Семь тридцать. Девушки убирались в маленькой кухоньке Жерти, а Перри Мейсон, после обильной еды и телефонных разговоров с Дрейком, растянувшись в единственном на весь дом кресле, пускал колечки дыма, изучал узор выцветшего ковра и слушал радио. Как предполагал Дрейк, на поиски Флетвуда может понадобиться дней восемь.

Через открытое окно лился свежий воздух, но явно в недостаточном количестве, чтобы заглушить запахи кухни.

В третий раз за последние десять минут адвокат посмотрел на часы. Телефон заставил его вскочить.

– Алло!

Издалека, изменившийся от волнения, донесся голос Дрейка.

– Его нашли, Перри!

– Флетвуда?

– Да!

– Где он?

– Прячется на маленькой ферме в горах, в пяти милях от места аварии.

– Одну минуту, Дрейк, возьму блокнот. Продолжайте, Пол.

– Сначала ориентируйтесь на плакат с надписью: «На протяжении пятидесяти миль местность провизией не снабжается». В этом месте поставьте счетчик спидометра на нуль.

– Нижнее направление? – уточнил Мейсон.

– Да, в ста метрах от большой дороги, в долине.

– Хорошо. Я понял. Дальше?

– Вы сделаете тридцать две мили, – продолжал Дрейк. – Это приведет вас на вершину горы. По другую сторону гребня – долина, вдоль которой поток, вернее, просто ручей. Там чувствуешь себя совсем оторванным от жилья, но справа вы увидите маленькую дорогу. Поезжайте по ней. Вы приедете прямо к посту и бакалейной лавке. Ваш спидометр покажет тридцать четыре мили. Поверните еще раз направо. Дальше отвратительно выложенная мелкими камнями дорога приведет на маленькое плато, посредине которого, окруженный прекрасным лугом, стоит маленький домик – ферма. На ящике для писем вы прочтете: «П. Е. Овербрук». Этот тип, кажется, далек от всего. У него даже нет электричества, радио.

– Он раньше был знаком с Флетвудом?

– Я не могу вам этого сказать. Мой человек видел, как Флетвуд прогуливался вокруг фермы, вот и все.

Мейсон все повторил.

– Это действительно он, Пол?

– Безусловно,

– Ну что ж, дело сделано, – сказал адвокат. – Контакт с вашим человеком поддерживается?

– В бакалее есть телефон, но это требует времени. Ведь надо дойти до него. А потом, это ведь деревенские условия: вас подслушивают.

– Я знаю, – ответил Мейсон. – Если будет что-нибудь новое, пусть мне просигналят, когда я буду проезжать бакалею. Мы немедленно отправляемся.

Мейсон повесил трубку.

– Вы все пометили, Делла?

– Да, шеф.

– Исчезаем!

Пятнадцать секунд спустя они бросились в подъемник. Жерти растирала свои руки, покрытые смягчающим кремом.

Автомобиль с полным баком, способный выжать все сто сорок по хорошей дороге, как чистокровный скакун, сжатый коленями наездника, помчался по бульвару с такой скоростью, которая обычно приводит в тюрьму. В девять пятьдесят позади остался Спрингфельд.

Двадцать минут спустя Делла, наблюдавшая за спидометром, положила руку на рукав Мейсона.

– Мы приближаемся, шеф.

Адвокат сбавил скорость.

Еще несколько минут, и они проехали освещенную вывеску почтового поста и бакалейную лавку.

Поворот руля вправо, влево, и они очутились на затерянном среди гор плато.

Темный дом вместе с амбаром четко обрисовывался на звездном небе. Свирепо залаял пес. Его глаза фосфорически сверкнули в лучах фар.

Мейсон выключил свет. Пес немедленно замолчал, и воцарилась тишина, нарушаемая только треском радиатора, остывающего на холодном горном воздухе.

– Этот пес не кажется сердитым, – сказал Мейсон, выходя из машины.

Большая собака галопом помчалась к нему и стала обнюхивать икры.

– Эй! Кто-нибудь! – закричал адвокат.

За одним из окон вспыхнула спичка, потом разлился желтый свет керосиновой лампы.

– Кто такие? – спросил мужской голос.

– Срочное поручение, – ответил Мейсон. – Откройте!

На оконном стекле обрисовалась массивная тень. Свет газолиновой лампы прибавился к слабому свету керосинки. Послышались шаги, и дверь отворилась.

