Она поднялась на четвереньки и отползла подальше от кровати.

– Сядьте, Харлан! – приказал Телланд.

– Но послушайте…

– Ружье, которое я держу, не детская игрушка. Вы сможете в этом убедиться, если не будете вести себя спокойно.

Я сел на край кровати. В комнате было три окна, и все три были наглухо закрыты шторами.

Меня немного напугал такой поворот дела, но тем не менее я понял, что он вполне владеет собой. Теперь мне стало ясно, что они заранее разработали план операции, и сцена в домике входила в этот план.

– Послушайте, Телланд, – начал я, стараясь не делать резких движений. – Я не знаю, что вы замышляете, но уверен, что вы забыли об одной вещи.

– Не думаю, – ответил он, покачав головой. Потом покосился на Джулию, но не выпускал меня из виду. – Думаю, что нам ничто не угрожает, – сказал он ей. – До последнего момента все было так, как мы предполагали.

Джулия поднялась с пола и села на пуфик перед туалетом. Потом достала пачку сигарет и улыбнулась Телланду.

– Я была очень рада, когда увидела твой знак.

Я удивленно посмотрел на нее. Знак? На какую-то минуту я забыл о его ружье и о нем самом. Джулия снова улыбнулась.

– Судя по его виду, мистер Харлан не понимает, что я имела в виду.

Телланд пожал плечами.

– Ничего. Скоро поймет.

– Что все это значит? – резко спросил я.

Она закурила и бросила довольный взгляд в мою сторону.

– Знак был элементарный, мистер Харлан. На краю умывальника в кухне стояла грязная чашка из-под кофе. И знаете, о чем она говорила?

– Хватит! С меня довольно всего этого.

– Эта чашка сказала мне: пригласи мистера Харлана подняться в твою комнату. Все идет именно так, как и было предусмотрено.

– Ну хорошо, хорошо! Я уже здесь. Что вы собираетесь предпринять дальше?

Я хотел было сунуть руку в карман за сигаретами, но, вспомнив, что палец Телланда лежал на спуске и что он может неправильно истолковать мой жест, решил этого не делать.

Телланд продолжал смотреть на меня со скучающим видом. Вероятно, Джулия уже предупредила его, что я вооружен. Черт возьми! Ловко действуют! Прочли, наверное, целую кучу детективных романов.

– Вам бы работать на телевидении, – сказал я.

Джулия молча посмотрела на меня.

Я чувствовал, что влип крепко, но мне не было страшно. Ничто не могло изменить того факта, что они находятся в моих руках, а не я в их. Они ничего не могут со мной поделать. Если, конечно, не тронутся рассудком.

– Ты все время была с ним? Ни на минуту не отлучалась? – спросил ее Телланд.

– Все время, – кивнула она. – Но он звонил по телефону.

– Два раза, – сказал он.

– Да. Один раз он соединился с Харлеем. – Она на секунду замолчала. – Поскольку Харлей тоже на нашей стороне, мы, вероятно, можем быть спокойны.

– При чем здесь телефонные разговоры? – спросил я.

– Уточняем детали, – ответил Телланд.

– Но мне совершенно неинтересно слушать…

И в тот же момент меня охватило тревожное чувство. Откуда он узнал, что я звонил дважды из номера?

– Нет, продолжайте. Только введите меня в курс дела. Если я правильно понял, вся эта сцена ревности там, на озере, была вами инсценирована. Вы хотели выкурить меня из домика, чтобы основательно его обшарить?

– В общем и целом – да.

Я не совсем понимал, что он имел в виду под «общим и целым», но не стал уточнять.

– Что же вы там искали? Я могу вам помочь?

– Кассету с пленкой.

Я бросил взгляд на Джулию.

– Может быть, вы еще раз расскажете ему…

– Что?

– Он до сих пор не верит, что я отослал ленту своему приятелю.

– Я видела только, что вы опустили что-то в почтовый ящик. Больше ничего.

– Вы в своем уме…

Телланд шевельнулся в своем кресле.

