После обеда я остановил свою машину на вершине скалы, над Ля Пинед, и пешком прошел по спуску, ведущему к террасе виллы Нины Росс.

Я перепрыгнул через цементный барьер. На этот раз дверь была закрыта, и я должен был позвонить. Через мгновение Нина открыла мне. Она не изменилась: все та же брюнетка с пучком на затылке и локонами на лбу. Но ее карие глаза утратили приветливое выражение.

— А, это вы, лейтенант! — сказала она зловещим тоном.

— Да, это я, мисс Росс, — ответил я.

Я думаю, что нет особой разницы между сыщиком и рыночным полисменом. Оба они свое лучшее время проводят за тем занятием, что задают людям смешные вопросы.

— Извините меня, — прошептала она, покраснев. — Входите, входите же!

— Благодарю вас,— ответил я, следуя за ней в комнату.

Она была одета в темно-зеленую рубашечку и в короткие белые шорты, демонстрирующие ее длинные загорелые ноги. Она предложила выпить, принесла стаканы. Мы сели.

— Я не хотела показаться невежливой, лейтенант, — довольно чистосердечно призналась она после продолжительного молчания. — Но я с минуты на минуту жду одного человека. Так не думаете ли вы, что...

— Джонни Крейстала? — предположили.

— Точно, — подтвердила она, закусив губу.

— Это великолепно! Мне как раз надо его увидеть. Это даст возможность мне выиграть время.

— Я счастлива, — произнесла она машинально.

— Вы не получили чемоданы, которые одалживали Диане Эрист?

— Нет, — ответила она, пожав плечами. — И, знаете, это были превосходные чемоданы. Жалко, что мне их не вернули.

— В самом деле, досадно. Вы не думаете, что она могла оставить их в больнице?

— Маловероятно, по-моему. Она должна была, уезжая, взять их с собой. Впрочем, я справлялась. Старая жаба, с которой я имела дело, уверила меня, что у Дианы был только один чемодан, и, по ее описаниям, — не из моих. Но кто знает? Может быть, обслуживающий персонал там тоже ненормальный?

— Да. Ваши чемоданы, которыми Диана или воспользовалась, или нет, по-видимому, находятся в том месте, где она провела неделю после выхода из клиники. Но это, к сожалению, не подвигает наши дела.

Я отпил виски и широко улыбнулся Нине.

— Мисс Росс, я должен извиниться перед вами за вчерашнее.

— В самом деле? — спросила она, явно хмурясь.

— Я упрекал вас за то, что вы до последней минуты не спрашивали меня, почему я подумал, что жертвой были вы. Помните?

— Помню, лейтенант, — чуть слышно ответила она.

— Так вот, я был неправ. Я слишком многого хотел! Я был прав, задав вам этот вопрос, но я ошибся в причинах.

Она посмотрела на меня потухшими глазами, затем до вольно искренне воскликнула:

— Но я ничего не понимаю из того, о чем вы говорите, лейтенант!

— Если вы удержались от того, чтоб задать вопрос, который напрашивался, так это потому, что у вас не было никакого желания вмешиваться в это дело, — объяснил я, взвешивая каждое слово. — А не потому, как я думал сначала, что вы заранее знаете ответ.

— Это слишком жалкие извинения! — враждебно бросила она.

— Согласен. Но вы, как и Марджи Трейверс: у вас нечистая совесть из-за каких-то личных дел. Вас давит стыд. Вот почему мое присутствие вас так нервирует.

Она растерянно посмотрела на меня. Если бы не загар, то было бы видно, как посерело ее лицо.

— Я не понимаю, на что вы намекаете? — пролепетала она. — Вы сумасшедший, или что?

— Могу я задать вам один вопрос, немного интимный, мисс Росс?

— Какой же?

— Вы в самом деле модельер?

— Конечно. Почему вы об этом спрашиваете?

— Я подумал, что это просто занавес, дающий возможность Джонни оплачивать дом и ваши счета.

— Вы меня оскорбляете, лейтенант! — В глубине ее глаз вспыхнуло бешенство. — Я вам бесконечно благодарна, но я обойдусь своими силами!

— С каких пор вы знаете Джонни Крейстала?

— Это мое дело!