Овербрук, великан в ночной рубашке, заправленной в холщовые штаны, с фонарем в руках, появился на пороге.

– Говорите вы, Жерти, – прошептал Мейсон.

Она вышла вперед и остановилась в свете фонаря.

– Мистер Овербрук? – спросила она голосом, дрожащим от волнения.

– Это я, мисс.

– О! Как я счастлива! воскликнула Жерти. – Вильям у вас, не гак ли? Он хорошо себя чувствует?

– Виьям? – повторил удивленный человек.

– Это ее муж, – пояснил Мейсон.

Великан-фермер покачал головой.

– Человек, который потерял память, – пояснил дальше Мейсон.

– О! – воскликнул Овербрук, – Ну конечно, да! Вы его родственница?

– Он мой муж!

– Как вы узнали, что он здесь?

– Мы повсюду искали его, – ответила Жерти. – Он здоров?

– Наружность домика обманчива, ведь это жилище для холостяков. Но все равно заходите. Вечер сегодня сырой.

Они по одному прошли в маленькое помещение у входа.

– А где Вильям? – спросила Жерти.

– Сбоку.

Овербрук открыл дверь.

– Эй! Старина!

– Что? – спросил сонный голос.

– К вам пришли. Идите сюда.

– Я не хочу никого видеть. Я хочу спать!

– Я пойду за ним, – сказал фермер, пожимая плечами. – Он устал. Ничего удивительного после дня, который был у него.

Фермер прошел в соседнее помещение, из которого послышались голоса.

– А он не попытается удрать через какой-нибудь черный ход, шеф? – спросила Делла.

– Если он удерет, – заявил Мейсон, – то практически признает себя виновным. Нет, он нам представится потерявшим память. Вот увидите!

Голоса в соседнем помещении смолкли, и послышались шаги. Вернулся Овербрук.

– Я не знаю, как поступить, – сказал он. – Его надо было доставить сюда?

– Вы сказали ему, что здесь его жена?

– Нет. Только то, что его хотят видеть.

– Самое лучшее, – заметил Мейсон, – это сделать ему сюрприз. Ему нужна встряска, неожиданность. Амнезия – это результат безволия, тенденция разума избегать всего, что неясно и требует усилий для восприятия. Это убежище. Человек закрывает дверь своего мозга перед всякими волнениями И даже мыслями, которые могут вызвать это волнение. Лучшее лекарство от этой болезни – это шок. Нужно, чтобы он увидел нас неожиданно. Не говорите ему, кто здесь, и не подготавливайте его к встрече. Просто скажите, что его хотят видеть. Кстати, как он попал сюда? Кто его привез?

– Появился он прошлой ночью, – ответил Овербрук. – Его качало. Залаял пес. Я сперва подумал, что на какого-нибудь зверя. Но по стойке пса я понял, что лает он на человека. Я выглянул: никаких автомобилей. Край, знаете ли, пустынный. Я зарядил свое ружье и зажег фонарь. Человек подошел к двери и постучал. Я попросил представиться. Последовал ответ, что он этого не знает. Мы поговорили таким образом несколько минут, и я вышел. Пес держал его в напряжении, пока я ощупывал его карманы в поисках оружия. Ничего. Даже носового платка. Никаких бумаг, конвертов. Вообще ничего.

– Странная история, – сказал Мейсон.

– Ничего, кроме толстой пачки денег, – продолжал Овербрук. – Достаточно толстой, чтобы озадачить и лошадь.

Естественно, мне все это показалось подозрительным. Тогда он поведал свою историю, сказал, что находится как бы в тумане, не помнит, кто он, очень устал и хочет спать. Он не хотел, чтобы узнали о его местонахождении.

Прибавил, что будет помогать мне по дому, даст денег, сделает все, что захочу, лишь бы я позволил ему отдохнуть.

– Бедный малый подвержен припадкам такого рода, – сочувственно проговорил Мейсон. – К счастью, они делаются все реже и реже. Это третий за восемнадцать месяцев.

– Контузия от разрывного снаряда? – спросил Овербрук.

– Да. Последствия войны.

Дверь спальни открылась, и появился мужчина лет тридцати, с блуждающим взглядом, полуоткрытым ртом, и посмотрел на присутствующих безразличным взглядом.

