Намек инспектора относительно гонорара, был, надо сказать, вполне обоснованным. Вульф терпеть не мог напрягать свой мозг только ради так называемой работы. В течение тех лет, что я числюсь у него в платежной ведомости, всего несколько раз удалось встряхнуть Ниро делами, не подкрепленными солидной оплатой. Но он не бездельник. Ведь на свои доходы частного детектива содержит старый дом и оранжерею в мансарде, полную орхидей, и Теодора Хорстмана – садовника, состоящего при орхидеях, и Фрица Бреннера – лучшего повара в Нью-Йорке, и меня – Арчи Гудвина, который просит о прибавке, когда шьет себе новый костюм, и, случается, эту прибавку получает.

В январе и первой половине февраля дела шли неважно. Обычной работой занимались только Саул Пензер, Фред Даркин и Орри Кассер, а Вульф и я ограничивались общим надзором за делами. Правда, было дело махрового гангстера, и во время небольшой стычки с ним во Фреда стреляли. Наконец, почти через шесть недель после визита Крамера, в понедельник утром позвонил по телефону неизвестный нам Джон Р. Веллимэн, просил принять его, и я сказал, чтобы он явился в шесть часов вечера. Когда он пришел, на несколько минут раньше срока, я провел его в канцелярию и усадил в кресло, обитое красной кожей, ожидать возвращения Вульфа из оранжереи. Возле кресла я поставил столик, чтобы мистеру Веллимэну было удобно писать, например в чековой книжке. Посетитель был лысеющим, маленьким сутулым человеком, с носом не столь солидным, чтобы служить опорой для очков без оправы. Его заурядный серый костюм и дополнявшие его аксессуары не свидетельствовали о больших деньгах, но клиент сообщил мне по телефону, что является оптовым торговцем из Пеории, штат Иллинойс, а у меня было достаточно времени, чтобы справиться о нем в банке. Мы взяли бы у него чек, если позволит ситуация.

Когда мой шеф вошел в контору, Веллимэн встал, чтобы пожать ему руку. Иногда Вульф старается скрыть, с какой неохотой он подает руку чужому, иногда же не дает себе труда сдержаться. В этот раз он повел себя не наихудшим образом, затем обогнул стол и водрузил свои сто сорок килограммов живого веса на единственное в мире кресло, которое соответствовало его габаритам.

– Я вас слушаю, – начал он разговор.

– Я хотел бы вас нанять.

– С какой целью?

– Чтобы разыскать… – Веллимэн внезапно умолк, а его мясистый подбородок задрожал. Затем он с усилием поднял голову, снял очки, потер пальцами веки. Ему было довольно трудно вновь водрузить очки на нос.

– Я не совсем владею собой, – начал он извиняющимся тоном. – Почти не спал последнее время. Я ужасно устал. Мне бы хотелось, чтобы вы нашли убийцу моей дочери.

Шеф многозначительно посмотрел в мою сторону, а я потянулся за блокнотом и карандашом, чего наш гость даже не заметил. Вульф несколько мгновений молчал. Затем спросил:

– Когда была убита ваша дочь, как и где?

– Семнадцать дней назад, в пятницу, второго февраля, вечером, на нее налетел автомобиль в парке Ван Кортлэнд, – ответил Веллимэн, уже вполне овладев собой. – Я должен немного рассказать о ней.

– Слушаю вас.

– Я живу с женой в Пеории, штат Иллинойс. Уже более двадцати лет там у меня свое дело. У нас был один-единственный ребенок, дочь Джоан, мы ей… – Он снова на некоторое время умолк.

– …Мы ею очень гордились. Четыре года тому назад она с отличием окончила Смит-колледж в Нордхемптоне и получила место в известной издательской фирме Охолла и Хэнна. С работой она справлялась прекрасно. Я знаю об этом от самого мистера Охолла. В ноябре прошлого года ей исполнилось двадцать шесть лет. – Мистер Веллимэн сделал неопределенный жест. – Глядя на меня, трудно поверить, что у меня может быть красивая дочь. Но Джоан была красива: все это признавали. И на редкость образованна… – Он вынул из кармана большой конверт и встал с кресла, чтобы отдать Ниро пачку фотографий. – Пожалуйста… Это двадцать лучших снимков. Они отобраны для полиции. Но полиция их не использовала, и я отдаю вам. Пожалуйста, взгляните.

