К’йорл, бывшая Верховная Мать Дома Облодра, давно потеряла счет десятилетиям, проведенным в Бездне в качестве рабыни Эррту. Она подвергалась пыткам, которых не вынес бы ни один смертный. Во многих отношениях это существование сломило ее. Физически она едва могла стоять на ногах. Эмоционально она находилась на грани помешательства, вздрагивала и съеживалась в страхе, завидев движение, тряслась при любом звуке. Она уже не была той прежней К’йорл О дран, а стала полностью уничтоженным, раздавленным существом. И все же в ней еще теплилась какая-то искра жизни; время от времени К’йорл осмеливалась выглядывать из своей «норы» и узнавала тех, кто окружал ее.

Как это ни удивительно, но благодаря долгим десятилетиям обучения псионическому искусству она сумела сохранить частицу своей прежней личности, спрятала и заперла ее в самом дальнем, укромном уголке своего сознания.

Это существо, молодая жрица-дроу была более чем достойной противницей. К’йорл не сомневалась в этом, чувствовала, что знает эту маленькую ведьму, называвшую себя Ивоннель, однако не сразу отличила ее от той Ивоннель Бэнр, которую она, К’йорл, так хорошо знала и ненавидела.

Эта женщина, однако, выглядела совершенно иначе и была слишком молода. К’йорл, владевшая псионикой, быстро убедилась в том, что ее внешность – не иллюзия. Была ли перед ней другая женщина, или прежняя верховная мать нашла способ вернуть себе жизнь и молодость?

У дверей все это время стоял какой-то иллитид с бесформенной даже для иллитида головой. Это существо, вторгшись в сознание К’йорл, не давало ей как следует сосредоточиться на реальности и в то же время постоянно пыталось прочесть ее мысли. Ей приходилось каждую секунду быть настороже, и оставалось лишь надеяться, что бдительность поможет ей оградить себя от вмешательства иллитида.

К’йорл Одран временно обрела свободу и покинула Бездну впервые более чем за сто лет, но она сидела в клетке.

Ее заперла в клетку эта невыносимо прекрасная юная женщина-дроу, называвшая себя Ивоннель – именем самого ненавистного врага К’йорл, даже более ненавистного, чем Эррту. Именем Ивоннель, верховной матери, которая разрушила жизнь К’йорл, вырвала из скалы Дом Облодра с его каменными корнями и швырнула здание вместе с большей частью семьи К’йорл в пропасть, в ущелье Когтя. Была ли перед ней та же самая Бэнр или какая-то другая, неважно: К’йорл уже ненавидела ее.

И еще она была совершенно уверена, что ничем не сможет навредить своей тюремщице. Если бы эта Ивоннель совершила хоть одну ошибку, К’йорл нанесла бы ударно эта девушка была не из тех, кто совершает ошибки.

* * *

– Я не знаю, – ответил Джарлакс, протягивая черный кожаный пояс Дзирту. – Она его сотворила.

– Ты ждешь, что я поверю в такую басню? Что тебе подарили магический предмет, а ты даже не примерил его и не испытал его действие?! – воскликнул Дзирт и забрал пояс.

– Я даже не знаю, магический он или нет, – возразил наемник, и на сей раз Артемис Энтрери выразил свои сомнения, презрительно усмехнувшись. – Ну что же, – произнес Джарлакс, – мне кажется, он имеет какое-то отношение к твоему луку, а я луками не интересуюсь. Это самое бесполезное оружие из всех мне известных – молния или огненный шар гораздо эффективнее и проще в обращении.

– И это говорит тот, кто в основном швыряется кинжалами, – заметил Энтрери.

Дзирт едва слышал их разговор. Он надел пояс и застегнул необычную мифриловую пряжку, украшенную алмазами. И в тот же миг ощутил, что стал чуть сильнее, совсем немного, – и почувствовал себя более защищенным, словно надел доспехи. Но в поясе крылось что-то еще, он понял это, сосредоточив на нем свои мысли. «Возможно, это один из многочисленных магических предметов, которые проецировали свое могущество в сознание владельца, – подумал Дзирт. – А возможно, пояс вовсе не магический, а недавнее ощущение силы и защищенности – просто фантазия». Может быть, Кэтти-бри подарила ему этот пояс просто в качестве прощального сувенира, в знак благодарности за то, что он отдал ей Тулмарил Искатель Сердец.

По-прежнему ничего не происходило. Дзирт поправил пояс, ощупал странный цилиндрический кошель, прикрепленный к нему, и решил, что кошель может пригодиться в качестве футляра для небольшой волшебной палочки. Затем он прикоснулся к пряжке, повернул ее, чтобы рассмотреть украшавшее ее изображение из алмазов – крошечную копию Искателя Сердец. В этот момент он обнаружил, что пряжка на самом деле состоит из двух мифриловых пластин, наложенных одна на другую.

– Поверни верхнюю пластину, – посоветовал Энтрери, который тоже это заметил.

Дзирт подцепил верхнюю пластину, слегка повернул ее, и сверкающее изображение лука отскочило. Однако оказалось, что в руке Дзирт держал не крошечную алмазную копию.

Это был сам Тулмарил!

Он внезапно почувствовал какую-то тяжесть на бедре и, прежде чем опустить взгляд, понял, что колчан тоже увеличился в размерах, снова превратился в колчан Анариэль, который бесконечно снабжал его стрелами.