С тонкой талией, сухощавый, он не должен был весить более восьмидесяти кило.

– Вильям! – вскричала Жерти, бросаясь к нему.

Флетвуд сделал шаг назад.

– О! Вильям! Мой дорогой! – всхлипывала Жерти, повиснув у него на шее.

Мейсон глубоко вздохнул.

– Благодарение богу! Это действительно Вильям, – пробормотал он.

Овербрук улыбался, как огромный купидон, соединяющий двух любящих существ.

– У него не было с собой багажа? – спросил Мейсон.

– Он появился таким, как вы видите его сейчас, – ответил Овербрук. – Я одолжил ему бритву и купил зубную щетку.

– Идем, дорогой Вильям, – сказал Мейсон, похлопывая Флетвуда по плечу. – Мы отвезем вас домой.

– Домой? – озабоченно спросил Флетвуд.

– О! Вильям! – воскликнула Жерти. – Ты меня не узнаешь, дорогой?

– Я никогда в жизни вас не видел, – ответил тот с уверенностью.

Мейсон расхохотался.

– Вы совершенно в этом уверены, старина? – вскричал он. – Вы не узнаете Жерти, вашу жену?

Флетвуд посмотрел на него взглядом затравленного зверя.

– Нет, нет, он ничего не знает, бедный, дорогой! т– сказала Жерти. – Как вы можете хотеть, чтобы он знал? Пойдем, мой бедный друг, а? И напугал же ты нас!

– Домой? А где это?

– Вильям! – закричала Жерти с рыданием в голосе. Потом овладела собой и продолжала: – Не думай об этом. Врачи сделают все, чтобы ты выздоровел и все вспомнил.

– Сколько мы вам должны? – спросил Мейсон у фермера.

– Ничего! Ни одного цента? Я сделал, что мог, вот И все!

Адвокат вытащил из кармана билет в двадцать долларов.

– Купите себе что-нибудь, – сказал он. – Какой-нибудь сувенир в память о нашей встрече. А теперь, Вильям, в дорогу!

– В дорогу? Куда?

– Домой, конечно, – ответила Жерти. – Идем, дорогой! Ты все увидишь!

– Вы мне не жена, – сказал Флетвуд. – Я не женат.

Мейсон задыхался от смеха.

– Нет! – продолжал упрямо тот.

– Это вы наверное знаете, мой дорогой? – спросил он тем снисходительным тоном, которым говорят с детьми.

– Я это чувствую, – ответил Флетвуд.

– Это не может так продолжаться, – проговорила со слезами Жерти.

– Не торопитесь, миссис Раймонд, – сказал ей Мейсон. – На вашем месте я действовал бы спокойнее.

Флетвуд раскачивался с задумчивым видом, выискивая какой-нибудь предлог или зацепку и не находя их.

– Сожалею, что мы вас потревожили, – сказал Мейсон, пожимая руку фермеру, – но вы ведь сами понимаете, что такое амнезия! Мы не могли ждать до завтра. Он мог встать и убежать ночью, не сознавая, как это опасно!

– О! Я отлично помню, как пришел сюда, – сказал Флетвуд. – Вы можете меня оставить. Я приду завтра.

– А как вы попали сюда? – спросил Мейсон с недоверчивой улыбкой.

– Пешком.

– Откуда?

– С большой дороги.

– А как вы очутились на большой дороге? С кем вы были?

– Я пользовался автостопом.

– Где?

Флетвуд метнул на Мейсона холодный и враждебный взгляд.

– Я не знаю, – проворчал он.

– Вот видите? – обратился Мейсон к фермеру. – Я, может быть, не должен был его расспрашивать. Мне только хотелось знать, до какой степени он все забыл. В дорогу, Жерти. Идемте, Вильям!

Он взял Флетвуда под руку, Жерти завладела другой.

Флетвуд, ведомый против воли, остановился около двери.

– Я себя не чувствую вашим мужем, – бросил он Жерти, которая усиленно тащила его.

Она нервно рассмеялась.

– Опять ты говоришь это, – сказала она. – Ты считал, что я твоя любовница, прибавила она со слезами на глазах, – и каждый раз во время приступов ты говоришь это! И это после пяти лет замужества! Пойдем, мой любимый!

Они приблизились к автомобилю. Пес, увидев, что гости приятны его хозяину, приветливо вилял хвостом. Овербрук стоял на пороге, широко улыбаясь.