— Мисс Росс! — грозно сказал я, нахмурив брови. — Вы думаете, я задаю вам эти вопросы для развлечения? Я расследую убийство, а случилось так, что жертвой оказалась одна из ваших подруг.

— Извините, лейтенант, — прошептала она. — Я знаю Джонни год, может быть, больше.

— Как и чем он зарабатывает на жизнь? Вам это известно?

— Разумеется. Он помощник директора одного из складов в Пайн-Сити.

— «Трейверс и Балден», — вздохнул я. — Я скажу вам правду, мисс Росс, хотя сомневаюсь, чтоб вы были расположены ее выслушать.

— Правду о Джонни? — спросила она, резко вскинув голову.

— Этот склад — камуфляж. Он принадлежит банде гангстеров. Трейверс и Балден занимаются всяческими незаконными операциями, проводимыми гангстерами в районе Сан-Диего. Трейверс исчез, и я уверен, что он мертв, убит, как Диана Эрист. Теперь во главе сектора стоит один Балден, да еще его правая рука Джонни Крейстал!

— Я не верю вам, — воскликнула она, детским движением заткнув ладонями уши. — Я не хочу этому верить!

— Чему ты не хочешь верить, кошечка? — послышался из вестибюля яростный голос.

— Джонни!

Нина вскочила с кресла, побежала навстречу Крейсталу, кинулась к нему в объятия и стала целовать его, плача и смеясь в одно и то же время.

— Милый! — воскликнула она, прижимаясь к нему. — Лейтенант рассказывает о тебе ужасные вещи, я больше не могу! Теперь ты здесь, вбей ему обратно в глотку всю его ложь!

Я с удовольствием отметил, что лоб Джонни Крейстала украшала огромная разноцветная шишка, как раз между глазами. Он все еще держал Нину в объятиях, но его глубоко сидящие голубые глаза сверкали ненавистью. Однако его былая надменность несколько поубавилась.

— Вы в великолепной форме, Джонни, — с удовлетворением констатировал я. — Конечно, кроме лба. Вы, должно быть, натолкнулись на стену или что-нибудь в этом роде...

От слепой ярости у него расширились зрачки, и он задрожал всем телом.

— Подожди, осел, будет и на моей улице праздник, — бросил он приглушенным голосом. — Ты попадешься мне, легавый! Честное слово, прикокошу тебя, если даже мне придется ждать десять лет! Я тебя угроблю!

Вдруг он выпустил девушку, повернулся и в приступе ярости принялся колотить кулаками в стену. Нина Росс, с округлившимися глазами, медленно отступила. Ее ноги натолкнулись на кресло, с которого она встала. Ошеломленная, она застыла, не отрывая взгляда от Джонни. И взгляд ее пугал своей сосредоточенностью. Мало-помалу удары, наносимые Джонни по стене, стали терять свою ярость. Наконец, они прекратились. Он облокотился рукой на стену, уронил голову на руку и беззвучно заплакал. Нина Росс ласк о во позвала его:

— Джонни! — Она медленно перевела на меня умоляющий взгляд. — Сделайте что-нибудь, лейтенант!

— Попросите его рассказать вам про Марджи, жену Трейверса, — зло посмеиваясь, сказал я. — Марджи составляла в жизни Джонни целую эпоху. А потом, только Два месяца назад, она перестала быть ему нужной. Спросите его, каким образом он открыл Марджи, что Диана Эрист была любовницей ее мужа. По его мнению, это была подлость — так поступить с женщиной, подобной Марджи, поэтому он ушел от нее только через пять дней!

— Нет, нет! — повторяла Нина в отчаянии, а слезы так и текли по ее щекам. — Нет, я не хочу, я не хочу!

— Спросите его, каким образом он воспользовался Марджи, заставив ее шпионить за мужем! Спрашивайте, что же вас останавливает? — процедил я. — А потом муж исчез. И Марджи больше не нужна была Джонни. Целый месяц женщина была взаперти, и он не соизволил навестить ее. Наконец он пришел, она бежит ему навстречу, обнимает и целует его. Спросите-ка его, что он сделал в этот момент

Нина плакала, но неожиданно замолчала и отрицательно покачала головой. Тогда я взорвался:

— Ну, Джонни, выкладывай! Расскажи, как ты ударил ее по лицу и что этот удар свалил ее с ног!

