Ла Вале — это роскошный пригород Пайн-Сити. Здесь масса пуделей, метрдотелей и трехместных гаражей, притом заполненных. Авеню Босолейль была в том же духе, каждый из домов стоял в шестидесяти метрах от шоссе и был окружен индивидуальным садом не менее пяти гектаров.

Дом номер 305 был похож на соседние здания улицы. Я из осторожности раза два проехал мимо двери дома и заметил, что в гараже стояли три машины: «кадиллак», «тендерберд» и «фольксваген», который в этом квартале казался совсем маленьким. Во всех окнах, несмотря на шторы, был виден свет. Вода из разбрызгивателя освежала лужайку. Картина, каких много в буржуазных кварталах, констатировал я с грустью. Один из тех кварталов, где регулярно и без предупреждения порядочные люди убивают топорами своих жен.

В третий раз я решительно остановил свою машину как можно ближе к дому. Вытащив свою пушку из кармана брюк, я крепко сжал ее в левой руке и нажал на кнопку звонка, через тридцать секунд дверь медленно приоткрылась. С первого взгляда я установил, что парень, стоявший передо мной, был, без сомнения, гориллой. Рядом с ним сам Полник показался бы простым шимпанзе. Лицо парня было абсолютно плоским, как йудто его долго держали под прессом. Он подозрительно посмотрел на меня и проворчал:

— В чем дело?

— Полиция, — сухо ответил я. — Лейтенант Виллер.

И сунув ему под нос жетон, прошел вперед, произнеся три слова, способных заставить затрепетать гориллу. Я надеялся, что значок, который я показал ему, произведет впечатление. Он инстинктивно отодвинулся, и я прошел в вестибюль. Проходя, я ударом ноги закрыл дверь и положил в карман свою пушку. Тип заморгал глазами.

— Вы сказали — лейтенант? — повторил он.

— В самом деле, лейтенант, — сказал я. — Я хочу поговорить с Полем Трейверсом.

— Его нет дома... лейтенант!

— Я так и думал, но хотел сам убедиться в этом, — бросил я, направляясь в комнаты.

Вдруг горилла вышел из себя:

— Эй, лейтенант, не сюда!

Но я уже проник в комнату, и три ошеломленных лица уставились на меня: двое мужчин и одна женщина сидели вокруг карточного стола и играли. Один из двух был гориллой, созданный по тому же образцу, что и тот, который шел за мной по пятам. Другой лее был среднего роста и менее массивный. Напряженное лицо и беспокойные глаза делали его похожим на убийцу и более опасным, чем двое его коллег. На женщину я даже не взглянул.

— Каким образом этот тип попал сюда, Гарри? — рявкнул убийца пронзительно.

— Это полицейский, —пробормотал Гарри. —Не так ли, лейтенант?

— Полицейский, прекрасно, — прорычал я. — Кто среди вас Поль Трейверс?

Неожиданно воцарилось молчание, и убийца гневно взглянул на Гарри. Гарри жалобно оправдывался:

— Я говорил ему, Пит! Еще в вестибюле я сказал ему, что месье Трейверса нет. Ведь правда, лейтенант?

— Да, вы это говорили, — бросил я, — но я хочу в этом убедиться сам. Именно за этим я пришел.

— Лейтенант, — начал Пит, взор которого все еще беспокойно блестел, но голос стал медовым, — я думаю, что здесь какое-то недоразумение. Месье Трейверс в Европе и вернется только через несколько месяцев.

— Хорошо, но я хочу убедиться сам.

— У вас есть ордер на обыск, лейтенант? — спросил он невинным голосом.

— Нет, — холодно ответил я. — Но если вы хотите усложнить ситуацию, парень, пойдемте за ним в бюро к шерифу.

— Вы хотите сказать, что арестовываете меня, лейтенант? — переспросил он, откровенно насмехаясь.

— Разумеется, — подтвердил я таким же тоном. — Я задерживаю вас за содержание тайного игорного дома, — закончил я, указывая на стол для бриджа.

— И вы думаете, что этой клевете поверят?

— Вас и двух ваших товарищей продержат два часа в зале допросов комиссариата, — я послал ему яростную улыбку. — Вы всегда преувеличиваете. Вам нужен ордер?

В комнате снова воцарилось молчание. Теперь оно было более продолжительным. Вдруг Г арри проговорил голосом, выдававшим надежду:

— Слушай, Пит, может быть, лейтенант поговорит с мадам Трейверс? В конце концов, она законная жена Трейверса. Если кто-нибудь что-нибудь знает, так это она.

