Служащий морга, Чарли Кетц, будучи больше не в силах выносить компанию своих клиентов, с которыми ему приходилось иметь дело по роду его работы, впал в депрессию. И его заменили.

Новый служащий, Берни Хольт, был коротеньким и жирным типом. Он улыбался всем и при любых обстоятельствах, имел вид жизнерадостного и услужливого человека и по-своему был усерднее своего предшественника Чарли Кетца.

Он появился со своей вечной улыбкой на губах, энергично потирая руки. С довольным видом, будто у него прекрасная работа и вокруг все замечательно, он звонко произнес:

— Счастлив снова видеть вас, лейтенант!

— Привет, Берни, — ответил я без особого энтузиазма. — Познакомьтесь, мисс Нина Росс...

— Берни Хольт, — растерянно представился он, обернувшись к девушке.

— Здравствуйте, господин Хольт, — сказала она с серьезным видом.

Улыбка Берни медленно стекла с его лица.

— Вы что-то путаете, лейтенант, — снисходительно заметил он. — Я только что устроил Нину Росс в одном из ящиков холодильника.

— А разве вам известно, кого вы положили в ящик? — резко возразил я. — Я надеюсь, что мисс Росс нам поможет прояснить это!

— Вы хотите сказать, что убили не ту девушку, которую надо было! — воскликнул он, и его глаза округлились.

Я услышал, как девушка судорожно икнула, и подавил в себе желание медленно удушить этого человека его же подтяжками. Он, должно быть, прочитал это зловещее намерение на моем лице, так как побледнел и на несколько секунд забыл о своей улыбке. Извиняющимся голосом он спросил:

— Я сказал глупость, лейтенант?

— Вы — кусок сала, безмозглый дурак, — прорычал я. — Заткнитесь!

Я почувствовал прикосновение нежной руки к своему локтю.

— Прошу вас, лейтенант, — вмешалась Ника Росс. — Не будем говорить об этом.

— Пойдемте, поглядим на ваши ящики, — буркнул я Берни, который так усердствовал, что чуть не растянулся, показывая нам дорогу.

Несколько минут спустя он осторожно снимал простыню с незнакомки, устремив на меня взгляд, полный уважения.

— Час назад доктор Мерфи констатировал удушение, — униженно пояснил он. — Должен ли я предупредить его, что произошла ошибка в опознании личности?

— Уж не знаю, как мне вас и благодарить, Берни. Может быть, я был должен...

— Лейтенант, — шепнула настойчиво Нина Росс.

Я повернулся к ней и заметил, что все лицо ее было покрыто испариной. Едва слышным голосом она прошептала:

— Я знаю ее. Я... это ничего, если мы выйдем отсюда? Мне кажется, если я останусь здесь еще минуту, то потеряю сознание.

— Ну конечно!

И взяв ее под руку, я помог ей выйти на воздух.

— Теперь лучше! — глубоко вздохнула она. — Возможно, это от неожиданности. Увидеть Диану в таком положении!.. Я впервые вижу труп, лейтенант. А когда дело касается человека, которого ты знала...

Я прервал ее.

— Диана?

— Да, Диана Эрнст, — уточнила она.

— Она была из семьи некоего Джемса Эрнста?

— Я ничего об этом не знаю, — ответила она задумчиво. — Мне кажется, она как-то говорила о своем дяде Джемсе. Возможно, что это тот самый человек.

— Она одна из ваших подруг?

Она кивнула.

— Я познакомилась с ней примерно год назад, она позировала мне... Я — художница по костюмам, модельер, — сказала она в ответ на мой вопросительный взгляд. •— Диана была профессиональной моделью. Хорошей моделью. Она часто позировала мне, и мы подружились. Я не могу поверить в то, что она умерла, — прибавила она прерывающимся голосом.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— Должно быть, месяца два тому назад.

Она нахмурила брови, стараясь сосредоточиться.