– Умная женщина, – заметил Джарлакс. – Не очень удобно передвигаться по узким туннелям, когда за плечом у тебя болтается огромный лук.

– Что? – Это все, что смог вымолвить потрясенный Дзирт.

– Обычно в таких пряжках прячут пружинные ножи, – пустился в объяснения Джарлакс. – Пряжка, превращавшаяся в смертоносный нож, пользовалась популярностью у бандитов Торила.

– Пружинный лук, ты хотел сказать, – усмехнулся Энтрери.

Дзирт не смог устоять. Он вытащил из колчана стрелу, вложил ее в лук, натянул тетиву Тулмарила и выстрелил; стрела прочертила серебристую линию и врезалась в дальнюю стену коридора, у поворота, породив дождь искр.

Стены и пол туннеля задрожали от удара, и за грохотом камней последовали пронзительные вопли демонов.

– Неплохо, – заметил Артемис Энтрери. – Может быть, в следующий раз ты выстрелишь в потолок, чтобы туннель рухнул нам на головы, и избавишь демонов, которых ты привлек, от необходимости разорвать нас на кусочки.

– А может, мне просто пристрелить тебя – потому что я, в отличие от тебя, еще не готов к смерти, – парировал Дзирт и побежал вперед, чтобы встретить нападавших.

Энтрери, который не привык к оскорблениям, взглянул на Джарлакса в поисках поддержки, но наемник лишь вытащил Хазид-Хи и свою волшебную палочку, подмигнул и заявил:

– В его словах есть смысл.

* * *

Зал прорицаний в Доме Бэнр считался одним из самых чудесных мест во всем Мензоберранзане. В этом мрачном городе осведомленность обеспечивала власть. Вдоль трех стен тянулись зеркала, а четвертая представляла собой массивную мифриловую дверь, которая блестела почти как зеркало и давала отражение. Устройства, державшие зеркала, были расставлены вдоль стен на расстоянии нескольких шагов друг от друга, но крепились не к стенам, а к металлическим шестам, соединявшим пол с потолком. Каждое такое устройство удерживало три зеркала, установленных на железных подвесных держателях и образовывавших высокий узкий трехгранник.

В центре располагалась большая чаша из белого мрамора, окруженная каменной скамьей. В чаше поблескивала темная неподвижная вода. Толстый мраморный край был украшен темно-синими сапфирами, отражавшими свет таким образом, что чаша казалась глубже, чем была на самом деле. Казалось, что чаша не имела границ, что вода уходила под ее края и дальше, под скамью.

В каком-то смысле так оно и было.

Ивоннель грациозно переступила через скамью, села и взглянула на воду. Затем жестом велела К’йорл сесть напротив.

Изможденная, израненная рабыня, которую так долго пытали в Бездне, колебалась.

Ивоннель со вздохом махнула Минолин Фей; жрица подтолкнула К’йорл и силой усадила ее на скамью.

– Положи руки на край чаши, – велела Ивоннель пленнице, но К’йорл не пошевелилась, и Минолин Фей замахнулась, чтобы ударить ее.

– Не надо! – резко приказала Ивоннель.

Изумленная Минолин Фей отпрянула.

– Нет, – более спокойно повторила Ивоннель. – Нет, в этом нет необходимости. К’йорл скоро все поймет. Оставь нас.

– Она опасна, госпожа, – пробормотала Минолин Фей, используя титул, которым Ивоннель велела называть себя. Квентл оставалась, по крайней мере для посторонних, Верховной Матерью Дома Бэнр.

– Не будь дурочкой, – рассмеялась Ивоннель. Она взглянула в глаза К’йорл Одран, и усмешка исчезла с ее губ, а во взгляде вспыхнул грозный огонек. – Она же не хочет, чтобы ее швырнули обратно в яму к Эррту.

Услышав эти слова, женщина-псионик слабо заскулила.

– А теперь, – медленно, ровным голосом произнесла Ивоннель, – положи руки на край чаши.

Женщина повиновалась. Ивоннель кивнула Минолин Фей, и жрица поспешно покинула комнату.

– Я не желаю мучить тебя – вовсе нет, – объяснила Ивоннель, когда они с К’йорл остались вдвоем. – Я не попрошу у тебя многого, но ты обязана выполнять мои требования. Повинуйся мне беспрекословно, и тебя никто больше не будет пытать. Возможно, ты даже сумеешь купить себе свободу, когда мы с тобой придем к полному согласию, как рассудочному, так и сердечному.

Пленница не поднимала взгляда; казалось, она даже не понимала обращенных к ней успокоительных слов, не проглотила приманку. Ивоннель решила, что она уже тысячи раз слышала все это прежде, за время, проведенное в Бездне. Однако, в отличие от Эррту, Ивоннель собиралась выполнить свое обещание, и она знала, что вскоре сумеет уговорить К’йорл. В конце концов, женщине-псионику предстояло проникнуть в ее мысли, и обман был почти невозможен.

– Вместе с тобой мы найдем Киммуриэля, – объяснила Ивоннель.

Она положила руки поверх ладоней К’йорл и произнесла короткое слово-приказ. Край чаши как будто размягчился; руки женщин утонули в белом мраморе, слились с чашей. Ивоннель почувствовала, как К’йорл в ужасе дернулась, но не отпустила ее. В ожидании именно такой реакции она заранее с помощью чар придала себе сверхъестественную силу; пленница могла бы с таким же успехом попробовать вырваться из лап великана.