Ее плечи вздрагивали, она все время потирала лоб рукой, как будто надеялась, что это придаст ей силы.

— Его не надо было выпускать к людям! Он должен был выходить только на привязи! — с отвращением сказал я.

С видимым усилием Джонни Крейстал оторвался от стены и, пошатываясь, направился к двери.

— Нет, Джонни! — простонала Нина, бросаясь к нему. — Не уходи! Ты не можешь так уйти! Не надо!..

Она нагнала его, обняла сзади. Он, не ожидая этого, чуть не упал от толчка девушки. В ярости он грубо вырвался из рук Нины.

— Оставь меня в покое, гадюка!

Его рука поднялась и опустилась. Обратной стороной ладони он ударил ее по лицу. Звук удара походил на выстрел. Нина упала на пол, а Крейстал, как слепой, вышел из дома.

Ничего не может быть для девушки хуже, чем любить такого парня, как Джонни Крейстал; этим парням нечего дать взамен. Я мог бы помешать Джонни дать пощечину Нине. Но, как все женщины в подобных обстоятельствах, она испытала прилив материнской любви. А чтобы убить материнскую любовь, до сих пор не придумали ничего лучше хорошей затрещины, и судя по выражению лица Нины Росс, когда я помогал ей подняться, дело было в шляпе.

Через четверть часа с лицом, еще мокрым от слез, с покрасневшими глазами, она слабо улыбнулась мне; улыбка получилась несколько кривая, потому что губа распухла от удара Джонни. Дрожащим голосом она прошептала:

— Это называется душераздирающим стриптизом, не так ли, лейтенант?

— Но есть некоторое утешение, — уверил я ее. — До конца своих дней, каждый раз, когда вам попадется плохой человек, один из тех типов, которые тратят свое время на то, чтобы рассеивать ваши иллюзии, вы сможете говорить себе: «Но бывают люди еще хуже, есть некий Ол Виллер!»

— Я должна быть вам очень признательной, — грустно ответила она.

— Не верьте этому, малышка. Мы не преминем возненавидеть человека, который спасает нас от попытки самоубийства, от корсаров и от джонни крейсталов, населяющих этот мир. И вы будете ненавидеть меня еще больше, потому что я еще не закончил.

— Вы еще откроете мне, что у него в Монтане жена и семь детей? — произнесла она неуверенным голосом.

— Это было бы слишком просто. Нет, я хочу, чтобы вы сказали мне, почему у вас и у Марджи Трейверс нечиста Совесть? Почему вы обе стыдитесь? Что произошло?

Она покраснела и отвернулась.

— Нет, не могу!

— Нина, если дело в каком-нибудь эксперименте, который вы провели вместе с Марджи, то, рассказав мне об этом, вы, может быть, спасете ей жизнь. Марджи Трейверс сегодня утром ушла, оставив мне письмо. Ей надо решить серьезную проблему, личную проблему. Если ей это удастся, она вернется. Если вы и Марджи были в заговоре с Дианой Эрнст, вы, может быть, поможете мне найти убийцу Дианы, рассказав об этом. Если выяснится, что между вашим секретом и убийством Дианы нет ничего общего, не будем больше говорить об этом.

Она медленно повернула голову ко мне и посмотрела на меня своими огромными глазами.

— Проклятый тип! — сказала она наконец спокойным тоном. — Вы правы во всем.

— Это будет легче, чем вы думаете, — сказал я тоном старшего брата, который мне чертовски не шел.

— Ну, — глубоко вздохнула она, — так вот. Я познакомилась с Дианой при посредстве агентства, которое рекомендовало мне ее как модель. И мы хорошо ладили. Короче, мы стали видеться регулярно. Однажды, когда Диана была у меня, приехал Джонни; он, оказывается, знал Джемса Эриста, дядю Дианы. Эрнст, как объяснил нам Джонни, был демонолог. Тогда я еще не знала, что это значит.

Приблизительно двумя месяцами позже Джонни снова поднял этот вопрос. У нас как раз была одна из тех высокоинтеллектуальных бесед, которые вдохновляются мартини. Приблизительно такая тема: человечество представляется вам сборищем карликов, которых вы, конечно, превосходите во всех отношениях... Джонни спросил меня, не хотела бы я присутствовать на одной оргии?

