– Это не только передает смысл разговора, но передает его дословно, – сказал Вульф Крамеру.

Он держал в руке перепечатанную на машинке принесенную инспектором запись того, что Корриган сказал нам по телефону, а Вульф повторил Ауэрбаху.

Инспектор посмотрел на меня.

– Вы слышали разговор по второму аппарату, Гудвин?

Я встал, взял запись, прочел ее и, возвращая шефу, кивнул головой.

– Точно. Именно так он и говорил.

– Мне бы хотелось получить подтверждение, подписанное вами обоими.

– Разумеется, – согласился Вульф.

Крамер, удобно расположившись, сидел в кресле, обитом красной кожей, – как человек, рассчитывающий на долгий разговор.

– Я также хотел бы, – продолжал он мирным голосом, – получить подробное описание поездки Гудвина в Калифорнию. Но сначала пусть мистер Гудвин расскажет мне о путешествии.

– Нет, – решительно бросил Вульф.

– Почему?

– Из принципа. Вы привыкли требовать, а это дурная привычка. Я не люблю приказов.

– Его калифорнийские прогулки привели к насильственной смерти на моей территории.

– Это следует доказать.

– Сумасшествие, – возмутился Крамер. – Я прошу об этом не только от своего имени, но и от имени жителей штата Нью-Йорк.

– Хорошо. Поскольку вы продолжаете считать всего лишь шуткой мое необычайное открытие – Надпись, сделанную на полях заявления Дайкеса почерком Корригана, я принял это за совет отплатить действительно шуткой. Мне нужен был довод…

– Значит, вы утверждаете, что эту надпись сделал Корриган?

– Я никогда этого не утверждал. Я лишь не признаю, что ее сфабриковал один из нас. Гудвин или я. Мне нужно было доказательство, что кто-то из той фирмы связан с произведением Берта Арчера и с серией убийств. Поэтому я принялся за работу. Арчи, расскажи ему все.

– Хорошо, шеф. Что-нибудь пропускать?

– Нет.

Если бы я разговаривал с Крамером с глазу на глаз, имея указание ничего не пропускать, то уж позаботился бы на этот счет. Но в такой ситуации я не мог себе этого позволить. Коротко я изложил весь ход событий от приезда в отель «Ривьера» до момента, когда на аэродроме Ла Гардиа я последний раз видел спину Корригана, бегом направлявшегося в такси. Когда я закончил, у инспектора нашлось несколько вопросов, на которые я ответил без колебаний.

Крамер жевал незажженную до сих пор сигару, теперь он вынул ее изо рта и обратился к моему шефу:

– Отсюда следует, что ваша шутка…

– Минутку, – прервал его Вульф, – Вы знаете часть, неплохо бы узнать и остальное. Вчера утром, меньше чем через три часа после возвращения Корригана, все пришли снова. Вся пятерка. Они требовали, чтобы я рассказал им содержание рукописи. Разумеется, я отказался. Я должен был отказаться, так как сам ничего не знал. Но зато они услышали, что я еще не совсем готов к наступлению, так как мне не хватает пары фактов. Я позволил им поверить, что скоро достигну конца.

– Ваша шутка привела к самоубийству!

– Неправда! Разве это было самоубийство?

– А вы считаете, черт побери, что нет?

– Не знаю. Вы ведете расследование, а не я. Какие у вас соображения?

– Ничто не свидетельствует против самоубийства. Пистолет его. Выстрел сделан с очень близкого расстояния. На рукоятке нет других отпечатков пальцев. На трубке отпечатки только его пальцев. Врач подтвердил, что смерть наступила меньше чем за час до осмотра, Ничто до сих пор не указывает на то, что кто-то был в квартире. На голове слева – след от сильного удара, однако бедняга мог, падая, удариться о край стола. Кроме того…

Вульф поднял руку.

– Ваше мнение «ничто не свидетельствует против самоубийства» вполне обеспечено. Я не собираюсь его оспаривать, но следствие продолжается, так ведь?

