В коридоре меня ожидала Нора Лейгтон.

– Базиль хочет с вами поговорить, у вас найдется время?

Пришлось «найти время». Нора провела меня в библиотеку.

– Базиль, пришел мистер Дулитч, – тихо сказала она и вышла.

Базиль сидел у небольшого письменного стола, на котором с педантичной аккуратностью были разложены все принадлежности для письма. Он был как всегда элегантен, но на лице его явно проступало замешательство. Великий человек, который в силу обстоятельств должен прервать свою работу, так необходимую всему человечеству… Вся его фигура и манера держаться говорили о самовлюбленности. Я подумал, что этот человек вполне мог совершить преступление, если его комфорту угрожала опасность. Он не улыбался, сознавая, что улыбка не подходила к настоящей обстановке.

– Приветствую вас, – сказал он с достоинством.

– Здравствуйте.

– Нелегко мне говорить с вами в такую минуту…

– Я понимаю.

Он сложил свои выхоленные руки, словно собираясь молиться.

– Я уверен, что вы понимаете мое сочувствие вам. Такая трагедия потрясла бы каждого отца.

– Да.

– Думаю, что вы не осудите меня за бестактность. Вам, как издателю, известно, что писателя можно сравнить с деликатным механизмом, с которым нельзя обращаться резко. А я, вы, должно быть, знаете, начал писать новую книгу.

– Да, – ответил я. – Знаю.

– Поэтому мне сейчас необходима и соответствующая обстановка покоя и тишины. А также сознание обеспеченности моего положения. Издателям знакома эта правда о писателях.

– Да, знакома, – подтвердил я.

– Вот! – Он несколько наклонился ко мне, как бы стараясь создать обстановку интимности. – Значит, вы поймете, почему я ищу у вас поддержки и даже дерзаю беспокоить в минуту вашего горя, такого тяжелого горя… Договор на мои три книги подписал Ронни. Я ни минуты не сомневаюсь, что Ронни Шелдон и Дулитч – это одно и то же. Но для собственного спокойствия я хотел бы увериться, что теперь, когда не стало Ронни, фирма «Шелдон и Дулитч» выполнит его обязательства и издаст книги на тех; же условиях.

Я с недоверием всматривался в его лицо. Но нет, я не ослышался.

– Думаю, что да, – наконец выдавил я.

– Замечательно, – сказал он в восторге. – А как же с пьесой, мистер Дулитч? Ронни очень хотел ее поставить сам, но насколько я понимаю, мисс Снейгли и джентльмен по фамилии Дживо полны энтузиазма. Вы, случайно, не в курсе этого дела?

– Нет, – сказал я, сдерживаясь из последних сил.

– Да? Ну что ж, я и без этого уверен, что дело выйдет. Еще одно: не знаю, говорил ли вам Ронни, что отдал мне эту квартиру с определенной месячной пенсией на десять лет. Очевидно, имеется какой-то документ по этому делу. Думаю, что в связи с последними событиями будет неразбериха. Но надеюсь, что смогу-здесь остаться? И мою месячную пенсию мне будут продолжать платить?

Если бы это был кто-то другой, я решил бы, что он считает меня дураком.

– Мне неизвестны частные дела Ронни. Об этом поговорите с его адвокатом Артуром Фридландом.

– Да, я понимаю, но как вы думаете, не будет никаких изменений?

Я не мог больше выносить этот чудовищный эгоизм.

– Изменение заключается в том, – сказал я, – что Ронни убит, мой сын арестован и полиция причиной преступления считает любовь между вашей дочерью и моим сыном.

По его лицу прошла тень, словно он пожалел о своей бестактности.

– Да, да, это ужасно. Если бы вы нам сказали об этом раньше… Я уверен, мы призвали бы нашу дочь к разуму. Но вы предпочли все скрывать. И я это понимаю. Меня мучит мысль, что этой бессмысленной трагедии можно было избежать. Мне кажется, что вы должны были проявить больше родительской властности и…

Мне захотелось его ударить.

– Билл этого не делал, – твердо произнес я.

Он вытаращил на меня глаза.

– Билл не убивал Ронни? – повторил он.

– Да, не убивал.

– Ну конечно, дорогой мой, я вас понимаю… – Он ласково и настойчиво убеждал меня: – Но ведь кто-то убил Ронни, правда?

– Да.

– Кто же другой мог это сделать?

