Где-то над Новой Мексикой или Оклахомой я пришел к выводу, что поступил неразумно, купив билет на тот же самолет, что и Корриган. Следующий был бы ничуть не хуже. У меня пятое место, а он сидел за мной в кресле номер четырнадцать, поэтому всю ночь я не сомкнул глаз. В подобных ситуациях логические рассуждения не помогают. Напрасно я говорил себе, что Корриган поступил бы нелогично, если бы в салоне, полном людей, встал и ударил меня в спину ножом, тем более что у меня не было папки или чего-нибудь другого, где могла лежать рукопись не очень длинного романа. Но заснуть я не мог и был страшно недоволен, что мне досталось кресло перед ним. Хотел даже предложить ему поменяться, но передумал.

Я пережил долгую и мучительную ночь.

Когда точно по расписанию мы приземлились на аэродроме Ла Гардиа, Корриган заторопился больше, чем я. Он схватил дорожную сумку и бегом направился к такси.

Прежде чем взять чемодан, я позвонил и предупредил Фрица, чтобы он полчаса подождал с завтраком и приготовил побольше теста на оладьи. Позже, когда такси миновало мост Квинсборо, я в первый раз за четыре дня увидел солнце.

Вульф привык находиться в темноте до одиннадцати. Фриц приготовил мне такую встречу, будто я возвратился после годового путешествия. Он поздоровался со мной у порога, взял у меня из рук чемодан, а плащ и шляпу заботливо повесил. Потом проводил в кухню и включил электрическую плитку. Сидя за столом, я попивал апельсиновый сок, когда услышал, как спускается лифт, а через минуту увидел Вульфа. Он нарушил установленные правила, что я вполне оценил, стискивая от всей души протянутую мне руку. Вульф сел. Кухня была единственным в мире местом, где он терпел стулья, на которых не умещались его колоссальные ягодицы. Фриц положил на горячую сковородку первый оладышек, после чего занял место за столом.

– Ты похудел там, – заявил Фриц, который был уверен, что вдали от него мы умрем с голоду в течение недели.

Вульф кивнул в знак согласия и обратился ко мне:

– Расцвели два цветка Сипринидиус Минос.

– Великолепно! – пробормотал я с набитым ртом и, проглотив кусок, продолжал:

– Я думаю, что тебя интересует мой отчет. Вот…

– Ешь.

– Собственно, это я и делаю. Но в противоположность тебе ничего не имею против служебных разговоров во время еды. То, о чем ты знаешь, могу дополнить только подробностями и добавить, что я вернулся на том же самолете, что и Корриган. На аэродроме этот тип схватил дорожную сумку и удрал. Я думаю, что, принимая во внимание сведения, которые ты собрал здесь, мы готовы к нападению.

– К нападению?! – вскрикнул шеф. – Где? На кого?

– Не знаю.

– Я тоже. Когда восемнадцать дней назад к нам пришел мистер Веллимэн, я выдвинул следующую гипотезу: Дайкес написал роман и должен был умереть, по-, скольку он знал его содержание. По тем же соображениям были убиты две молодые женщины. В дело замешан кто-то из адвокатской фирмы. Последнее предположение подтвердилось, но не внесло ничего нового.

– Другими словами, моя поездка в Калифорнию совершенно не удалась? – возмутился я, проглотив очередной кусок.

– Ни в коем случае! До сих пор мы предпринимали шаги к тому, чтобы наш противник обнаружил себя какими-то действиями. Теперь должны стараться это делать дальше. И мы постараемся.

– Сейчас? После завтрака? Я ни минуты не спал.

– Посмотрим. Раз начатое движение не останавливается. – Вульф взглянул на часы. – Уже поздно. Я доволен, что снова вижу тебя дома.

Он поднялся и вышел.

После завтрака я просмотрел свежие газеты и удалился в канцелярию. Меня ничуть не удивило, если бы я увидел груду неразобранной почты, но, по-видимому, Вульф работал во время моего отсутствия. Счета и письма, вынутые из конвертов, лежали на моем столе тщательно рассортированные, а календарь указывал сегодняшнее число, девятое марта. Я был взволнован. Наскоро просмотрев корреспонденцию, взял чемодан и пошел на-верх в свою комнату. Она тоже приняла меня радостно. Когда я вхожу в комнату, то всегда переключаю телефон, но на этот раз совсем забыл это сделать. Я разобрал чемодан, принял душ и только начал бриться электрической бритвой, как в дверях ванной показался запыхавшийся Фриц.