Я подошел поближе, и Вульф протянул мне одну из этих фотографий. «Красивая» – сказано слишком сильно, но не стоит скрывать, что Джоан была очень интересной молодой особой, если копия верно передает оригинал. Правда, на мой вкус, у нее был слишком выделяющийся подбородок, но такие глаза и лоб должны были устроить и более требовательного отца.

– Она была прекрасна, – повторил еще раз Веллимэн и снова осекся.

Вульф терпеть не мог всякой напыщенности и аффектации.

– Я предложил бы, – фыркнул он, – чтобы вы избегали таких слов, как «гордость» или «прекрасна». Легче разрешать задачу, оперируя сухими фактами. Возможно, вы хотели бы нанять меня, чтобы я нашел того, кто вел автомобиль, сбивший вашу дочь?

– Я последний идиот, – деловито заявил клиент.

– В таком случае можете меня не нанимать.

– Я не о том. И последний идиот не потому, что хотел вас нанять, а, намереваясь энергично взяться за дело, я должен был сделать это много раньше. Просто я не владел собой. Как это было? В субботу, две недели тому назад, мы получили телеграмму о смерти Джоан. На машине поехали в Чикаго, а оттуда самолетом прилетели в Нью-Йорк. Мы видели ее останки. Колеса автомобиля прошли поперек тела, а на голове, над правым ухом, был явный след от удара. Я говорил на эту тему с полицейскими и врачом, который проводил вскрытие.

Веллимэн теперь был полон энергии.

– Я не могу себе представить, чтобы Джоан прогуливалась по малолюдной части парка, вдали от главной аллеи, в холодный зимний вечер. Не может себе этого представить и моя жена. И откуда рана над ухом? Ведь колеса автомобиля не задели ее головы. Полицейский врач считает, что она могла удариться, падая, но говорит это крайне неуверенно, и я в это не верю.

Полицейские твердят: следствие продолжается, они делают все, что могут, но я им тоже не верю. Они полностью приняли версию о дорожном лихаче, который скрылся после происшествия, и стараются лишь найти машину. Я же, напротив, подозреваю, что здесь пахнет убийством и, насколько могу судить, знаю имя убийцы.

– Вот как? – Вульф слегка приподнял брови. – А вы говорили об этом полиции?

– Разумеется. Не раз. Но они только кивают и повторяют: «Следствие продолжается». До сих пор ничего не сделали и не сделают. Именно поэтому я и решил обратиться к вам…

– У вас есть какие-нибудь доказательства?

– Да. – Из внутреннего кармана пиджака клиент вынул конверт. – Я считаю это доказательством, а полиция, кажется, нет. Джоан каждую неделю писала домой. Она почти никогда не приносила нам разочарований. – Из конверта Веллимэн вынул вчетверо сложенный листок и старательно его расправил. – Я перепечатал на машинке ее письмо от первого февраля. Это был четверг. Оригинал находится в полиции. Прочту вам фрагмент:

– «Да, хочу сообщить вам о странной встрече, которая состоится у меня завтра вечером. Как вы знаете, мистер Хэнн требует, чтобы отказы, посылаемые авторам, были подписаны кем-нибудь из сотрудников, если только речь не идет об абсолютной чепухе, что, увы, случается часто. Поэтому довольно много рукописей я возвращаю со стереотипной запиской, подписанной моим именем. То же делают и другие рецензенты.

Так вот, прошлой осенью я так же поступила с романом некоего Берта Арчера и, как вы понимаете, совсем об этом забыла.

Но вчера позвонил мне какой-то мужчина и представился как Берт Арчер. Он спросил меня, припоминаю ли я записку, с которой вернула ему рукопись. Я ответила, что помню, и он поинтересовался, читал ли еще кто-нибудь этот роман. Я ответила, что нет, и тогда этот тип выступил с предложением. Он сказал, что будет платить мне двадцать долларов в час, если я соглашусь обсудить с ним этот роман и сделать поправки! Ну и что вы думаете? Даже если понадобится только пять часов, то мне перепадает круглая сотня сверх программы! Эта сумма, правда, недолго пробудет в моем кошельке, что не удивит, вероятно, моих любимых и заботливых родителей, которые хорошо знают свою доченьку. Завтра мы должны встретиться сразу после работы…»

Веллимэн протянул руку, в которой держал листок.