Мейсон открыл дверцу автомобиля, но Флетвуд все колебался. Жерти подтолкнула его.

– Ну! На этот раз ты не ускользнешь от меня. Подымайся, мой любимый!

– Сядьте за руль, Делла, – сказал Мейсон, усаживаясь сзади рядом с Жерти и Флетвудом.

Делла Стрит развернула машину, три раза приветственно нажала на клаксон и включила фары.

– Что вы от меня хотите? – спросил Флетвуд.

– Вас, и этого довольно, – ответил Мейсон,

– По какому праву? Я не хочу ехать вместе с вами. Дайте мне выйти!

– Послушайте, Вильям, вы опять хотите бросить вашу жену, – с иронией в голосе проговорил Мейсон.

– Это моя жена?

– А откуда вы знаете, что это не так?

Жерти наклонилась и нежно поцеловала его.

– Подожди немного, дорогой, и ты увидишь!

– Что это все может означать? – спросил Флетвуд.

– Конечно, ошибка всегда возможна, – сказал Мейсон.

– Это так и есть!

– Если вы не Вильям Раймонд, – продолжал адвокат, – то Роберт Флетвуд, которого ищет полиция, чтобы задать несколько вопросов. Ваше дело выбирать.

– Я вам повторяю, что ничего не знаю.

– Будет сделано все возможное, чтобы память вернулась к вам, – сказал Мейсон.

– Кто этот Флетвуд?

– Один тип, вроде вас, больной амнезией, которого разыскивает полиция.

– А я вам заявляю, что ни одной минуты больше не хочу находиться вместе с вами! Эта женщина не моя жена!

– Вы считаете себя Флетвудом?

– Нет.

– Значит, вы Раймонд, Вильям Раймонд.

– Остановите машину. У меня есть мои права. Я заставлю с ними считаться!

– Как хотите, – ответил адвокат. – Вы или Раймонд, или Флетвуд. Тот или другой. Если вы настаиваете на своем, мы отвезем вас прямо в полицию, где вы и расскажете свою историю. Там за вами хорошо присмотрят. Пригласят врача-психиатра, который вас загипнотизирует или введет какой-нибудь препарат. Все равно вам придется сказать правду. У них есть испытанные средства. И вы, как миленький, выложите все. что нужно.

– Мне нечего делать в полиции, – сказал испуганный Флетвуд.

– Тогда выбирайте – дом или тюрьма. Решайте.

– Хорошо, – ответил Флетвуд, обращаясь к Жерти. – Если вам нравится быть замужем, я играю с вами. Мы хорошо поймем друг друга.

– Флетвуд, это вы убили Бертрана С. Алреда? – спросил Мейсон.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Когда вы видели Алреда в последний раз?

– Я не знаю никакого Алреда.

– Внимание, – сладко проговорил Мейсон. – Это было после того, как вы потеряли память, Флетвуд. Амнезики отлично помнят все, что произошло с ними после потери памяти. Другими словами, вы отлично должны помнить женщину, которая выдавала себя за вашу сестру, старшую сестру, и которая увезла вас в своей машине. Потом вы познакомились с ее мужем.

– Я ничего не помню.

– С какого времени?

– Я не хочу отвечать на ваши вопросы. Кто вы такой, наконец?

– Вы ответите на вопросы, которые задаст вам полиция, Флетвуд!

– Почему вы продолжаете меня называть Флетвудом?

– Потому что вы – Флетвуд, и по этой причине мы едем в Центральную полицию, если вы Вильям Раймонд, и тогда вы вернетесь к себе. Кто же вы, наконец?

– Раз эта женщина утверждает, я Вильям Раймонд.

– Я, надеюсь, способна узнать собственного мужа! – воскликнула Жерти.

– Но, – сказал Флетвуд, – я не помню свадебной церемонии, объявлений о браке и вообще ничего, что связано с женитьбой. Я никогда не чувствовал влечения к брачной жизни!

– Вы слышите? – простонала Жерти. – Он хочет покинуть меня! Как я несчастна! Ты мой дорогой, который уверял меня, что я единственная на свете, которая…

– Вы начинаете выводить меня из терпения! – закричал Флетвуд в ярост и.