– Здесь очень жарко, Джулия. Может быть, запустить кондиционер?

– Хорошо. – Она встала и вышла из комнаты.

Через несколько секунд заработал мотор. Джулия вернулась.

– На что вы намекаете? – спросил я Джулию уже более спокойно. – Вы же видели, как я отправил пленку.

Она немного наклонилась вперед.

– О, я не сомневаюсь, вы что-то отправили. Но что именно, я не могу сказать. Это могла быть кассета, но могло быть и что-нибудь другое… И потом, мне показалось, что ваша бандероль очень тихо стукнулась о дно почтового ящика. Кассета издала бы при падении более сильный звук. Правда, это только мои предположения, и, сознаюсь, я могла ошибиться. Во всяком случае важно не то, отправили вы ее или нет, а нечто другое. Ведь вы могли отправить ее и на свое имя. Вы хотели убедить нас, что у вас есть напарник, и вначале вам это удалось. – Она задумчиво посмотрела на меня. – Вы меня слушаете, мистер Харлан?

Конечно же, я слушал ее! И уже начал побаиваться, что дело оборачивается не в мою пользу. Но ни в коем случае нельзя, чтобы они заметили это, – иначе я пропал.

– Да, слушаю,.. Но больше не хочу слушать, Значит, вы считаете, что кассета у меня?

– Вы не совсем нас поняли, мистер Харлан.

– Но тогда…

– Откровенно говоря, мы не знаем, у вас она или нет. Если она у вас, то вы ее спрятали тщательно. Да и не в том суть. Вы ее никому не посылали. Вот это-то и является главным. Понятно?

– Вы что, с ума сошли? Вы же слышали мой разговор с человеком, которому я ее послал…

– В самом деле? – вкрадчиво спросила она, взглянув на Телланда. – А ты, Дэн… Что ты скажешь по этому поводу?

Я испуганно взглянул на Телланда.

– О чем, собственно, вы говорите?

Она улыбнулась.

– Мне кажется, мы слишком спешим. Мистер Харлан не в состоянии сразу все воспринять.

– Наверное, ты его просто замучила за эти четыре дня, – хмуро буркнул Телланд, а потом обратился ко мне: – Помните, Харлан, вы сказали нам, что у нас есть две возможности: или заплатить вам, или, если мы будем уверены, что никто, кроме вас, в этой истории не замешан, – убить вас. Вы поступили очень порядочно, сообщив нам об этом. После этого вы делали все, чтобы убедить нас, что работаете не один. Самое странное, что до сих пор мы так и не пришли ни к какому выводу, но склонны полагать, что никакого напарника у вас нет. В настоящее время ситуация изменилась не в вашу пользу. Но как бы то ни было, я не хочу предвосхищать события и думаю детально обсудить все с вами. Вы нас уверяли, что, если с вами что-нибудь случится, ваш напарник передаст кассету в полицию. Не так ли?

– Конечно!

– Очень хорошо. Но тут сразу напрашивается вопрос: каким образом он узнает, что с вами что-то случилось?

Я рассмеялся в душе. Так вот в чем дело! Значит, я спас себе жизнь, позвонив Джорджу!

– Каким образом он узнает? Очень просто. Когда потеряет связь со мной.

– Понятно. А когда вы последний раз с ним разговаривали?

Я с улыбкой посмотрел на Джулию.

– Скажите ему, дорогая!

Она тоже мило улыбнулась мне.

– Лучше сами скажите, дорогой!

– Ну что ж, если вы этого так хотите, – пожал я плечами. – Наверное, не нужно, чтобы Телланд знал, что вы в этот момент стояли передо мной в чем мама родила и пытались уловить смысл нашего телефонного разговора?

Я повернулся к Телланду.

– Я разговаривал с ним вчера утром, в начале одиннадцатого.

– Вы в этом уверены? – спросил он, подняв брови.

– Спросите у вашей милей подруги. Она была свидетельницей этого разговора. Не так ли?