Устройства с зеркалами, окружавшие их, начали вращаться. Факелы, освещавшие помещение, погасли, и их сменило голубоватое свечение сапфиров, украшавших край мраморной чаши.

– Ты знаешь Киммуриэля, – прошептала Ивоннель. – Найди его снова, но на этот раз при помощи волшебного сосуда для прорицания. Позволь своей мысленной магии слиться с сосудом, но не обращайся к Киммуриэлю без сопровождения магии этого сосуда! А теперь попробуй найти его при помощи мысли, К’йорл, Верховная Мать Дома Облодра. – Она почувствовала, что женщина-псионик напряглась при упоминании имени погибшего Дома, и Ивоннель поняла, что в будущем это имя станет ее самым могущественным оружием.

Это заняло много, много времени – снаружи, в пещере, свечение Нарбонделя ослабело наполовину, – но наконец Ивоннель почувствовала, как мысли уносят ее прочь, следом за псионическим зовом К’йорл. Их сопровождала магия чаши, их сознание находилось в полной гармонии, и Ивоннель едва сдержала восторг, когда поняла это. Чаша была создана для жриц Бэнр, чтобы они могли объединять свои мысли во время ритуального прорицания. И Квентл, и Сос’Умпту настаивали на том, что план Ивоннель здесь не сработает, что эта чаша не примет «магию сознания» К’йорл.

Но они ошиблись.

Проникнув в мысли К’йорл, Ивоннель увидела в магическом зеркале пещеру Мензоберранзана; пещера отражалась в зеркалах под всеми возможными углами. Когда они приблизились к ущелью Когтя, куда в свое время сбросили Дом Облодра, она ощутила боль и горечь К’йорл.

Это воспоминание оказалось слишком тяжким для уничтоженной верховной матери, и псионические способности изменили ей.

Обе женщины мгновенно перенеслись обратно в зал прорицаний.

Вода вновь почернела.

Факелы загорелись, в помещении стало светло.

Ивоннель сидела, пристально глядя на К’йорл, а их руки по-прежнему были соединены в толще мрамора.

К’йорл попыталась вырваться. Она потерпела неудачу и ожидала наказания – Ивоннель ясно видела это.

– Замечательно! – поздравила ее дочь Громфа. – Сразу же, с первой попытки ты сумела мысленно покинуть это место! Ты почувствовала ее, Верховная Мать К’йорл? Почувствовала свободу?

Выражение лица старшей женщины постепенно изменилось; Ивоннель ощутила, что мышцы ее расслабились.

– Я не ожидала, что ты выберешься отсюда во время первого сеанса, – продолжала Ивоннель. – В следующий раз мы пойдем дальше. – Она вытащила руки из толщи мрамора, увлекая за собой ладони К’йорл, и край чаши снова стал ровным и твердым.

– Мы найдем его, – уверенно произнесла Ивоннель.

«Киммуриэля?» – услышала она голос в своей голове – это был первый раз, когда К’йорл обратилась непосредственно к ней.

– Да. Найдем, и уже скоро, – пообещала Ивоннель – пообещала К’йорл и самой себе.

* * *

– Неужели мы так и будем отбиваться от этих тварей всю дорогу до Мензоберранзана? – недовольно осведомился Энтрери два дня спустя, когда три путешественника наткнулись на очередную шайку демонов. Ассасин стремительно шагнул в сторону, чтобы избежать могучего удара огромного молота, затем так же быстро шагнул обратно, и Коготь Шарона изящно, без малейших усилий пронзил мускулистый торс балгура. Зачарованный меч лишь немного замедлил движение, когда встретил толстое ребро – клинок был слишком тонким и прочным, и его нельзя было ни погнуть, ни сломать. Энтрери вздохнул, восхищаясь своим оружием. Он от всей души ненавидел этот меч, ио не мог отрицать того, что он превосходно выкован и весьма полезен ему в бою.

Кровь балгура текла по желобку в алом клинке и заливала грудь демона.

Энтрери не просто вытащил оружие из тела врага. Он был настолько уверен в силе Когтя Шарона, что просто дернул его в сторону, разрезал кожу и кости, и умирающий демон оказался практически разрублен пополам.

И это балгура, массивная тварь с тяжелыми костями.

– А ты на самом деле думаешь, что я всю дорогу собираюсь идти пешком? – со смехом ответил Джарлакс, затем тоже пустил в ход свой недавно приобретенный меч. Хазид-Хи обезглавил одного мана, когда Джарлакс начал движение, а затем разящий меч вонзился глубоко в тело второго врага. – Твое недоверие глубоко огорчает меня.

– Когда вы закончите болтать… – бросил Дзирт. Они находились в небольшой овальной комнате, и Дзирт удерживал дверь, на которую с другой стороны налегали демоны: несколько приземистых, крепко сложенных балгура, маны и еще какие-то твари, неизвестные Дзирту. Это были тощие существа со щупальцами вместо рук, которые они использовали как жала или хлысты. Щупальца тянулись к воину из-за стены демонов, заставляли его постоянно перемещаться с места на место, угрожали оттеснить его назад, чего ему совсем не хотелось. Он заставил атаковавших демонов сбиться в кучу в коротком узком коридоре за дверью. Один шаг назад – и они хлынут в пещеру, рассеются, и в комнате начнется кровавая схватка.