В первый раз. я взглянул на женщину. Ее волосы были уложены в высокую прическу, что подчеркивало ее худое и костистое лицо и слегка выпученные глаза базедника. Огромные бриллиантовые серьги отбрасывали ослепительный свет каждый раз, когда она шевелила головой. Накидка из платиновой норки имела декольте на пять сантиметров больше, чем надо, что позволяло различить едва заметную грудь. Она казалась слабой и беззащитной, внушала жалость. Однако это была не та цель, к которой она стремилась. Лицо у нее было оживленное и выразительное: немного большой рот выдавал опыт и жестокую чувственность. Некоторые могли бы найти ее волнующей. То, что сделала эта женщина со своей внешностью, только состарило ее лет на пять. Это меня удивило больше всего.

— Я — мадам Поль Трейверс, лейтенант, — сказала она вибрирующим голосом, который я сразу узнал. — Сейчас мой муж действительно в Европе. И он действительно вернется только через несколько месяцев.

— Очень хорошо, — сказал я, притворяясь недовольным. —- Я обязан поверить вам на слово. Это освобождает меня от обыска дома.

— Я очень рада, что вы удовлетворены, лейтенант, — бросил Пит с гримасой презрения. — Может быть, вы...

— Кто вам сказал, что я удовлетворен? — обрезал я его, повысив голос. — Трейверс в Европе. Очень хорошо. В этом случае, возможно, его жена даст необходимые мне сведения.

— В самом деле, лейтенант, я... Я не знаю... Я...

Она казалась утомленной, возбужденной и немного испуганной. Я должен был признать, что это было сыграно неплохо.

— Я хочу задать вам, мадам Трейверс, просто несколько формальных вопросов, — сухо прервал я.

Оригинальность моей речи чуть не вызвала у меня гримасу, однако подходила к стилю полицейского, которого я старался изображать. Теперь взволнованный вид был у Пита.

— Лейтенант, — его голос выдавал неуверенность, — мадам Трейверс не может помочь вам, она только...

— Мадам Трейверс,— произнес я, сделав вид, что не слышу его,— у вас есть такое место в доме, где бы мы могли поговорить спокойно?

— Честное слово, я... —Она растерянно посмотрела на Пита, но не дала ему времени вмешаться. — Мы можем пойти в мою комнату, лейтенант.

— Прекрасно, — согласился я. — Вы покажете мне дорогу? Этих... месье мы оставим за картами.

Казалось, что она не торопится, однако через секунду была уже у двери. Я услышал, как она прошла в вестибюль, и почувствовал на себе взгляды трех мужчин. В тот момент, когда я подошел к двери, Пит кашлянул, затем с отчаянной отвагой бросил:

— Лейтенант, я настаиваю, чтобы для безопасности мадам Трейверс хотя бы один из нас присутствовал при вашей беседе...

Я повернулся и посмотрел на него таким взглядом, каким обычно смотрю на хозяев кабачков, разбавляющих мое виски водой из крана.

— Теперь, когда дама вышла, — сказал я приглушенным голосом, — я тебе скажу кое-что, мошенник. Если ты еще хоть раз откроешь рот, я позову дежурную полицейскую машину и отправлю вас, всех троих, на ночь в участок. Вы проведете ее в нашей любимой игре: кто из парней дальше выплюнет свои зубы!

Его рот приоткрылся, но никакого звука не последовало. Не торопясь, я вышел в вестибюль. Мадам Трейверс ждала меня на первом марше лестницы. Я присоединился к ней. Как только мы вошли в комнату, она захлопнула дверь, заперла ее и бросилась мне на шею.

— Вы были великолепны! — воскликнула она гортанным голосом, призывавшим меня к немедленной победе.

— Вы тоже очень хорошо держались, мадам Трейверс, — ответил я слегка дрожащим голосом.

— Зовите меня Марджи! —Ее блестящие глаза смотрели на меня с видом гурмана. — Когда я услышала ваш голос по телефону, то поняла, что вы именно тот мужчина, какой мне нужен.

— Благодарю вас.

Ее рот приоткрылся, обнажая великолепные белые зубы. К несчастью, вблизи она немного походила на акулу.

— Как вас зовут? — прошептала она своим хриплым голосом.

— Виллер, — пробормотал я. — Лейтенант Виллер.

— Какой глупый! — пропела она. — Я спрашиваю ваше имя, плут!

— Ол, — еле слышно сказал я.

— Ол? — она смаковала мое имя, как знаток смакует шампанское. — Ол! Мне нравится!

Ее тонкие пальцы распахнули куртку, расстегнули мою рубашку с невероятной быстротой, затем принялись за исследование моего торса; она повсюду похлопала, пощупала, пощипала.

— Да, — заключила она, энергично кивнув головой, — Ол, это мне нравится!

И захватив в горсть мои мускулы, она сильно их ущипнула, чтобы я лучше понял ее. Отчаявшись, я напомнил ей:

— Мадам, ваш муж...