– Джоан написала…

– Можно на это взглянуть? – прервал его Вульф.

Он наклонился вперед, и глаза его заблестели. По-видимому, письмо Джоан Веллимэн произвело на него большое впечатление. Но когда он взял бумагу в руки, то едва взглянул и сразу передал мне. Я читал письмо и одновременно слушал разговор.

– Джоан написала это в четверг, первого февраля. Встреча была назначена на следующий день, пятницу, сразу после работы. В субботу утром ее тело было найдено в боковой аллее Ван Кортлэнд. Ведь можно предположить, что тот человек ее убил?..

Вульф снова развалился в кресле.

– А не было ли установлено нарушение закона о неприкосновенности личности? Я имею в виду насилие.

– Нет. – Веллимэн закрыл глаза и стиснул зубы. Через некоторое время он поднял веки. – Нет. Ничего такого не подтвердилось.

– А что говорят в полиции?

– Что ищут повсюду этого парня Арчера, и никаких следов. Я думаю…

– Чепуха. След должен быть. Ведь у издательства есть какие-то картотеки. Прошлой осенью этот тип прислал рукопись. Возвращена она с запиской вашей дочери. Как возвращена, куда?

– По адресу, который он оставил: до востребования, почтовое отделение Клинтона, на Десятой улице. – Веллимэн разжал пальцы и повернул одну руку ладонью вверх. – Я не утверждаю, что полиция провалила дело. Может быть, она делает все как следует, но факт остается фактом: прошло семнадцать дней – и ничего. Меня не удовлетворяет то, что я слышал от них вчера и сегодня утром. И я не хочу, чтобы дело закрыли. Полиция квалифицирует его как непреднамеренное убийство, то есть просто случайность. Я не знаю нью-йоркскую полицию, но вы можете поверить в такую случайность?

– Хм… Не исключено… – проворчал мой шеф. – И вы хотите, чтобы я доказал, что это было убийство, и указал на убийцу?

– Да. – Клиент заколебался. Открыл рот, потом закрыл. Искоса посмотрел на меня и перевел взгляд на Ниро. – Полагаю, то, что я хочу сделать, похоже на месть. Так же думает моя жена и священник нашего прихода. На прошлой неделе, когда я был дома, они оба так говорили. Жажда мщения – грех, это очевидно. Но я уверен в своей правоте и буду стоять на своем. Даже если речь идет о водителе, который просто убежал после происшествия. И сильно сомневаюсь, что полиция его найдет. Ну а я не возвращусь в Пеорию, не буду торговать продовольственными товарами, пока эта дрянь, нечаянный убийца или злоумышленник, не будет схвачен и не понесет наказания.

У меня процветающее, хорошее дело и кое-какой достаток. Я никогда не думал, что умру в нищете. Но Богом клянусь, пойду на это, лишь бы разыскать преступника, убившего Мою дочь. Может быть, я не должен признаваться в этом. Разве я знаю? Вы известны мне только понаслышке. Может быть, вы откажете в помощи тому, кто питает столь нехристианские чувства? Трудно, но я хочу поставить вопрос честно.

Клиент снял очки и стал протирать стекла носовым платком. Это говорило в его пользу. Он не стремился принудить моего шефа смотреть на него, когда тот будет принимать решение, брать ли на себя труд помочь такому мерзавцу, как Джон Р. Веллимэн из Пеории, штат Иллинойс.

– Я тоже хочу быть честным, – ответил сухо Вульф. – Обычно проблемы мести я не принимаю в расчет, когда решаю, браться или не браться за дело. Однако ваша откровенность была ошибкой, так как вместо двух тысяч гонорара я потребую теперь пять. И совсем не собираюсь вас разорять. Но коль скоро полиция ничего не достигла в течение семнадцати дней, наша работа потребует, конечно, немало времени и наличных. Еще немного информации, и мы стронемся с места.