Дзирт нырнул под промелькнувшее в воздухе щупальце, затем распрямился и прыгнул вперед; его мечи стремительно мелькнули в воздухе, пронзили балгура один раз, второй, третий. Дзирт пытался заставить тварь отступить.

Но в следующее мгновение отступить пришлось самому Дзирту, и он вынужден был прикрыть голову плащом. Казалось, из ниоткуда подул сильный ледяной ветер, и на дроу обрушился снег и град, острый, словно осколки стекла.

– Магия! – предупредил он остальных, решив, что это трюки демонов; он не сразу заметил, что источник ледяного шторма находился у него за спиной.

– Отойди влево! – крикнул Джарлакс, и Дзирт повиновался – как раз вовремя.

Мимо него пронесся шар из вязкого клейкого вещества, возникший из волшебной палочки Джарлакса. Шар упал на пол под ногами первых демонов, но не приклеился к полу, который уже превратился в ледяной каток. Вязкое вещество, однако, прилипло к телам нескольких демонов, и те зашатались, тщетно пытаясь сохранить равновесие. Липкий шар отбросил их назад, на их товарищей.

Появился второй шар, тоже шлепнулся на лед к ногам врагов, скользнул вперед и с силой толкнул группу демонов к дальней стене коридора. Там они и остались, склеенные вместе, и нелепо барахтались, пытаясь высвободиться.

Дзирт убрал мечи в ножны, левая рука его устремилась к пряжке пояса, а правая – к маленькому колчану; в мгновение ока в его руках оказались лук со стрелой, так что сторонний наблюдатель мог бы удивиться странному исчезновению мечей. Пещеру и коридор озарил серебристый свет, стрелы Дзирта осыпали беспомощных демонов, которые рвали и когтили липкий шар, а заодно и друг друга. В конце концов это были демоны.

Град прекратился. Дзирт в относительно комфортных условиях продолжал обстреливать врагов, и каждая взрывающаяся стрела поражала цель, вонзалась в плоть демона. Однако, услышав странное жужжание, он сообразил, что им угрожает новая опасность: над тремя воинами, загнанными в ловушку, возник рой кошмарных уродливых демонов. Это были чазмы, походившие на гигантских комнатных мух с раздутыми человеческими головами.

Дзирту удалось вовремя поднять лук и застрелить первого демона, но на него устремился второй, за ним последовало еще несколько, и вот они уже подлетели к входу в пещеру.

Но не сумели пробраться внутрь.

В дверном проеме возникла ледяная стена. Третий чазм с силой врезался в нее, раздался глухой стук. Стена сотрясалась снова и снова, когда другие чазмы пытались пробиться сквозь прозрачную преграду.

Демон, находившийся в комнате, атаковал и заставил Дзирта пригнуться и броситься на пол; воин отшвырнул лук и в отчаянии схватился за мечи. Спустя какую-то долю секунды, не успев выхватить клинки из ножен, он обнаружил, что они ему больше не нужны. Промелькнувший у него перед носом алый клинок отсек кусок крыла чазма, похожего на крыло мухи. Демон перевернулся в воздухе, и прежде, чем он рухнул на пол, магический незересский меч одним махом снес чудовищное подобие человеческой головы.

Энтрери не стал выслушивать благодарности Дзирта и тотчас же прыгнул к ледяной стене. Он ткнул Когтем Шарона в одну из трещин, которые испещряли стену, подобно паутине, и, судя по воплю чазма, выпад его попал в цель.

– Отлично сработано, – поздравил Дзирт Джарлакса, подумав, что именно он создал ледяную бурю и стену.

Но Джарлакс покачал головой, пожал плечами и широко ухмыльнулся.

Он отвернулся от Дзирта и Энтрери, который снова пробил ледяную стену и попал во второе летающее чудовище.

– Вот он, герой, – произнес Джарлакс, обращаясь к незнакомому темному эльфу, который невесть откуда появился в тесной пещере. Он выглядел ровесником Дзирта и был облачен в одежды мага с эмблемой Дома Ксорларрин. Воротник его зачарованного плаща-пивафви украшала тонкая серебряная цепочка – знак того, что он являлся мастером Академии Магик, где обучались маги-дроу.

– Поторопись со своими заклинаниями и перенеси нас прочь из этого места, – велел Джарлакс.

– Да, прошу тебя, – добавил Энтрери на безукоризненном языке дроу. Благодаря маске Агаты он выглядел точь-в-точь как обычный воин из Мензоберранзана.

Быстрый взгляд в сторону ассасина подсказал им причину тревоги, прозвучавшей в его голосе. В ледяной стене появились новые трещины, а снаружи продолжали ломиться неутомимые демоны, снедаемые жаждой крови.

– Не могу, – обратился новоприбывший к Джарлаксу.

– Помоги нашему другу удержать дверь, – попросил Джарлакс Дзирта, и в его тоне впервые прозвучало легкое беспокойство. Наемник отвел незнакомца в сторону и, закрыв руки от Дзирта и Энтрери, заговорил с ним на безмолвном языке дроу.

Когда ледяная стена рассыпалась на куски и демоны ворвались в пещеру, Дзирт и Энтрери встретили врагов плечом к плечу. Дзирт не сразу пустил в ход оружие. Два воина не боялись, что их окружат.