– Само собой разумеется, – еще более сладким голосом заговорил Мейсон, – если вы Флетвуд, нас ожидают весьма неприятные визитеры. Некий Георг Жером хочет с вами говорить, и еще один, по имени Кетч, горит желанием свидеться с вами.

Я могу сделать хорошее дело – отправить вас к одному из них. Кетч, например, очень торопится увидеться с вами. Очаровательный парень этот Кетч, вы не согласны со мной? Вы его знаете?

– Я никого не знаю, я ничего не знаю!

– Ну, Вильям, не сердись, – сказала Жерти.

– Вы! Мне этого Достаточно! – заорал Флетвуд.

– Оскорблена и унижена своим мужем! Ты так не говорил со мной пять лег тому назад, вечером, при свете луны, на берегу озера, Вильям.

Делла Стрит свернула на большую дорогу, оставив позади горы, и направила машину вниз, в долину.

– Я хочу здесь выйти, – заявил Флетвуд. – Я не вижу, что может удержать меня.

– Хорошенько подумайте, – спокойно проговорил Мейсон.

– Вы меня похищаете, вы лишаете меня свободы. Вы знаете, что это означает?

– Ничего подобного. Вы потеряли память. Я проникся к вам большой симпатией. И доставлю вас в руки полиции.

– Меня? В полицию?

– Я сказал.

– Я не хочу!

– Это неизбежно.

– А законность?

– Вы не хотите ехать со мной по доброй воле, – возразил адвокат. – Считаете, что я вас похитил. Жалкий лгун, вы противоречите сами себе! Может быть, Жерти ошибается? Полиция, вот что для вас будет лучше всего.

– А если я обрету память? Вы отпустите меня?

– Да, придется. Кто вы? Флетвуд?

Флетвуд размышлял несколько секунд.

– Я не знаю, – сказал он наконец.

– Ну, значит, вы Вильям Раймонд и пойдете вместе с Жерти. Флетвуд, тот отправится прямиком в Центральную полицию.

– Хорошо, я выбираю Жерти, – сказал Флетвуд, опрокидываясь на подушки. – В конце концов, это не так уж неприятно. Поцелуй меня, дорогая.

– Не сейчас, – ответила Жерти холодно. – Ты меня публично отверг, и я должна отомстить.

Флетвуд начинал забавляться всем этим.

– Но я же не знал сперва, кто вы, дорогая!

– А теперь?

– Вы меня покорили. Не важно, любите вы меня или нет. Вы моя законная жена.

– Нет, – возразила Жерти, отодвигаясь от него. – У меня тоже амнезия. Я больше не помню, кто вы. У меня ощущение, что около меня сидит чужой человек.

– Все это идиотство, – сказал Флетвуд. – Пустите меня, я сойду!

Делла вела машину на большой скорости. Мейсон молча курил.

– Кто этот Алред, о котором вы недавно говорили? – неожиданно спросил Флетвуд.

– Мне кажется, что вы можете вспомнить это имя.

– Я уже слышал его несколько раз. Дайте мне подробности.

– Что вы хотите знать?

– Кто он такой? Вернее, кем он был?

– Что заставляет вас думать, что он мертв?

– Я этого не сказал.

– Вы сказали «кем он был»?

– А! Я не знаю.

– Почему вы не сказали только «кто он»?

– Я не знаю. Вероятно, из ваших слов я вывел заключение, что 6н мертв.

– Вы считаете его мертвым?

– Я ничего не знаю и повторяю это уже много раз. Кончим эти препирательства!

Они молча ехали около чaca, потом Флетвуд, видимо, пришел к какому-то решению.

– Я не хочу продолжать с вами путь, – сказал он решительно.

– Куда вы хотите идти?

– К себе.

– Куда это «к себе»?

– Я вам уже сказал: я не знаю, но так же не хочу быть с вами. Проводите меня к человеку, о котором вы недавно говорили и называли Кетчем. Да, Кетчем.

– Вы его знаете?

– Вы произносили его имя. Полагаю, это доктор, который советовал мне отдыхать?

– Это основной метод лечения амнезии.

Опять наступило долгое молчание. Флетвуд усиленно размышлял.

Они въехали в город. Делла Стрит взглядом задала вопрос Мейсону, на который тот ответил утвердительным жестом.

– Интересная подробность амнезии, – заговорил он, – заключается в том, что, когда больной снова обретает память, он не может вспомнить того, что с ним произошло во время ее потери. Не забывайте этого, Флетвуд.