– О. мы прекрасно знаем, что вы звонили по телефону. Но мы сально сомневаемся, чтобы тот человек, с которым вы разговаривали, был в курсе ваших махинаций.

У меня по спине пробежал неприятный холодок. Неужели они разузнали, с кем я говорил по телефону? Нет, не может этого быть! Джулия не могла слышать. Она в это время была в ванной.

– Странные фантазии приходят вам в голову, – сказал я. – Джулия может повторить, о чем я с ним говорил.

– В этом нет необходимости. Я знаю человека, с которым вы разговаривали. И не думаю, чтобы он занимался шантажом или был вашим соучастником. Его зовут Джордж Грей. Он – вице-президент и администратор Египетской международной компании «Грей» в Форт-Уэрте. Сын основателя компании, богат – у него около семисот пятидесяти тысяч долларов, женат, имеет двоих детей, член коммерческого банка, а также нескольких благотворительных обществ… Так неужели вы считаете, что его можно принять за шантажиста?

У меня даже челюсть отвисла. И я не мог произнести ни слова. Только смотрел на него круглыми от удивления глазами.

– А теперь, Харлан, – холодно сказал Телланд, – нам хочется узнать: продолжаете ли вы настаивать на том, что Грей является вашим соучастником? И если нет, то почему вы позвонили ему, а не вашему действительному компаньону? Если таковой действительно существует…

Я все еще не мог произнести ни слова. Язык прилип к гортани.

Держа ружье на коленях, Телланд полез в карман и что-то достал оттуда. Это была кассета.

– Магнитофон – отличная штука, не правда ли, Харлан? Частные детективы часто их используют. Один из них был установлен в вашем номере отеля…

Значит, они знали содержание моего разговора с Джорджем!

– Совершенно верно, Харлан, – закончил он мою мысль. – Грей даже не подозревал, о чем вы с ним говорили. Думал, что вы имеете в виду предложение, которое он вам сделал, и, совершенно очевидно, не знает ни о какой кассете. Я не знаю, что было в пакете, который вы ему послали, но уверен, что никакой кассеты там не было… Итак, теперь ваш черед говорить. Только постарайтесь, чтобы ваша история звучала правдоподобно.

Я силился что-то придумать. Положение было чертовски трудное. Как только они уверятся окончательно, что у меня нет никакого напарника, они хладнокровно и спокойно хлопнут меня. Мое спасение в одном – не дать им увериться, что в этой игре я действую один.

Я постарался говорить твердо и уверенно.

– Не буду повторять вам то, что уже говорил. Вы и сами хорошо понимаете, что эта кассета может привести вас на электрический стул. Джулия видела, как я опускал бандероль в почтовый ящик, и вы убедились, обшарив домик на озере, что у меня ее нет. Значит, она у кого-то другого. Этого человека вы не знаете и никогда не узнаете. А теперь, если вы по-прежнему уверены, что я лгу, действуйте, как считаете нужным. О своей роковой ошибке вы узнаете только тогда, когда полицейские постучат в вашу дверь. Вы, конечно, очень предусмотрительны, не спорю. Но никто не может предусмотреть всего.

– Почему? – небрежно процедил он.

– Действуйте, действуйте! Только сперва хорошенько все взвесьте. Поскольку, если вы ошибетесь, вас будет ожидать электрический стул. А это не так уж приятно.

Джулия повернулась к Телланду и улыбнулась ему.

– Слышишь, Дэн! Мистер Харлан пытается действовать на нашу психику.

– Ни на что я не собираюсь действовать, – ответил я. – Поступайте так, как считаете нужным.

Телланд внимательно посмотрел на меня.

– Я, например, думаю, что нам не угрожает никакая опасность, – сказал он.

– Вот как?

– Я говорю серьезно. Давайте предположим, что вы говорите правду и у вас есть сообщник.

– Вы очень любезны.

– И давайте назовем его условно мистер X. А теперь допустим, что вы пришли сюда с опасным поручением и бесследно исчезли…

– Продолжайте…

– Прошло какое-то время, и от вас нет никаких известий. Тогда он предполагает – и не без оснований, – что с вами произошло какое-то несчастье. Что же он в таком случае делает? Как поступает?