И вдруг мне в голову пришла мысль:

– Ронни звонил вам в этот вечер?

– Ронни звонил мне? – переспросил он. – Вы хотите сказать– телефонировал?

– Да. Вскоре после восьми часов. Вы работали над книгой. Вы были в доме один, так как ваша жена и леди Брент ушли.

– Да, моей жены и леди Брент не было дома, они делали покупки, а потом ушли в парикмахерскую.

– И в восемь часов вы были один?

– Да, пока не ушел в театр.

– Ронни позвонил вам и сказал, что вы должны собираться и уезжать обратно в Англию. Он сказал вам, что ликвидирует договор.

Увидев его задрожавшие руки, я почувствовал себя провокатором. Никаких доказательств у меня не было.

– Я не понимало вас.

– Но Ронни говорил так?

– Может быть, он и звонил. Я не помню. Видите ли, когда я остаюсь один и работаю, то никогда не подхожу к телефону. Если же говорить о вашем диком предположении, что Ронни с его изысканным вкусом и тонким пониманием литературы позволил бы себе из-за недоразумения, происшедшего между ним и его женой, изменить свое отношение ко мне…

– Он звонил вам, – упрямо повторил я. Потом, потеряв власть над собой, крикнул: – А затем вы пошли к нему и застрелили!

Базиль Лейгтон поднялся. Вид у него был возмущенный и величественный.

В котором часу, по-вашему, мне звонил Ронни Шелдон? – холодно спросил он.

– Сразу же после восьми.

– В котором часу его убили?

– В девять часов двадцать минут.

Он взял со стола маленький колокольчик и позвонил два раза. Как по мановению волшебства н-а пороге возникли две фигуры: Норы и Филлис. Нора бросила на меня испуганный взгляд, а леди Брент даже не удостоила своим вниманием.

Базиль Лейгтон произнес спокойно и торжественно:

– Прошу не задавать вопросов, а только отвечать правду. Мистер Дулитч хочет кое-что выяснить. Как я поступаю, когда звонит телефон, а я один в квартире?

– Ты никогда не подходишь к телефону, – ответила Нора.

– Расскажите нам, что вы делали вчера после обеда?

Теперь отозвалась Филлис:

– Около трех часов мы отправились за покупками, В пять часов мы были у парикмахера. Потом пошли обедать в ресторан. Нора оставила для тебя ужин в холодильнике. Мы должны были встретиться в театре в половине девятого.

– В котором часу я приехал в театр?

– В половине девятого,

– Какая была пьеса?.

– «Встреча в городе». В постановке Питера Дулит-ча. Ты хотел посмотреть его работу.

– Кто достал нам билеты?

– Я.

– Каким образом?

– Мне сказали, что билеты достать трудно, и я позвонила в контору мистера Дулитча. Секретарша любезно сообщила, что достанет нам места из директорского фонда и оставит билеты в кассе на нашу фамилию.

– Долго ли вы ожидали в театре моего приезда?

– Минут десять. Мы пришли раньше, чтобы получить билеты.

– А потом, когда мы проходили в фойе, мы никого не встретили?

Теперь уже отозвалась Нора:

– Мы встретили секретаршу мистера Дулитча с мужем и поблагодарили ее за места.

– В антрактах вы разговаривали с кем-нибудь?

– Да.

– С кем?

– Мы снова встретили ее и поделились впечатлениями.

На этот раз Базиль обратился ко мне. Он был величаво любезен.

– Вы хотите еще что-либо узнать?

Я был уничтожен, хотя чувствовал это с самого начала.

– Нет, это все, – ответил я.

– Благодарю, – повернулся Лейгтон к женщинам.

Нора и Филлис ушли. Базиль сочувственно мне улыбался. Сейчас он уже не выглядел «великим литератором». Это был коллега. Я ненавидел его еще больше, чем детектива Транта.

– Как досадно! Мне очень досадно! Поверьте, я страдаю вместе с вами, мне стыдно за мою дочь, которая явилась причиной трагедии. Я готов на все, чтобы помочь вам. Но… вы сами понимаете! – Он протянул мне руку. – Я предлагаю вам свою дружбу. Ведь Ронни так уважал вас…

Все дороги вели в тупик. У меня не оставалось ничего. Трант одержит полную победу.

Я пожал руку Базиля Лейгтона.

– Благодарю вас, – ответил я и вышел из комнаты.