Сначала я подумала, что он шутит, и засмеялась. Но потом поняла, что он говорил серьезно. Он объяснил, что организует это Эрист. Будет шесть человек, все в масках, — маски даст Эрист. Инкогнито гарантировано.

У меня не было никакого желания идти туда. Мы стали спорить, и спор перешел в ссору. Джонни сказал, что между нами все кончено, он думал, что я выше этого, но понял, что ошибся как дурак. Короче, я уступила. Я слишком боялась потерять его, если буду и дальше упорствовать!

— Оргия, говорите?— Это слово всегда заставляло меня улыбаться: оно вызывает представление о толстых римских сенаторах, возлежащих в изнеможении, в то время как прекрасные рабыни топчут им брюхо.

— Вы далеки от понимания этого, — прошептала она. — Оргия должна была состояться у Эриста в Парадиз Плейдже. Вы были там?

— Вчера.

— Не надо заблуждаться насчет его замка. Внешне он кажется совсем маленьким, однако внутри он обширен. Колоссальный погреб; когда я спускалась по лестнице, у меня по спине бегали мурашки. Маленькая дружеская вечеринка должна была быть в пятницу и начаться ровно в полночь. Но мы поехали туда к одиннадцати часам; кажется, Эрист хотел, чтоб мы успели приготовиться.

В момент отъезда я была настроена до такой степени нервозно, что Джонни предложил выпить. Мы выпили по три или четыре рюмки. Мне казалось, что в погребе я умру от страха. Я тут же хотела вернуться, но Джонни помешал мне. Потом приехала Диана, и Эрист приготовил всем выпивку. Была еще одна рыжая дама, как я узнала потом, это и была Марджи Трейверс. Еще был какой-то тронувшийся, у него были глаза сумасшедшего. И только тогда мы надели маски. Значит, Джонни солгал или ошибся в том, что инкогнито гарантируется. Короче, когда прибыл тронувшийся, имевший фигуру Аполлона, Эрист объяснил, что все собрались. Тогда я поняла, что он тоже будет принимать участие в оргии; значит, нас было полдюжины, четное число, что нас вполне устраивало.

— Я не знаю, что подбавили в вино, которое мы пили. Вероятно, это был какой-нибудь наркотик, так как достаточно было выпить полстакана, и все сдерживающие центры отказывали. Без десяти двенадцать Эрист объявил, что час наступил, и мы все поторопились раздеться. Затем Эрист раздал отвратительные, отталкивающие маски, но все нашли их очаровательными. — Нина вздрогнула. — Я окончательно пришла в себя, увидев перед собой кошмарное создание — абсолютно голого мужчину с головой петуха. Чертовщина! Я начала выть, но никто меня не слышал. Впрочем, если бы они и .слышали, ничего бы не изменилось. Эрист следил, чтобы все развлекались. — С несчастным видом она пожала плечами. — Нам обещали оргию, мы получили ее при свете неоновых трубочек. Я не могу вам сказать, сколько времени это продолжалось, когда Эрист, ударив в ладоши, потребовал молчания. Мы собрались вокруг него, думая, что он хочет предложить нам новую игру. — Она побледнела. — Именно тогда оргия превратилась в... в...

— В черную мессу? — подсказал я.

Она кивнула.

— Эрист надел что-то черное, вроде длинного темного платья, и совершенно ужасную маску рогатого сатира. Менее чем в пять секунд воцарилось молчание. В погребе не было слышно даже дыхания. Он произнес несколько слов, которых я не поняла, затем закричал от ужаса, стал просить у черного принца принять новичков, готовящихся вступить в ряды поклонников Сатаны. Это меня нисколько не смутило: вино уничтожило все препятствия, и мы все были совершенно безвольны.

Потом он сделал знак помешанному, на котором была маска барана. Они пошли в глубь подвала и вернулись, неся черный аналой. Вокруг него они поставили черные свечи и зажгли их. Затем Эрист объявил, что новички сейчас принесут жертву сеньору Сатане, и показал на меня.

Я не знала, что от меня хотят, а из-за вина совсем не заботилась об этом. Эрист отдал приказание помешанному и Джонни, которое я не дала себе труда выслушать. Вдруг меня подняли за руки и за ноги и положили на черный алтарь. Руки и ноги мои держали, и практически я не могла двинуться.