– Меня зовут не Флетвуд.

– Возможно, – согласился Мейсон. – Во всяком случае, не забывайте того, что я вам только что сказал. Во время кризиса у больного полная потеря памяти о прошлом. Кризис прошел, и он ничего не помнит, что было во время кризиса.

– Зачем вы даете мне ваши добрые советы?

– Естественно, для вашего блага, чтобы вы не проиграли игру.,

– Что я такого сделала, шеф? – спросила Делла через плечо.

– Не реагируете на светофоры, – ответил адвокат, когда к их большому неудовольствию полицейский мотоциклист, прижал автомобиль к обочине.

– Извольте остановиться, мисс! Вы, кажется, очень торопитесь?

Мейсон вылез из машины.

– Мы торопимся в Центральную полицию, сержант. Вот почему мы так спешим. Если вы хотите нас сопровождать…

– Нет! Это неправда! – вскричал Флетвуд. – Я хочу выйти здесь!

Он пытался открыть дверцу и боролся с Жерти.

– Я хочу выйти!

– Одну минуту, – сказал полицейский, выключая мотор мотоцикла.

– Нет! – кричал Флетвуд. – Вы не смеете меня задерживать! Я ничего не сделал!

– Что это все означает? – с беспокойством спросил страж порядка.

– Полиция разыскивает этого человека, – спокойно ответил Мейсон, – по поводу смерти Бертрана С. Алреда. Им нужно допросить его.

Флетвуду удалось открыть дверцу.

– Эй, вы! – закричал полицейский. – Остановитесь!

Флетвуд колебался.

– Вернитесь на место, – настаивал полицейский. – Я не шучу. Объясните мне, что это значит.

– Этот человек, – сказал Мейсон, – Роберт Флетвуд. Он последним видел Алреда живым.

– А кто вы? – спросил полицейский.

– Перри Мейсон.

– Вы! – закричал Флетвуд. – Вы Перри Мейсон?

– Он самый.

– Вот как! Вы меня надули! Вы адвокат Лолы Алред. Я вас знаю!

– Откуда вы знаете, что я адвокат? Я считаю вас больным. Откуда вы знаете имя моей клиентки?

Флетвуд, держась за голову, дышал с трудом.

– Это возвращается ко мне.

– Что? – спросил полицейский.

– Все! Все становится на свои места! Память! Теперь я знаю: я действительно Флетвуд.

– Где вы были? – спросил Мейсон.

– Я не помню. Я помню только очень темную ночь. Шел дождь. Я пошел к себе, чтобы переодеться к обеду, и получил сильный удар по голове. После этого я ничего больше не помню.

Мейсон подмигнул полицейскому.

– Бедный малый, – сказал он. – Разговор идет о потере памяти. Мы нашли его на горе: он забыл даже свое имя!

– Теперь я начинаю вспоминать, – сказал Флетвуд.

– Где вы провели последние три дня? – спросил Мейсон.

– Я не знаю, – ответил Флетвуд. – Я плохо себя чувствую, меня тошнит. Я ничего не помню.

– Не пустить ли вам в ход сирену и проводить нас в Центральную полицию? – обратился Мейсон к полицейскому. – Я не сомневаюсь, что лейтенант Трат из криминальной полиции будет очень рад задать ему несколько вопросов.

– Хорошенькое перышко к моему шлему, – с восторгом отозвался полицейский. – Я должен вам поставить свечу. В дорогу! Эта молодая особа у руля сможет следовать за мной?

– Не беспокойтесь об этом, – ответил Мейсон. – Она упрется радиатором вам в спину.

– В дорогу! – повторил полицейский.

Жерти захлопнула дверцу. Флетвуд, совершенно убитый, занял свое место между нею и Мейсоном.

Полицейский одним ударом каблука включил зажигание, затем красную мигалку и сирену и тронулся с места.

Делла Стрит секунду помедлила, потом быстро поехала следом. Это была хорошая гонка среди останавливающихся автомобилей.

Через несколько минут мотоцикл и автомобиль остановились перед зданием полиции. Полицейский тотчас же подошел к дверце автомобиля.

– Пошли, парень! Следуйте за мной!

Флетвуд послушался и, проходя мимо Мейсона, послал ему угрожающий взгляд.