– Телефон, – объявил он. – Мистер Корриган хочет говорить с шефом.

– Спасибо. Я забыл переключить. Сейчас иду.

В канцелярии я нажал на соответствующую кнопку и поднял трубку.

– Арчи Гудвин слушает.

Я ожидал услышать миссис Адамс, но у телефона был сам Корриган. Он коротко сказал, что хочет говорить с Вульфом, а когда услышал, что тот будет, возможно, только после одиннадцати, добавил:

– Вульф сможет нас принять?

– Кого? – спросил я.

– Меня и моих компаньонов.

– Вас устроит одиннадцать? Или половина двенадцатого?

– Одиннадцать, если можно. Мы будем точны.

Прежде чем вернуться к себе и закончить бритье, я соединился с теплицей по внутреннему телефону.

– Ты прав, – сказал я шефу. – Раз начатое движение нелегко остановить. Компаньоны будут у нас в одиннадцать.

– Ага… Может, обойдется без наших стараний.

Сейчас только половина одиннадцатого, времени у меня достаточно. Правда, нужно одеваться быстро, а я чертовски не люблю этого.

Когда я наконец спустился в канцелярию, то был готов ко всему, не исключая того, что двухчасовой сон придется отложить.

Юристы опоздали на десять минут, и Вульф уже сидел за своим столом, когда они прибыли. Прежде чем начался разговор, я обратил внимание на одну мелкую, но занимательную деталь. Напротив стола шефа стоит кресло, обитое красной кожей. Место самое удобное для посетителей. Если посетителей двое или больше, как правило, там сидит самый главный гость. Когда компаньоны посетили нас в прошлый раз, старшему досталось кресло, но сегодня его занял седовласый непрерывно мигающий Фред Бриггс, дядюшка Элен Трой. Казалось, этого никто не заметил, кроме меня, что тоже было весьма знаменательно. Когда все уселись, ближе всех ко мне оказался Эммет Филпс – энциклопедия с длинными руками и ростом около шести футов. Вторым был Корриган, третьим – Луис Касбон, неповоротливый и заспанный Преемник О’Маллея в судебных залах. Наконец, самый дальний стул занимал лишенный адвокатских прав О’Маллей – человек с гримасой разочарования на постоянно искривленных губах.

Вульф обвел взглядом всех присутствующих.

– Я вас слушаю, – сказал он, и когда разом заговорили трое, добавил: – Я не умею разговаривать в суматохе.

Фредерик Бриггс, занимающий кресло, обитое красной кожей, решительно хихикнул и взял слово:

– В первый раз, – начал он медленно и очень выразительно, – я пришел сюда со своими компаньонами вопреки своему желанию. Мы тогда просили, чтобы вы спрашивали нас обо всем, что сочтете важным. Сегодня мы сами хотели бы задать вам пару вопросов.

Может быть, вы помните, что ваши методы я определил как неэтичные и возмутительные. Я утвердился в своем мнении, когда, подделав почерк одного из нас, вы сфабриковали надпись на полях заявления Дайкеса с просьбой об уходе, а бумагу показали полиции. Как вы определяете этот поступок?

– Никак, мистер Бриггс.

– Это… Это невероятно. – Бриггс снова часто заморгал. – Я решительно требую… требую ответа…

– Сейчас вы его получите, – ответил спокойно Вульф, – Как вы сказали, надпись была сделана почерком Корригана. Существует три ответа на вопрос, кто ее сделал. Первый: Корриган, довольно давно. Второй: я, совсем недавно. Третий: один из вас, не исключая Корригана, после моей просьбы дать мне какое-нибудь письмо Дайкеса или до нее. Заявление лежало в бумагах фирмы, и доступ к нему был свободным. Конечно, вы не знаете, какой из этих ответов верен, если только это не ваша работа. На вопросы полиции вы ответили, что надпись эту никто из вас не делал, – Вульф уперся ладонью о край стола. – Ведь вы не приписываете мне монополии на фальшивые показания?