Дзирт дважды ударил балгура, очутившегося прямо перед ним, но быстро убрал клинки. Он знал, что Энтрери приближается к нему слева. Дзирт, воспользовавшись этим, скользнул в сторону и беспрепятственно атаковал размахивавшего щупальцами демона, которого отвлекло внезапное исчезновение Энтрери. Растерянность противника предоставила Дзирту благоприятную возможность.

Ледяная Смерть почти до самого эфеса вошла в плоть врага, и магический меч принялся жадно поглощать жизненную силу Бездны, которая двигала демоном.

Другой клинок, Сверкающий, Дзирт отставил в сторону, ткнул острием в локоть балгура, которого только что ранил, и помешал чудовищу нанести удар. Демон опустил раненую руку, надеясь удержать тяжелый молот в другой, но она в тот же миг отвалилась – ее снес Коготь Шарона, а демон, которого Энтрери только что прикончил, рухнул на пол.

У воинов снова появилось пространство для маневров; Энтрери бросился вперед, загородил узкий вход в пещеру, а Дзирт отступил назад и вновь взялся за Тулмарил. Первая стрела пронеслась над головой Энтрери и демона, с которым тот сражался, сбила очередного чазма. Следопыт окликнул своего товарища и знаком попросил Энтрери отойти в сторону, чтобы обрушить на врагов смертоносный дождь стрел из Искателя Сердец.

Вскоре в пещере остались лишь низшие демоны, маны, похожие на зомби, и Дзирт опустил лук. Оружие снова уменьшилось и превратилось в алмазное украшение. Он вставил его обратно в мифриловую пластину, вытащил клинки и шагнул к арке, служившей дверью в пещеру. Вместе с Энтрери они вышли в коридор и оказались среди толпы манов. Твари, тянувшие к ним когтистые лапы, так и не смогли достать ни одного из воинов – человек и дроу двигались так быстро и уверенно, что тупые демоны даже не могли понять, что происходит, не то что сражаться с ними.

В разгар боя воины заметили появление некоей более внушительной силы: это была группа высоких, могучих глабрезу, демонов с четырьмя руками и собачьими мордами; по две руки у каждого из них заканчивались гигантскими клешнями, которые могли перекусить пополам дроу. Эти демоны не знали страха и были хитры, как стая волков. Глабрезу приближались и воинственно щелкали клешнями.

Дзирт и Энтрери ахнули и отпрянули, затем услышали окрик Джарлакса. Они одновременно обернулись, чтобы возразить, сказать Джарлаксу, что не могут удержать дверь.

Однако слова застряли у них в глотках: к Джарлаксу и чародею-Ксорларрину присоединился третий дроу.

* * *

На этот раз прорицательницам удалось быстрее покинуть помещение; руки их были соединены при помощи магической чаши, мысли также словно переплелись, повинуясь чарам зала и псионическому искусству К’йорл.

Ивоннель на сей раз повела ее иным путем, не в пещеру, а в коридор, примыкавший к залу прорицания, где сидела Минолин Фей, ожидавшая приказаний Ивоннель. Они зависли в воздухе над жрицей, и та явно не замечала их присутствия. Она негромко напевала что-то себе под нос, точнее, мурлыкала, и, к восторгу Ивоннель, оказалось, что она разбирает каждое слово Минолин Фей. Волшебная чаша действовала как нужно, обеспечивала способность видеть и слышать на расстоянии, и Ивоннель перестала бояться, что вмешательство псионики повредит божественной магии.

«Интересно, насколько псионика может усилить наши способности, – подумала Ивоннель. – К ней, – мысленно приказала она К’йорл. – В нее!»

Вместе они приблизились к сидевшей жрице – настолько близко, что Ивоннель смогла разглядеть крошечные черные точки, окружавшие красные радужные оболочки Минолин Фей. А затем еще ближе, и глаз жрицы заполнил все поле зрения Ивоннель.

В следующую секунду картина резко изменилась, и оказалось, что они смотрят на коридор. Ивоннель утратила ориентацию так внезапно, что даже ей, могущественной чародейке-дроу, потребовалось несколько минут, чтобы понять: их бесплотные духи не просто смотрели в другую сторону. Они видели мир глазами Минолин Фей, и, когда она поворачивала голову, они тоже поворачивались.

Ивоннель попробовала прочесть мысли жрицы, но у нее не получилось, и она велела К’йорл сделать это.

Но у пленницы тоже ничего не вышло, и Минолин Фей не реагировала ни на послания, ни на приказания, которые они пытались мысленно внушить ей.

Они по-прежнему видели коридор ее глазами, но, что было еще лучше, она, казалось, совершенно не замечала этого. По интеллекту Минолин Фей уступала Ивоннель, но все же являлась не последней из жриц Ллос и многого достигла в своем искусстве. И все равно она не чувствовала, что в ее сознание проникли посторонние.

Они оставались в ее мозгу довольно долгое время, пока Ивоннель не убедилась, что обладает неограниченными возможностями и они могут оставаться в сознании Минолин Фей бесконечно, видеть ее глазами столько, сколько им будет угодно, – и Минолин Фей никогда не заметит этого.

Снова очутившись в зале прорицания, Ивоннель отняла руки от края чаши и глубоко вздохнула.

– Поддерживай мысленную связь с Минолин Фей! – приказала она. К’йорл еще не вернулась. – Смотри ее глазами!

Повинуясь порыву, Ивоннель выбежала из комнаты и бросилась к ожидавшей ее жрице.

– Что случилось, госпожа? – воскликнула встревоженная Минолин Фей.