Все это время маска Эриста была склонена ко мне, и несмотря на вино мне стало страшно. Вдруг из-под платья он достал длинный нож с обоюдоострым лезвием и стал произносить что-то вроде молитвы. Помешанный отпустил мои ноги и пошел в другой конец подвала, потом он вернулся с живым цыпленком, которого передал Эристу. Прежде чем я поняла, что должно случиться, Эрист ударил его ножом, показалась кровь и потекла на меня... — На ее лице появилась гримаса отвращения. — Я стонала, плакала, умоляла Эриста разрешить мне встать. Но меня держали до тех пор, пока из цыпленка не вытекла вся кровь.

Диану это совсем не поразило, Джонни тоже. Что же касается помешанного, то мне кажется, что эта сцена доставила ему несказанную радость. Марджи Трейверс Эрист оставил напоследок. Она противилась еще яростнее, чем я. Я даже подумала, что она обезумела. Диана помогала мужчинам держать ее, но даже втроем они не могли удержать ее в неподвижности. Чем больше она сопротивлялась, тем больше Эрист впадал в экстаз. Он не переставал причитать: «Прекрасный новичок! Идеальный новичок!» Когда ей дали, наконец, подняться, она не могла идти. Эрист принес ей стакан вина, а она- бросила его ему в лицо. В течение двух секунд казалось, что он не верит своим глазам, затем он решительно направился в глубину подвала и вернулся с длинным хлыстом. Именно Джонни уговорил его не сечь Марджи.

— Сомневаюсь, — проворчал я.

— Это кончилось вот таким образом, — заключила Нина. — Это первый и последний раз, когда я присутствовала на черной мессе. Думаю, что и другие тоже, исключая помешанного.

Неожиданно она подняла голову и улыбнулась мне.

— Знаете, когда это рассказываешь, то получается смешно и нелепо.

— Верно, малыш. По крайней мере, с вашей точки зрения. Я счастлив, что вы мне об этом рассказали.

Она стала зевать и потягиваться.

— Скажите, Нина, — спросил я, — вы знаете, какая профессия у Джемса Эриста?

— У него ее нет, — не колеблясь, ответила она. — Он в отставке.

— А вам не кажется, что он слишком молод для отставки?

— Намного моложе, чем кажется, если верить Диане. По ее мнению, он самый грязный из всех, кого только когда-либо носила земля. Самое досадное, говорила она, что он слишком ленив, чтобы зарабатывать свой хлеб в поте лица. Кажется, он находился в постоянных поисках путей для создания себе состояния. Но все его планы неминуемо рушились. Как говорила Диана, он лежит под фиговым деревом и ждет, чтоб фиги сами падали ему в рот, он не протянет даже руку, чтоб сорвать их.

— Благодарю, Нина, — сказал я, поднимаясь.

— Позвоните мне на будущей неделе. Может быть, я буду к вашим услугам, если окажется, что я смогу жить без Джонни Крейстала. Я провожу вас, лейтенант.

— Зовите меня Ол, — предложил я.

Я покинул ее у дверей и стал спускаться по почти вертикальному откосу, ведущему к дороге. Я достиг спуска, когда меня Нина окликнула:

— Ол!

— Да?

Я посмотрел через плечо и констатировал, что под этим углом зрения в силуэте Нины было в самом деле что-то возбуждающее. Она крикнула:

— Может быть, вы не будете ждать будущей недели и позвоните мне раньше? После всего того, что вы сегодня сделали, кто же будет застегивать мне лифчик?

— Если у вас будут в этом серьезные затруднения, позовите меня, я тут же примчусь, — прокричал я в ответ.

— Если будут серьезные затруднения, то я примчусь к вам сама с лифчиком в руках!

Ока помахала мне, повернулась и вошла в дом. Я прошел метров десять и вдруг сообразил, что никогда не видел, чтобы ее очаровательный задик так кокетливо вихлялся. Возвращаясь домой, она позаботилась о том, чтобы я не пропустил ничего из этого занимательного спектакля. Интересное наблюдение!

«Честное слово, лейтенант Ол Киллер, — весело сказал я себе, — перед вами, кажется, открываются новые перспективы!»