– Это все увертки. Мы требуем…

– Успокойся, Фред, – гневно прервал Бриггса Касбон. Его заспанные глаза ожили. – Я говорил, что мы недалеко уедем, разговаривая таким образом. Мы не в суде, который мог бы вынести решение, если бы знал, как за это взяться. Перейдем к существу дела.

– Он не делал этого. – Филпс, малозаинтересованный ученый, тоже был рассержен – Пусть говорит Кон.

О’Маллей отрицательно покачал головой. Его губы были искривлены даже тогда, когда он говорил.

– Спасибо, Эммет. Я лишен прав. Ты забыл.

– Говори, Фред! – предложил Корриган младшему компаньону, правда, не по возрасту..

– По моему мнению, – бросил Бриггс в адрес компаньонов, – мы должны требовать ответа, но я отказываюсь вопреки своей воле. – Мигая, он вновь обратился к Вульфу. – Это жизненно важное дело для всех нас, не исключая О’Маллея. Поэтому мы выступаем как единомышленники. Ваши взгляды представляются нам следующими. Главной причиной смерти Леонарда Дайкеса был роман, написанный под псевдонимом. Тот же роман был причиной смерти двух женщин. Кто-то, принадлежащий к нашей компании – один или несколько, – связан с рукописью этого романа, а следовательно, и с серией убийств. Так?

Вульф утвердительно кивнул головой.

– Плохо сформулировано, но суть верна.

– Прикажите своему помощнику записывать, и я сформулирую иначе.

– Успокойся, Фред! – вновь не выдержал Касбон. – Ведь все приняли твое мнение. Чего ты еще хочешь, говори дальше.

Бриггс, мигая, посмотрел на него.

– Я хотел бы говорить так, чтобы меня не прерывали. Ведь мы выступаем все вместе, – сказал он и вновь повернулся к моему шефу. – Хорошо. Вы приняли мое мнение. В таком случае вам необходимо знать содержание романа, правда?

– Да.

– Для нас, компаньонов, оно имеет огромное значение, равно как и для мистера О’Маллея. Ведь так?

– Разумеется.

– Следовательно, если бы мы смогли это сделать, наши старания узнать содержание рукописи были бы вполне понятны и оправданы. Вы согласны?

Вульф, потянул себя за кончик носа.

– Я не хотел бы прибегать к уверткам, но думаю, что такие действия иногда вполне объяснимы, хотя и не всегда оправданы. Да – если они совпадают с защитой интересов закона. Нет – если хотят уберечь преступника.

– И речи быть не может о сокрытии преступления.

Вульф пожал плечами.

– Скоро мы узнаем об этом наверняка, вы правы,

– Спасибо. Мистер Корриган отправился в Калифорнию, чтобы узнать содержание рукописи. По тем же соображениям мы пришли сюда. Мы догадываемся, каким образом вы узнали о поездке Корригана. Ваш помощник был там, столкнулся с мистером Корриганом и закрыл ему путь к рукописи. Отсюда следует, что мистер Гудвин взял рукопись, а значит, содержание романа стало известно и ему, и вам. Вы считаете, что наша фирма связана с этим делом. Вы убедили в этом полицию. Вы сфабриковали надпись на полях заявления.

– Докажите! – резко бросил Вульф.

– Брось, Фред, – посоветовал Бриггсу О’Маллей. – Не упирайся, все равно не поможет.

– По возможности докажу. Я оставляю за собой это право на будущее. Но независимо от этого мы требуем познакомить нас с содержанием рукописи. Вы втянули нас во все это и теперь должны подтвердить свою позицию. Мы требуем! – Бриггс осмотрелся вокруг, не переставая моргать. – Так что? Ведь все достаточно исчерпывающе и ясно?

Компаньоны согласились с ним.

– Конечно, ясно, – хмыкнул Вульф. – Настолько, что формулировка последнего требования заняла немало времени. Такое шумное посещение было совсем ни к чему. Почему, черт побери, один из вас не мог позвонить и спросить меня о содержании рукописи?