– Разумеется. Потому я здесь. Я только сказал, что ваша шутка привела человека к самоубийству. Не знаю, услышите ли вы еще об этом или нет, но сейчас я должен узнать у вас больше, чем знал до сих пор. Если Корриган покончил с собой, то почему он так поступил? Был ли он уверен, что вы знаете о содержании рукописи? Считал ли, что она у вас в руках? Почему? Убийства? Много, чертовски много я должен у вас узнать, и поэтому я пришел сюда,

Вульф нахмурил брови и выдвинул ящик стола.

– Посмотрите, – предложил он. – Я получил это сегодня утром по почте. – Он достал толстый конверт. – Поглядите. Может быть, это разрешит ваши сомнения.

Инспектор встал и снова уселся с конвертом в руках. Сначала он старательно осмотрел конверт, потом вынул содержимое и, разняв листки, начал читать. Через некоторое время он посмотрел на Вульфа, тяжело вздохнул и возвратился к чтению. Когда он управился с первой страницей, то коротко спросил:

– Вы сказали, что это пришло сегодня с утренней почтой?

– Да.

До конца письма Крамер не проронил больше ни слова. Он не задавал вопросов, Вульф устроился поудобнее и прикрыл глаза. Я сидел с открытыми глазами старательно разглядывая инспектора: в течение всего времени, пока он читал письмо, это была сама сосредоточенность. Его лицо ничего не выражало. Когда он кончил читать, то вернулся снова к какому-то отрывку на третьей или четвертой странице и еще раз его просмотрел.

– Вы получили это три часа назад, – буркнул он выразительно.

Вульф открыл глаза.

– Прошу прощения… Я не расслышал.

– Вы получили это три часа назад. Вы знаете номер моего телефона. В девять сержант Стеббинс разговаривал с Гудвином, и Гудвин ни словом не обмолвился о письме.

– Тогда я его еще не прочел, – вставил я живо. – Только получил.

– Забавные претензии! – резко бросил Вульф. – Разве я уничтожил или скрыл это письмо?

– Нет. – Крамер уперся ладонью в подлокотник. – У вас есть доказательства, что это написал Корриган?

– Нет.

– У вас есть доказательства, что не Гудвин отстучал на машинке это письмо под вашу диктовку?

– Нет. – Вульф энергично выпрямился. – Вы не хотите покинуть мою канцелярию? Если вы можете приписывать мне такую фантастическую глупость, мы наверняка не договоримся. – Он погрозил инспектору пальцем. – Вы получили эти бумажки, можете их взять и уйти.

Крамер пропустил мимо ушей замечание моего шефа.

– Вы утверждаете, что письмо написал Корриган?

– Ничего подобного, утверждаю, письмо пришло сегодня утром и единственное, что я о нем знаю, это его содержание. Я надеюсь, что какое-нибудь доказательство найдется. Если в квартире Корригана есть пишущая машинка и исследование покажет, что письмо отпечатано на ней, это будет иметь большое значение.

– Есть ли у вас неизвестные мне сведения об этом письме?

– Нет.

– Есть ли у вас другие доказательства, что Корриган убийца?

– Нет.

– Или что он донес на О’Маллея?

– Нет.

– Вы верите, что это действительно признание Корригана?

– Я не готов к ответу на такой вопрос. Я прочел письмо один раз, торопился. Хотел просить вас, чтобы вы позволили Гудвину снять копию. Но могу обойтись и без нее.

– Это излишне. Я постараюсь, чтобы вы получили копию, разумеется, с предупреждением, что текст не может быть опубликован без моего согласия. – Крамер сложил листки и всунул их в конверт. – Теперь здесь полно отпечатков пальцев Гудвина, ваших и моих. Но все же мы попробуем исследовать письмо.

– Если это фальшивка, – сухо сказал Вульф, – то способный на подобные мистификации должен был слышать кое-что о дактилоскопии?

– О дактилоскопии слышали все.