— Однажды вечером, очень поздно, Диана пришла ко мне. Она сказала, что у нее неприятности. Серьезные неприятности. Сказала, что должна уехать на некоторое время. Она не хотела говорить ничего более точного и определенного, сказала только, что должна немедленно уехать, и попросила меня одолжить ей кое-что из одежды и два чемодана!

— Вы согласились?

— Разумеется. Она же была моим другом.

— Она не говорила вам, куда она собиралась поехать?

— Нет. Она даже считала, что для меня лучше, чтобы я не знала этого. Я никогда не видела человека и таком состоянии, в каком была Диана в тот вечер!..

Мы возвращались в Остен-халл вместе с Ниной Росс. Я сел за руль и сказал ей:

— Я провожу вас, иначе ваш добрый друг подумает, что вас похитили.

— Не следует принимать Джонни слишком серьезно, лейтенант, — ответила Нина с легкой улыбкой. — Он по природе ревнив. И вспыхивает мгновенно.

— Он, без сомнения, ревнив в отношении своих привилегий. В конце концов, это он вам трет спину, — произнес я несколько легкомысленным тоном.

Она покраснела от гнева и воскликнула:

— Мне кажется, что это не ваше дело!

— Совершенно точно. Поговорим еще немного о Диане и о ее друзьях.

— Она никогда мне о них ничего не говорила, — медленно проговорила Нина. — Она была очень скрытна. Я быстро поняла, что она не любит говорить о своей личной жизни, и, разумеется, не настаивала.

Несколько минут мы ждали своей очереди в потоке машин и, наконец, выехали на магистраль.

— Она никогда не говорила вам о своем клейме? — спросил я с рассеянным видом.

— О своем... что?

— О группе маленьких белых шрамов над правым коленом. ..

— Нет, никогда...

— И она никогда не пользовалась метлой, чтобы прилететь на вашу скалу?

Я почувствовал на себе внимательный взгляд темных глаз.

— Это шутка, лейтенант? — спросила она ледяным тоном.

— Она никогда не говорила о колдунье? Никогда не поверяла вам, что она одержима?

— Разумеется, нет! Абсурдный вопрос!

Нас нагнала машина дорожной полиции, и агент бросил на меня такой укоризненный взгляд, что я тут же отпустил акселератор, так как понял, что я превысил дозволенную скорость.

Я покосился на Нину Росс и констатировал, что она очень разгневана. Возможно, ей было трудно говорить о своей приятельнице, чей труп она только что опознала, а может быть, она не переварила еще намека на Джонни Крей стала.

— Диану Эрнст убили кинжалом, ударив в сердце, — сказал я наконец тихим голосом.— Лезвие ножа вышло в спине. На два сантиметра.

Она закрыла глаза. Потом воскликнула:

— Как можно делать такие вещи?

— Очень острым ножом, — грубо ответил я.

— Прошу вас, — прошептала она.

— Я думал, что вы предпочитаете знать детали, — пояснил я. — Диана провела семь недель в больнице, затем она уехала оттуда, потому что не была уверена, что доктор поможет ей.

— В больнице? — Нина внимательно посмотрела на меня. — Душевное заболевание?

— Паранойя, но не в такой сильной степени, чтоб ее изолировать, как считал врач. Она была убеждена, что ее телом и душой овладела ведьма.

— Бедная Диана!

— Она уехала из больницы неделю тому назад. Сегодня утром она вернулась туда. Во всяком случае — ее труп. Я еще не знаю, была ли она убита там или убийца подбросил туда ее труп. Когда ее нашли, она была совершенно голая, голова целиком была покрыта резиновой маской, представляющей собой кошачью морду. Самую противную кошку из всех, каких мне только доводилось видеть.

— Это... это фантастично! — задыхаясь, воскликнула Нина. — Она, должно быть, сошла с ума!

— Возможно, она была без ума от кошек, — предположил я. — Она любила их?

— Я не знаю, она никогда мне об этом не говорила.

Мы выехали на середину автострады. Я немного помолчал.

— Я не хочу вас укорять, кошечка, но для друга вы чертовски мало осведомлены!