– Вот это уже вопрос по существу. Он пошлет кассету в полицию.

Телланд слабо улыбнулся и покачал головой.

– Нет, он этого не сделает.

– Только не порите чепуху! Как раз это он и сделает.

– Я так не думаю. И вот почему. Видимо, одна деталь от вас ускользнула. Дело в том, что, если он пошлет письмо и кассету в полицию, он ничего от этого не выиграет, а потеряет все…

– Что значит: потеряет все, черт бы вас побрал?

Его улыбка стала насмешливой.

– Вы все еще не понимаете? Что он выигрывает, если сдаст кассету в полицию? Отомстит за вас? Не будьте таким наивным, Харлан. Ему наплевать на вас. И ему совершенно неинтересна ваша судьба. Это не ваш родственник. Я знаю, что у вас никого нет. Мы это проверили.

– Это друг…

– Не будьте смешным. В такого рода сделках дружба немного стоит.

– Ну а что он может потерять?

Они переглянулись.

– Сто тысяч долларов! – сказал Телланд.

Теперь я понял, что он имел в виду, и почувствовал, что петля вокруг моей шеи стягивается все туже и туже. А он сухо продолжал:

– Отдав кассету в полицию, он, возможно, отомстит, но кассета для него сразу обесценится. Надеюсь, вы понимаете это. Полиция даже и не подумает ему за нее заплатить. Наоборот, они могут посадить его за решетку за участие в шантаже… Вот мы и подобрались к существу дела.

Итак, мистер X располагает чем-то, за что вы собираетесь получить от нас сто тысяч долларов. Так зачем же ему отправлять в полицию и обесценивать эту кассету, когда он может сохранить ее ценность? Ведь он, надеюсь, не сумасшедший?

Я хотел ему возразить, но язык словно прилип к гортани.

– Таким образом, после того как вы исчезнете, ваш друг наверняка придет к нам, и мы услышим от него ту же лесенку, что и от вас.

Я, наконец, овладел собой а обрел дар речи.

– Ну а для вас в таком случае что изменится? Вам ведь все равно придется платать.

– Возможно. – сказал он, пожав плечами. – Если у вас есть соучастник, значит, мы погибли, поскольку он постарается еще лучше и надежнее застраховать себя, чем это сделали вы. И цепочка шантажистов будет расти а расти… Но тем не менее я почти уверен, что у вас нет сообщника.

Он замолчал. А я взвешивал свои возможности. Может быть, броситься на него? Нет, тут у меня нет ни единого шанса. Он выпустит в меня весь заряд еще до того, как я доберусь до него.

Он, видимо, прочитал мои мысли, потому что покачал головой.

– Не советую вам делать глупости, Харлан… К тому же мы пока оставляем этот вопрос открытым.

– Что значит открытым?

– Мы подождем, не обнаружит ли себя этот мистер X. Мы с Джулией не верим в его существование, но в нашем положении нечего терять. И потом, какая нам разница, уберем мы вас сейчас или подождем немного. Никто не знает, где вы находитесь. Для остальных людей вы уже исчезли. В том числе и для вашего сообщника. Подождем, как он поступит.

Кровь во мне заледенела.

– Вам это может очень дорого обойтись, Телланд!

– Не думаю. Вы знаете, что такое «пробный шар»?

Я лишь молча смотрел на него, будучи не в состоянии что-либо отвечать.

– Есть такой политический трюк. Человеку дают возможность бежать и наблюдают за реакцией публики, прежде чем его преследовать. Если реакция будет положительной, его оставляют в покое. Вот к вы для нас представляете в данный момент «пробный шар».

Наступило молчание. Никто не шелохнулся.

– Ну, надеюсь, вы все поняли? Сейчас вы исчезнете для людей. И мы посмотрим, что произойдет. Не беспокойтесь, мы будем все время начеку… А когда убедимся окончательно, что ничего не произойдет, вы исчезнете – п о – н а с т о я щ е м у.