Ивоннель лишь улыбнулась. Минолин Фей по-прежнему не замечала вторжения в свое сознание, а К’йорл оставалась там, видела и слышала Ивоннель точно так же, как делала это Минолин Фей.

«Да, – подумала Ивоннель, – это сработает».

* * *

– Ложись! – скомандовал Джарлакс, и Дзирт с Энтрери, едва успев заметить второго пришельца, который был занят колдовством, мгновенно повиновались.

Только они растянулись на полу, как молния пронеслась прямо над ними. Они даже почувствовали ее жар, а затем она вылетела в коридор, прожгла насквозь какого-то глабрезу и ударила в дальнюю стену. Каменный пол и стены содрогнулись с такой силой, что Дзирту и Энтрери даже не понадобилось прикладывать усилия, чтобы вскочить на ноги, – их просто подбросило вверх. И они, хватаясь за оружие, развернулись к двери пещеры.

Но когда дым рассеялся, оказалось, что перед ними больше нет врагов. Коридор был совершенно пуст.

Они увидели лишь ноги глабрезу – те так и стояли на полу, и дымок поднимался над отрезанными щиколотками.

– Архимаг, – прошептал Энтрери, и Дзирт, который был настолько потрясен, что даже лишился дара речи, лишь кивнул в ответ.

Быстро оглядевшись и убедившись в том, что поблизости больше нет демонов, двое воинов убрали клинки в ножны, а Дзирт прицепил на место свой «пружинный лук». Затем они направились к Джарлаксу и двум магам.

– У вас ничего не получится, – говорил Фэлас Ксорларрин лидеру наемников, когда они подошли. – Верховные матери надежно оградили Мензоберранзан от магического вторжения. Вы не сумеете телепортироваться ни в город, ни в его окрестности, даже не сможете воспользоваться простым: заклинанием и пройти сквозь внешнюю стену пещеры. Вам не помогут ни заклинания ясновидения, ни чары, дающие возможность слышать на расстоянии. Под умелым руководством Верховной Матери Бэнр жрицы и маги окружили Мензоберранзан плотной стеной защитных заклятий.

– Но ты же сам перенесся сюда и собираешься вернуться обратно, – заметил Джарлакс.

– Я получил приказ Сос’Умпту Бэнр, руководительницы Арак-Тинилит и верховной жрицы храма Богини, сообщить властям Лускана об изменении правил посещения Мензоберранзана. Чтобы появиться в городе при помощи магического портала, ты, Джарлакс, или другие члены Бреган Д’эрт должны получить разрешение самой Верховной Матери Бэнр. – Он быстро оглядел двух спутников наемника. – Но, я уверен, она не даст подобного разрешения этим незнакомым ей воинам.

– О, одного из них она наверняка узнает, – заметил Громф, – и встретит его с распростертыми… с плеткой наготове.

Джарлакс ухмыльнулся, глядя на Громфа, затем покачал головой.

– Она подозревает, что я каким-то образом замешан в твоем исчезновении, – обратился он к архимагу.

– Магические пути в город перекрыты, – повторил Фэлас.

– В самых прекрасных доспехах обязательно найдется щель, трещина останется даже в защитной оболочке, созданной величайшим колдуном, – возразил Джарлакс, ухмыляясь Фэласу, а заодно и Громфу.

Но Дзирт заметил, что Громф не обратил на это внимания; он пристально разглядывал пятого дроу, находившегося в пещере, а именно Артемиса Энтрери, и выражение его лица выдавало недоумение – чувство, не свойственное архимагу.

– Ты не можешь разглядеть истину, верно? – спросил у брата явно довольный собой Джарлакс; судя по всему, он заметил то же, что и Дзирт.

– Это тот человек, твоя игрушка? – презрительно обронил Громф.

Энтрери хмыкнул, но не слишком громко; никто, даже Джарлакс, не собирался поправлять Громфа.

– Как жаль, что мне не дано разгадать магию маски Агаты, – жалобно произнес Джарлакс. – Мы на своем веку видели столько великих древних артефактов. Ах, мы знавали величайшие дни магии Фаэруна…

– Мы собираемся восстановить магическую башню, – напомнил ему Громф. – Ты считаешь, что я не способен при желании разобраться в принципе действия этой примитивной маски?

– Я бы попросил тебя повременить с этим до того момента, когда она мне больше не понадобится, – вставил Энтрери.

– Если ты еще хоть раз посмеешь обратиться ко мне, я превращу тебя в лягушку и раздавлю каблуком, – пообещал Громф таким страшным голосом, какого Дзирт никогда не слышал от него.

Дзирт взглянул на своего бывшего товарища, который слишком часто демонстрировал неуместную гордыню, и заметил, что пальцы Энтрери как бы непроизвольно дрогнули. Наверняка ассасин раздумывал о том, сумеет ли он вытащить свой смертоносный кинжал или этот жуткий меч и вонзить клинки в Громфа прежде, чем тот успеет сотворить заклинание.

– Фэлас говорит правду, – подтвердил Громф. – Верховные матери и жрицы объединили усилия, провели могущественные ритуалы и сплели свое божественное могущество в «щит», который магическим образом «запечатал» Мензоберранзан. Они знают, что Демогоргон бродит поблизости – или бродил, а его возможности не следует недооценивать.