— Диана не любила исповедоваться, я уже говорила вам, — сухо парировала она. — Она никогда не говорила о своей частной жизни, а я никогда ее не расспрашивала.

— В самом деле, кошечка, вы мне это говорили. Но зато, я уверен, вам известно все о частной жизни Джонни Крейстала.

— Мне кажется, я уже говорила, что это не ваше дело, лейтенант! — ее голос слегка дрожал. — И перестаньте называть меня «кошечка»!

Пять минут спустя я остановил машину недалеко от ее дома. Нина открыла дверцу, высунула из машины свои очаровательные ножки и, поколебавшись минуту, обратилась ко мне:

— Лейтенант!

— Мисс Росс? — вежливо откликнулся я.

— Что заставило вас подумать, что жертвой была Нина Росс?

— Диана была в больнице под вашим именем, — объяснил я. — И когда обнаружили ее труп, то опознали его как тело Нины Росс. Ваш адрес был в ее истории болезни.

— Вот в чем дело! — Она подвинулась к дверце, и ее платье задралось выше колен. — Благодарю вас, лейтенант!

— Я ждал, когда же вы решитесь задать этот вопрос?

Она резко повернулась ко мне.

— Что вы хотите этим сказать?

— Помните сцену, которая недавно произошла в вашей спальне? Вашего дружка, который изображал оскорбленного самца и хотел узнать, что же я делал в вашей комнате? — уточнил я холодным тоном. — Я объявил вам, что убита Нина Росс, а вы ответили, что это недоразумение, потому что Нина Росс — это вы. Это был именно тот момент, когда вы должны были спросить меня, что же заставило думать, что убитая — Нина Росс.

Когда я попросил вас сопровождать меня в морг, чтобы попробовать установить личность жертвы, это тоже был подходящий момент. В морге вы пропустили последнюю возможность.

Мгновение она смотрела на меня своими темными глазами, закусив нижнюю губу. Лоб ее был влажен.

— Вы хотите меня запутать, лейтенант. Что вы имеете в виду под этими возможностями»?

— Я хочу сказать, что несколько секунд тому назад вы поняли, что должны задать этот вопрос, кошечка, — сухо уточнил я. — Это было бы вполне естественно, логично, чтоб вы задали этот вопрос первым, но вы этого не сделали. Это значит, что вам это неинтересно. Хотите, я объясню вам, почему это так?

— Давайте, — хрипло отозвалась она.

Вы уже были в курсе дела, курочка, и вот почему вам ото было уже неинтересно.

— Вот что случается, когда полицейский старается умничать, — ответила она, стиснув зубы. — Вам не пришла мысль, что такая работа вам не по плечу? И что когда вместо мозгов — компот, то логично рассуждать нельзя?

Она с решительным видом вышла из машины и яростно хлопнула дверью.

— До свидания, лейтенант, — бросила она. — Когда в следующий раз вы пожелаете поговорить со мной, я устрою так, чтобы вы говорили с моим адвокатом, что помешает вам оскорблять меня.

— В следующий раз, когда у нас будет свидание, красотка, постарайтесь говорить правду, — ласково посоветовал я. — Это вам поможет.

Я смотрел, как она шла по тропинке мелкими нетерпеливыми шажками; ее круглый задик обольстительно обрисовывался под тонким шелком. Если уж имеешь дело со лгуньей, так пусть она будет хорошенькой.

Замок, который вырисовывался за пальмовой рощей в Парадиз Плейдже, резко контрастировал с домом ультрамодерн на краю скалы Ля Пинед. Было три часа дня, когда я приехал в Парадиз Плейдж. Я вышел из машины, и ворчание в желудке напомнило мне, что я еще не завтракал. Вдоль фасада замка шла большая веранда. Подойдя ближе, я увидел на веранде мужчину, который, прислонившись к притолоке, пристально смотрел на меня.

— Господин Эрист?— спросил я.

— Я,— ответил он приятным и серьезным голосом.— Джемс Эрнст.