— Это подождет, у нас есть время, — оборвала она меня. — У нас есть дела поинтереснее, чем разговор о моем муже, Ол! — Вдруг она прошептала: — Не ошиблась ли я на ваш счет, а? Я приняла вас за авантюриста, Ол. Вы не стремитесь познакомиться с Марджи?

— Умираю от желания, — процедил я сквозь зубы. — Но надо подождать, когда мы выйдем отсюда.

— Вы хотите поговорить об обезьянах, там, внизу? — воскликнула она с презрительным смехом. — Через пять минут после вашего прихода они уже дрожали. Они не осмелятся и пальцем шевельнуть. Впрочем, если им и придет это на ум, вам достаточно только кликнуть людей, расставленных вокруг дома.

— Каких людей? — мрачно переспросил я.

— Тех, что ждут вас снаружи, — сказала она, не скрывая нетерпения.

— Я не привел ни одного человека, Марджи, и никто не придет на мой зов.

— Что? — воскликнула она, внезапно разжав объятия.

Поставим точки над «Ь>, — сказал я решительно. — Я нахожу вас сногсшибательной и стремлюсь поскорее познакомиться с Марджи. Но я предпочитаю подождать более удобного случая, чтобы потом вспоминать это счастливое время!

Ее руки соскользнули с моих плеч и повисли вдоль ее тела.

— Я же просила привести ваших людей, — холодно напомнила она мне.

— Если бы у меня были в распоряжении люди, они сейчас были бы здесь, — сказал я. — Но у меня их нет. Если вы в самом деле в трудных обстоятельствах, как я думаю; то перейдем к деталям. Трое горилл, которых я видел внизу, простые исполнители, не так ли? Пит — это ведь не мозг банды?

— Не заставляйте меня смеяться! — ответила она, резко рассмеявшись. — Но время от времени ему приходят в голову гениальные мысли: поднять телефонную трубку и позвонить настоящему мозгу банды, чтобы рассказать о том, что происходит.

— Я об этом не подумал!

Больше она не походила на женщину-вампира. Ее лицо выражало только смесь волнения и страха. Она прошептала:

— Что такое?

— Вы сказали мне по телефону, что вы практически пленница в своем собственном доме!

— Это верно. Вы могли это понять сами.

— И что вы решили?

— Что вы хотите сказать? — спросила она неуверенно.

— Зачем я буду стараться вывести вас отсюда, если вы сами хотите остаться здесь, Марджи, — пояснил я ей в отчаянии. — Вы понимаете?

— Да! — она закусила верхнюю губу. — Видите ли, — внезапно сказала она, — если вернется Поль, то он сам урегулирует вопрос. Но я не уверена, что он вернется. Ни через несколько месяцев, никогда. Сейчас я им нужна на тот случай, если кто-нибудь, вроде вас, будет задавать им неудобоваримые вопросы. Но это не будет вечно.

— Нет, — сказал я уверенно.

— А если я уеду, то куда?

— Кроме денег вашего мужа, у вас есть состояние?

— Конечно, — ответила она. — У меня сейф в банке! Там полно таких штук, как эта!

Она дотронулась до сережки, рассыпая целый каскад искр, на полминуты ослепивший меня...

— В этом смысле нет никаких проблем. Но с того момента, как мы вошли в вашу комнату, вы стали опасны для них.

— Как это?

— Мы были одни довольно долго. У вас было достаточно времени рассказать мне все, что вам было известно. Они не могут позволить себе надеяться, что вы сохраните молчание. Нет?

— Конечно, нет, — признала она. — Значит, вы хотите сказать, что выбора у меня нет.

Приблизившись к окну, она несколько секунд молча смотрела на улицу.

— Я хочу вам кое-что рассказать, Ол, — невесело рассмеялась она. — Я не высовывала носа из этого дома уже два месяца. И теперь при мысли выйти отсюда меня одолевает страх. Правда, смешно?

Вдруг я увидел, как она выпрямилась и наклонилась вперед:

— Ол!

Я подошел к ней и посмотрел туда, куда она указывала пальцем.

— Вы были правы, — сказала она дрожащим голосом, — когда говорили о том, что может произойти. Мы лучше подумаем о том, как нам удрать! Теперь слишком поздно, это моя вина: они уже здесь!

Черная машина остановилась у тротуара, из нее вышли двое мужчин и не торопясь направились по аллее.

— Вы были правы и в другом, — прибавила Марджи с несчастным видом. — Мозг банды прибыл. Пит, конечно, позвонил.

— Кто это? — спросил я.

— Слева — Деней Балден.

Из нашего окна Балден казался силуэтом. Он медленно шел по аллее. Я посмотрел на его компаньона, следовавшего за ним в двух шагах: мне было в нем что-то знакомо, но я никак не мог понять, что именно.

— Кто это сопровождает Балдена? — спросил я.

— Это его правая рука, — ответила Марджи с презрительной иронией. — Ничтожество, которое лопается от амбиции. Джонни Крейстал!