– Мне говорили, будто бы один лишь вид князя демонов сводит с ума смертного и заставляет его выцарапывать себе глаза, – произнес Джарлакс, при этом не отрывая пристального взгляда от лица Громфа. Дзирт едва не ахнул, присмотревшись к архимагу: он увидел царапины на веках и понял, что Джарлакс имел в виду самого Громфа.

Дзирт мало что знал о Демогоргоне, хотя, естественно, слышал это имя, подобно любому взрослому представителю разумной расы, населяющей Торил. Глядя на Громфа, самого могущественного мага из всех известных ему, мага, имя которого упоминали с таким же благоговейным ужасом, как имя самого Эльминстера, Дзирт внезапно понял, что совершенно не желает расширять свои знания о Демогоргоне.

– Уверен, Громф сумеет справиться с защитными чарами верховных матерей, проделать брешь в их барьере и провести нас в город, – заявил Джарлакс.

– Не сумеет, – мотнул головой Фэлас, но внезапно замолчал и разинул рот. Судя по выражению его лица, он произнес эти слова, не подумав, что оскорбляет архимага Мензоберранзана… который стоял рядом с ним. – То есть я хотел сказать… подобная попытка даст верховным матерям понять, что в деле замешан архимаг Громф, – быстро добавил он. – А в таком случае незаметно проникнуть в Мензоберранзан уже точно не получится.

Джарлакс вздохнул и, казалось, растерялся. Естественно, замешательство было недолгим – в конце концов, он был Джарлаксом.

– Киммуриэль, – произнес он с лукавой улыбкой.

Фэлас кивнул.

– Его сверхъестественные способности лежат в иной плоскости, нежели заклинания жриц, – рассуждал Джарлакс. – В дни существования Дома Облодра самые могущественные Дома всегда с некоторой опаской и настороженностью относились к Верховной Матери К’йорл, потому что она и члены ее семьи, владевшие «магией мысли», могли спокойно обойти любые охранные чары.

Решив, что он нашел решение, Джарлакс ухмыльнулся еще шире и кивнул сам себе, восхищаясь собственным умом. И вдруг взгляд его упал на хмурое лицо Громфа.

– Я его испепелю, – пообещал архимаг, и его тон ясно дал понять, что никаких возражений и противоречий он не потерпит. – Да, дорогой Джарлакс, прошу тебя, найди его.

Все четверо, услышав эту неприкрытую угрозу, машинально сделали шаг назад.

– Он был твоим учителем в искусстве, овладеть которым ты желал сильнее всего, – осмелился возразить Джарлакс.

– Был, – повторил Громф. – А потом предал меня.

– Ты не можешь утверждать это наверняка.

Громф злобно уставился на младшего брата.

– Неужели могущественный Громф Бэнр считает себя игрушкой, марионеткой в руках Киммуриэля? – продолжал наемник. – Неужели ты думаешь, что это Киммуриэль хитростью заставил тебя произнести неизвестное тебе заклинание, которое призвало великого Демогоргона в башню Академии Магик?

– Иногда Джарлакс слишком много болтает – увы, это бывает весьма часто, – нехорошим тоном сказал Громф.

– Но этого же не может быть, – гнул свое Джарлакс, не обращая внимания на угрозу. – Откуда Киммуриэль мог узнать такое могущественное заклинание? Чтобы вызвать в этот мир самого князя демонов? Да любая верховная мать в нашем городе перебила бы всех своих детей, чтобы узнать подобный секрет.

– Любая верховная мать сделала бы это просто ради собственного удовольствия, – вполголоса пробормотал Энтрери, так что его услышал только Дзирт.

– Чтобы вызвать могущественное существо, которое невозможно контролировать? – Тон Фэласа выражал сомнение.

– Да, потому что подобная угроза способствует возвышению того, кто призвал ее! – настаивал Джарлакс. – Для них не имеет значения, что Дом Бэнр, или Баррисон Дел’Армго, или Ксорларрин, или любой другой, будет уничтожен в результате появления лорда демонов. Верховная мать, обладающая способностью вызвать самого страшного обитателя Бездны, путем шантажа займет первое место в Правящем Совете! А кроме того, появление такого демона доставит удовольствие Ллос, Госпоже Хаоса. Разве Демогоргон не является олицетворением хаоса, даже среди своих наиболее безумных сородичей? Нет, Киммуриэль не мог этого сделать, – подытожил Джарлакс.

– Ты увиливаешь, хитришь! – заявил Громф. Затем властно добавил: – Если я сумею найти эту твою «шестерку» из клана Облодра, я превращу его в ничто.

Джарлакс открыл рот, чтобы ответить, но Громф поднял палец; и этого едва заметного жеста хватило, чтобы возражения застряли у Джарлакса в глотке.

– Вам пора идти, – обратился Громф к Джарлаксу спустя несколько мгновений, в течение которых в пещере царило тягостное молчание. – У вас впереди долгий путь.

– Твой собственный путь будет не менее трудным, – ответил Джарлакс.

– Прощай. Возможно, мы скоро встретимся, – сказал Фэлас и начал произносить заклинание, которое должно было перенести его обратно к ожидавшей его возвращения Сос’Умпту.

Громф тоже принялся колдовать, чтобы вернуться в Лускан, но сначала презрительно ухмыльнулся троим путешественникам.

– С ним всегда приятно пообщаться, – заметил Энтрери, когда маги исчезли.

– Высокомерие не доведет его до добра, – заметил Джарлакс. – Рано или поздно это плохо кончится.