– Я хотел бы поставить вопрос честно, – с чувством повторил Веллимэн.

Когда через полчаса он ушел, на столе под пресс-папье лежал чек и копия письма Джоан, а мой блокнот был заполнен информацией, даже слишком обильной, чтобы сдвинуться с места, как выразился Ниро.

Проводив клиента в холл, я подал ему пальто, а когда открыл дверь и Веллимэн протянул мне руку, с удовольствием пожал ее.

– Вы не обидитесь на меня, если я буду звонить довольно часто? – спросил он. – Хотел бы постоянно быть в курсе дела. Постараюсь не надоедать. Не такой уж я настойчивый человек.

– Конечно, звоните, сколько вам будет угодно. Я всегда могу ответить: ничего нового.

– Он хороший человек, этот мистер Вульф?

– Первый класс, – заявил я с уверенностью.

– Хм… Я на это рассчитываю, – буркнул он и вышел на ледяной западный ветер.

Я стоял в дверях, пока Веллимэн не сошел со ступеней, потому что его состояние будило опасение – как бы бедняга с них не свалился. Возвращаясь в кабинет, я остановился и потянул носом. Фриц готовил свиные котлеты в соусе, который изобрел в компании с моим шефом, и хотя дверь кухни была заперта, я смог по достоинству оценить аромат. В конторе, удобно устроившись в кресле, с закрытыми глазами сидел Вульф. Я взял чек и, оглядев его ласковым взглядом, запер в сейф. Затем подошел к столу Вульфа, чтобы еще раз посмотреть на фотографию бедной Джоан. Да, если копия повторяла оригинал, было бы очень приятно познакомиться с такой девушкой.

– Ну что ты работаешь, отдохни. Ужин через десять минут, – сказал я и добавил, когда Вульф приоткрыл глаза: – Ну и что? Имеем убийство?

– Разумеется, – ответил он высокомерно.

– Тем лучше для нас, но почему ты так думаешь? Полагаешь, что она бы не выбралась на уединенную прогулку по парку в феврале?

– Нет, – прокричал он. – Изволь найти более подходящий довод.

– Я? Я должен найти довод?

– Ты, Арчи. Сколько лет я учил тебя наблюдать, а ты все сваливаешь в одну кучу. Недавно инспектор Крамер показал нам список из пятнадцати имен. Седьмым из них было: Берт Арчер. В день своей смерти мисс Веллимэн встретилась с кем-то, кто представился, как Берт Арчер. Леонард Дайкес, который составил список имен, был убит. Только дурак мог бы не принять гипотезу о том, что мисс Веллимэн тоже пала жертвой убийства.

Я повернулся на пятках, сделал два шага к своему вращающемуся креслу и установил его так, чтобы сесть лицом к шефу.

– А… – проворчал я. – Я отнесся к этому как к стечению обстоятельств, ведь…

– Не морочь мне голову! Ты совсем об этом не думал. Снова говоришь глупости. Арчи.

– Ты прав. Я не электронномыслящий.

– Такого выражения не существует.

– Существует с той минуты, как оно принесло мне пользу, – вспылил я. – Речь идет о том, что мой разум не посещают мгновенные озарения. Крамер показал нам эту записку пять недель назад. Я едва на нее взглянул. Ты, я знаю, тоже. Но я – не ты. Вдумайся в обратную ситуацию. Что если бы я запоминал раз прочитанные имена, а не ты? Я был бы тогда хозяином, этого дома и банковского счета, а ты работал бы як меня. Тебя устроит такое положение? А может, все же предпочитаешь то, что есть? Выбирай!

– Позвони Крамеру, – коротко бросил Вульф.

– Будет сделано! – воскликнул я и повернулся к телефонному аппарату.

Этот разговор задел меня за живое. Так или иначе, весь вечер я задавал себе вопрос, что могут думать о моих умственных способностях Вульф и Крамер. Они всегда одинаково реагируют только на мои промахи. Не хвалю себя, но не скрываю – хочу, чтобы принимали меня таким, каков я есть. К слову, ни мой шеф, ни инспектор не потрудились бы поинтересоваться моим состоянием, даже если бы заметили его.