– Что вы сказали? – оживился Касбон.

– Что я не вполне готов.

– Готов? К чему?

– К наступлению.

Нужно было услышать эти два коротких слова, чтобы оценить эффект. Вульф сказал их не тихо и не громко, он не изменил нормального звучания голоса. Но если кто-нибудь из присутствующих боялся, то, бесспорно, должен был почувствовать угрозу, заключенную в двух словах, сказанных ясно и спокойно. Юристы переглянулись.

– Значит, вы отказываетесь нас проинформировать? – спросил Бриггс обиженным тоном.

– Сейчас да. Я не совсем готов. Вы, как практикующие адвокаты, несомненно знаете, что сила ваших доказательств зависит от способа и времени их обнародования. Доказательства, которыми я владею, добыты не без труда, и я намерен использовать их во всей силе.

– Ну, что я говорил? – сказал, вставая, Эммет Филпс. – Разговор с ним – это напрасная трата времени.

– Мистеру Филпсу надоело, – сухо вставил Вульф.

– Купите у него информацию, – предложил О’Маллей. – Предложите какую-нибудь цену. Расход покроется за счет торговых доходов фирмы, правда, Эммет? – Он встал со стула. – Только не рассчитывайте на меня, я разорен.

– Я хотел бы предупредить дальнейшие упреки, свидетельствующие о злом умысле, – взял слово Вульф. – Держать себя в руках и сдерживать других для меня неприятное занятие. Я буду совершенно искренен, если скажу, что мне не хватает пары фактов, чтобы перейти в наступление. Атака без соответствующей подготовки или преждевременное открытие карт были бы глупостью. А я не глупец.

Касбон сорвался, подошел к столу и, опираясь о край руками, наклонился над Вульфом.

– Я тоже буду искренен и скажу, что думаю. Это все для отвода глаз. О рукописи вы знаете не больше, чем мы. Сегодня вы находитесь в том же положении, в каком находились, когда мы были здесь восемь дней назад. – Касбон выпрямился и повернулся к коллегам. – Идемте. Это аферист. – Он с отвращением посмотрел на меня. – Вы, Гудвин, тоже. Плохо, что не я поехал в Калифорнию вместо Корригана. Вы попали бы на скамью подсудимых.

Он вышел из канцелярии. Филпс и О’Маллей поспешили за ним. Корриган, который за все время не сказал ничего, достойного внимания, по-видимому, хотел заговорить, даже сделал шаг в сторону стола. Однако он изменил намерение: посмотрел на меня искоса и направился к выходу. Бриггс встал с кресла, обшитого красной кожей, посмотрел на Вульфа и еще раз моргнул;

– Моя оценка ваших методов и действий подтвердилась еще раз, – объявил он, повернулся и вышел

Я встал на пороге канцелярии и некоторое время смотрел, как гости управляются с плащами. Хотел проводить их как полагается, но меня опередил Филпс. Он открыл дверь и держал ее до тех пор, пока все не вышли. Потом трахнул ею изо всех сил, чтобы не было сомнения в том, что она захлопнулась. Я вернулся, уселся за стол и позволил себе широко зевнуть. Вульф, развалившись, сидел в кресле, глаза его были закрыты.

– Рассчитываешь на дальнейшие действия противника? – спросил я. – Или же мы. тоже начинаем действовать?

Ответа не последовало. Я зевнул еще раз.

– Иногда, – продолжал я, – ты видишь самую суть дела и говоришь голую правду, без уверток. Так было, когда ты сказал, что тебе не хватает лишь пары фактов, чтобы перейти в наступление. Кто-то мог бы подумать, что этого слишком мало, но он был бы неправ. Приходит на ум один из фактов: ученый Филпс – любитель литературы и совершил три убийства, потому что роман был плохой и он не мог его видеть.

Вульф не сказал ни слова и не пошевелился. Тогда я взорвался – вскочил со стула и заорал:

– Возьмись за работу, черт побери! Придумай что-нибудь! Сделай!

– А я еще обрадовался, что он вернулся домой. Даже признался ему в этом, – буркнул Ниро не открывая глаз.