– Лучше бы пораньше, – буркнул Энтрери.

– Впереди полно демонов, – напомнил им обоим Дзирт.

– Нам предстоит сражаться каждый день, – согласился Энтрери, – и, скорее всего, не получится спокойно поесть или поспать. Неужели Громфу или этому второму так уж сложно было перенести нас, по крайней мере, поближе к городу?

– Верховные матери настороже и сразу уловят действие подобных заклинаний, – пояснил Джарлакс, когда они снова тронулись в путь. – Кто знает, как далеко они заглядывают с помощью своих сосудов для ясновидения?

– Даже сюда? – пробормотал Энтрери и посмотрел по сторонам, как будто ожидал, что вся мощь Мензоберранзана обрушится на них с минуты на минуту. Дзирт тоже остановился и начал нервно переминаться с ноги на ногу, однако, взглянув на беспечного Джарлакса, немного успокоился.

– Это было заранее условленное место встречи, – объяснил им Джарлакс. – Я никогда не встречал более осторожного существа, чем архимаг Громф, и менее склонного к свиданию с верховными матерями, нежели он. Я уверен, что мы были должным образом защищены от посторонних глаз.

– Но что будет, когда мы покинем эту пещеру? – поинтересовался Дзирт.

– Жрицы ищут признаки того, что кто-то применяет магию. Мы с вами будем пользоваться магией только в крайнем случае. – Джарлакс помолчал и взглянул куда-то в пространство с таким видом, словно в голову ему внезапно пришла новая мысль. – В конце концов нам все же понадобится Киммуриэль, – заявил он спустя несколько секунд. – И не только для того, чтобы помочь нам пробраться в город – возможно, это мы сумеем сделать самостоятельно. Но Далия лишилась рассудка, и ее мысли путаются, подобно куче извивающихся червей. Киммуриэль – единственный, кто сумеет вернуть ей память и способность ясно мыслить. Спасать Далию без него – напрасная трата времени и сил. Лучше сразу покончить с ее страданиями – это будет более милосердно.

Когда Джарлакс говорил эти слова, Дзирт покосился в сторону Энтрери и заметил выражение боли и ненависти, исказившее его лицо.

– Так давай, призови его прямо сейчас, и покончим с этим быстрее, – с явным волнением произнес Энтрери. – И заодно избавь нас от утомительного пути.

Дзирт понимал, что дело вовсе не в долгой дороге и не в демонах, которые могли помешать им. Энтрери во что бы то ни стало хотел добраться до Далии, увидеть ее, понять, можно ли ее спасти. Он говорил небрежным тоном, словно желал лишь избавиться от неудобства, не тратить зря времени. Но если так, зачем он вообще отправился с ними в этот поход?

– Мы не настолько сильно спешим, а ты слишком нетерпелив, – возразил Джарлакс. – Может быть, пошарим в туннелях вокруг Мензоберранзана и составим подходящий план?

– Все это время отбиваясь от демонов? – фыркнул Энтрери.

Джарлакс рассмеялся, но Дзирт угадал нечто новое за его смехом и беспечным жестом. И он был ошеломлен своим открытием: Джарлакс не знал, как достичь поставленной цели. Джарлакс, тот самый маэстро, который готовился к любой неожиданности, который никогда не начинал предприятия, не разработав план в мельчайших подробностях, действительно пребывал в растерянности.

С самого начала.

Джарлакс направился дальше, сделав им знак следовать за собой, но Дзирт удержал Энтрери и тихо спросил:

– Ты когда-нибудь видел его таким? Таким неуверенным в себе?

– Вспомни, куда мы идем, – ответил Энтрери. – И вспомни, что сейчас весь Мензоберранзан начеку, как никогда. Ты бы поверил ему, если бы он притворился, будто все под контролем?

Дзирт не мог не согласиться с этим. Мензоберранзан был закрыт для входа и выхода, дроу выслеживали демонов в окрестностях и пристально наблюдали за любыми перемещениями в пределах города. Если задача Джарлакса – проникнуть внутрь и похитить Далию – прежде казалась трудной, то сейчас она представлялась просто невыполнимой.

Безрассудной.

Самоубийственной.

Джарлакс волновался, это ясно, и волновался потому, что сейчас ему не хватало информации о противниках. А Джарлакс не привык к подобному положению вещей.

Но все же они шли вперед, шаг за шагом продвигались по извилистым туннелям в недра Подземья, на самые нижние уровни. Возможно, Джарлакс уже обдумывал способы исправить ситуацию, раздобыть нужные сведения и разработать соответствующий план действий. Возможно, он найдет решение, думал Дзирт.

Дзирту оставалось лишь верить в это, надеяться на это, потому что он тоже не собирался поворачивать назад. Его дружеские чувства к Далии, его долг перед Джарлаксом и, как это ни удивительно, его взаимоотношения с Артемисом Энтрери требовали от него, чтобы он попытался спасти несчастную женщину.

– Мы с самого начала знали, что это будет непросто, – обратился он к Энтрери, когда они шагали по пещерам следом за Джарлаксом.

Где-то за поворотом раздался душераздирающий вопль демона, затем – пронзительный свист Джарлакса.

Враги снова их обнаружили.

– Вот что мы знали с самого начала, – поправил его Энтрери, злорадно усмехнувшись. Но все же вытащил Коготь Шарона и магический кинжал с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями, и бросился вперед.