня всего этого. И, не исключено, сделал это преднамеренно.

А может, во всем, что произошло со мной, виновата эта женщина? Я вспомнил о ее красоте, ее богатстве и о тех деньгах, которых меня лишили. Потом снова закурил.

«Ты должна была проделать эту штуку с кем-нибудь другим, малютка, – проворчал я сквозь зубы. – А я страшно не люблю, когда меня хотят одурачить».

На следующее утро, быстро позавтракав, я вернулся в номер и вызвал по телефону Хьюстон.

– Страховая компания «Олд Колони», – послышался приятный женский голос.

– Я хотел бы поговорить с мистером Пурвисом, – сказал я.

– Простите, с кем?

– С мистером Пурвисом.

– Очень сожалею, ко у нас такого нет. Может быть, вы ошиблись номером?

– Возможно, – с досадой ответил я. – Но ведь это страховая компания «Олд Кололи»?

– Да, сэр. Но у нас нет никакого Пурвиса. Одну минутку, пожалуйста…

Я ждал, кипя от злости. Чего она там выдумывает? Неужели не знает своих сотрудников?

Наконец из трубки до меня снова донесся голос:

– Вы слушаете? Простите, что заставила вас ждать. Я спросила у коллеги, которая работает здесь дольше, чем я. У нас работал когда-то человек по имени Пурвис. Но он ушел из компании несколько месяцев тому назад.

– Ах, вот как? Ну, извините…

Для меня это было полной неожиданностью. Теперь нужно время, чтобы хорошенько все обдумать.

– Скажите, пожалуйста, – продолжал я. – Может быть, вы сообщите мне номер его телефона или адрес?

– Подождите немного, пожалуйста!

Я взял старый конверт и приготовил ручку.

– Вы слушаете? – Она продиктовала мне номер его телефона. – Если он не переменил место, вы сможете застать его но этому номеру.

– Премного благодарен.

Я повесил трубку и закурил. Что ж, ситуация проясняется. Компания выплатила страховку, но Пурвис был этим недоволен и стал действовать на свой страх и риск. Собрался заняться вымогательством, шантажом… Называйте это как хотите. Когда он проводил следствие в интересах компании, какие-то факты возбудили его подозрение. – Скорей всего, он ничего не сообщил об этом в своих рапортах и теперь решил действовать самостоятельно. А чтобы убедиться в правоте своих подозрений, пришел поговорить со мной. Я был всего лишь пешкой в этой игре. Но если Кеннон сбросил меня в эту канаву умышленно?.. Ведь из-за аварии я потерял несколько десятков тысяч долларов. Поразмыслив над этим, я пришел ж выводу, что настало время выяснить, кто же все-таки виноват. Пурвис это знал, и, следовательно, начинать надо было с него. Я снова снял телефонную трубку и набрал номер, который дала мне служащая компании.

Никакого ответа.

– Может быть, вызвать его еще минут через десять? – предложила телефонистка.

– Пожалуйста! – ответил я.

Но телефон безмолвствовал и через десять минут, и через полчаса, и через час. Что ж, возможно, он подыскал себе другую работу и не вернется домой раньше пяти-шести часов вечера.

Я отправился на пляж и провел там весь день, ни на минуту не переставая думать о Пурвисе.

Около шести часов я вернулся домой и снова позвонил.

Ответил мне грубый мужской голое.

– Я хотел бы поговорить с мистером Пурвисом, – сказал я.

– С кем, кем? – пролаял он.

– С мистером Пур-ви-сом. Мне сказали, что его можно застать по этому номеру.

– Вас неверно информировали, дружок. Он уже давно отсюда уехал.

– В таком случае, может, вы подскажете, где я могу найти его? – Может, он оставил свой новый адрес?

– Пет. Он мне ничего не оставлял, – ответил он и повесил трубку.

Я неподвижно стоял перед телефоном. Что делать? Взять справочник Хьюстона и поочередно звонить всем Пурвисам, пока не наткнусь на нужного? Если начинать это дело, то немедленно. А что если он живет в семейном пансионе? Тогда телефон будет записан не на его имя. Черт бы его побрал! Но надо что-то делать, иначе я могу свихнуться.

Я стал быстро одеваться. Когда застегивал воротничок рубашки, раздался телефонный звонок. Одним прыжком я очутился у аппарата.

– Алло?

– Харлан?

Сердце мое бешено заколотилось. Я услышал голос этого неуловимого человека.

– А, это опять вы? – сказал я, стараясь говорить как можно спокойней. – Что вам еще нужно?

– Узнать, много ли вам пришлось потратить времени и энергии, чтобы найти меня, – ответил он насмешливо.

– Чтобы найти вас? – повторил я. – А на кой черт вы мне нужны?

– Откуда мне знать? Я просто подумал, что; если вам вдруг захочется повидаться со мной, вы могли бы позвонить в страховое агентство, но оно могло бы дезориентровать вас, дав вам мой старый номер. Но так как вы меня не искали…

Голос его оставался насмешливым, и я понял, что он знает о каждом моем шаге. Видимо, в компании у него были осведомители. Теперь он знал, что я заинтересовался делом.

– Продолжайте, продолжайте! – сказал я.

– Я подумал, что вам понадобится не больше суток, чтобы заинтересоваться этим делом. Ведь компенсацию вы получили мизерную, – прокудахтал он. – Вы ведь узнали эту красотку, не правда ли? Вы очень хорошо держались, когда я показал вам ее фото, но вы были поражены еще тогда, когда я описал вам ее внешность.

– Согласен, – отозвался я. – Мы с ней где-то встречались. Только мне трудно вспомнить, где именно. Ведь у меня было много таких куколок.

– Да, конечно. – Я и не рассчитывал, что вы сразу все вспомните.

– Вы, должно быть, можете помочь мне вспомнить это?

– Несомненно. Иначе я не позвонил бы вам. У меня есть небольшое деловое предложение. Возможно, оно вас заинтересует.

– Что ж, валяйте выкладывайте! Посмотрим, что за предложение. Может быть, вам лучше ко мне приехать?

Он задумался.

– Я жду звонка. Если я уйду, то рискую пропустить его. Может быть, лучше вам ко мне приехать?

– Пусть будет по-вашему. Давайте адрес.

Он продиктовал мне его.

– Я буду у вас через два часа, – сказал я и повесил трубку.