Крамер потер колени ладонями и, склонив голову набок, посмотрел на моего шефа. Обгрызанная сигара, которая до сих пор не участвовала в деле, выпала у него из рук на пол, однако он не нагнулся, чтобы ее поднять.

– Признаюсь, что это чистая работа, – продолжал он. – Она требует, конечно, подробнейшего исследования, но сделано чисто. И что вы теперь будете делать, пошлете клиенту счет?

– Нет.

– Почему?

– У моего клиента, мистера Веллимэна, есть мозги в голове. Поэтому, прежде чем я представлю счет, мы оба, он и я, должны точно знать, что гонорар честно мной заработан. – Шеф посмотрел в мою сторону. – Арчи, я доверяю твоей памяти, не могу ли я рассчитывать на точную копию предполагаемого письма мистера Корригана?

– Оно длинное. А я только один раз прочел его.

– Я сказал, что пришлю вам копию, – вставил инспектор.

– Я знаю, что вы говорили. И хотел бы получить ее как можно скорее. Мне будет приятно смотреть на документ, подтверждающий, что я, не располагая даже тенью доказательств против убийцы, разоблачил его и вынудил самого совершить над собой суд. Ведь до сих пор мы не располагаем ничем, ни одной зацепкой, кроме этой исповеди без подписи.

– Я хорошо знаю, что у нас ничего нет.

– Поэтому сделайте копию хорошенько со всеми подробностями. Вы хотите услышать мои комментарий?

– Да.

– Главные усилия надо направить на анонимку в де– – ле О’Маллея. Допустим, что донос написал не Корриган, а кто-то другой из этой компании. В таком случае исповедь может быть правдивой во всем, кроме одного существенного пункта: личности автора.

Ведь автор мог понять, что я подошел к нему слишком близко, и решил свалить всю вину на Корригана, не останавливаясь перед тем, что такая комбинация требует еще одного убийства.

В связи с этим наибольшее значение приобретает вопрос: выдал ли О’Маллея именно Корриган? Конечно, вам потребуется донос, направленный в суд, или его фотокопия, а также что-то напечатанное на машинке в Клубе путешественников. Вам потребуется информация о том, бывал ли в клубе кто-нибудь кроме Корригана, связанный с фирмой или, может быть, имеющий доступ к машинке другим способом? Как представитель власти вы располагаете несравненно большими возможностями в таких делах.

Инспектор кивком головы выразил свое согласие.

– Что еще?

– Пока ничего.

– А что думаете делать вы?

– Спокойно сидеть здесь.

– Смотрите, чтобы от долгого сидения у вас не появились мозоли.

Крамер встал, увидел на полу сигару, поднял ее и бросил в корзину для бумаг, стоящую у моего стола. Он несколько улучшил свои манеры. Направился к двери, но задержался.

– Не забудьте в показаниях разговора с Корриганом… Ага! Как вы думаете, это он вам звонил?

– Не знаю. Как я уже говорил, голос был возбужденный и хриплый. Это мог быть Корриган, но и мистификация не потребовала бы великого наследственного таланта.

– Это тоже имеет значение. Не забудьте о показаниях: что Корриган или кто-то другой говорил по телефону, о действиях Гудвина в Калифорнии. Ну и о письме. Показания будут мне нужны сегодня.

– Разумеется, – ответил Вульф, а Крамер повернулся и вышел.‘

Я посмотрел на часы.

– Как я докладывал тебе, Касбон звонил почти три часа назад. Он просил, чтобы ты ему перезвонил, так как он хочет сообщить, что думает фирма об ответственности за смерть Корригана. Соединить тебя с ним?

– Нет.

– Позвонить мне Цие, Элеонор или Бланш? Договориться с кем-нибудь о встрече на сегодняшний вечер?

– Нет.

– Может быть, подсказать тебе какую-нибудь идею?

– Нет.

– В таком случае дело окончено? Корриган написал письмо и пустил себе пулю в лоб.

– Нет. Нет, тысяча чертей! Возьми блокнот. Нужно заняться показаниями для Крамера.