Ему было около сорока пяти лет. Он был высокого роста, на голове прекрасный ореол серебряных волос. Его лицо с глубокими морщинами было загорелым, цвета полированного красного дерева, что подчеркивало еще больше металлический блеск его серых глаз, в которых порою вспыхивала искра неостывшего пепла.

— Лейтенант Виллер, — представился я. — У вас есть племянница Диана Эргст...

— Чтобы избавить вас от неприятных минут, я должен сказать, что я в курсе дел, несчастья, случившегося с Дианой.

— Вам известно?

— Сегодня утром мне позвонил доктор Мейбери. Я тут же связался бы с вами, но доктор Мейбери предупредил меня, что вы взяли мой адрес и наверняка скоро приедете. Я ждал вас, лейтенант, но я не думал, что вы задержитесь.

— У доктора Мейбери возникла удачная идея, — сказал я, изобразив подобие улыбки.

— Входите, лейтенант, — пригласил он.

Я прошел по вестибюлю вслед за ним и вошел в комнату, величина которой привела меня в изумление. Снаружи замок казался небольшим, но видимость была обманчива. На самом деле это был обширный, роскошно обставленный дом. Стены и паркет комнаты были дымчато серыми, мебель дорогая. Одну из стен занимали полки с книгами, над камином висел портрет., па котором маслом в темных тонах была изображена женщина, одетая по моде XVII века. Женщина была бы красива, если бы не ледяной взгляд ее змеиных глаз. У меня она вызвала чувство отвращения.

— Садитесь, лейтенант, — предложил мне Эрнст как радушный хозяин. — Могу я предложить вам выпить?

— Нет, благодарю вас.

— Разрешите?..

— Прошу вас, — бросил я, опускаясь в удобное кожаное кресло.

Он подошел к бару в другом конце комнаты, налил себе стакан и сел в кресло напротив меня.

— Думаю, что вы хотите задать мне сто вопросов, — сказал он, обнажив в улыбке красивые зубы. — Разрешите мне заранее ответить на некоторые из них. Прежде всего вам следует знать, что, хотя Диана и была моей племянницей, между нами не было никакой привязанности. Еще двадцать лет тому назад я прервал все отношения со своей сестрой; Диана тогда была еще маленькой девочкой. Два года тому назад Диана приехала повидаться со мной, она рассказала мне, кто она, и сказала, что ее родители умерли шесть месяцев тому назад и я был единственным из оставшихся ее родственников.

Он со вкусом отпил из стакана и продолжал:

— Я не сентиментален и сказал об этом в мягкой форме Диане. Она ответила, что ее это устраивает, так как она тоже не сентиментальна. На Востоке она позировала для журналов мод, теперь, на Западе, она решила продолжить свое занятие. Она попросила разрешения пожить у меня до тех пор, пока не встанет на ноги. В благодарность за это она будет вести мой дом. Она жила у меня шесть месяцев. Время от времени она исчезала иногда на одну ночь, иногда на целую неделю. Я никогда ее ни о чем не спрашивал, и сама она тоже ничего не объясняла. Настоящие Эрнсты хладнокровны, они не нуждаются ни в чьей защите; движимые неумолимым честолюбием, они готовы пожертвовать всем и вся для достижения цели, которую перед собой поставили. Через шесть месяцев Диана заявила, что уезжает.

Я долго не видел ее и ничего не слышал о ней. Я не волновался за нее. Затем, через три месяца, она появилась снова без предупреждения. Она открыла мне, что ей представляется единственный случай составить себе состояние, и она пришла одолжить у меня денег. Разумеется, я ответил, что она сумасшедшая, и у нас вышла гнусная сцена; я ударил ее.

Он прервался, чтобы выпить глоток виски, затем продолжал рассказ, который он, видимо, старался передать с малейшими деталями.

— После ухода Дианы, лейтенант, должен признаться, я испытал некоторые укоры совести. В конце концов, она была моей родственницей. Позже она вернулась еще раз. Она приехала в три часа дня в состоянии неописуемого ужаса, но она не из тех, кто преувеличивает все из-за мелодраматического эффекта! В течение первых десяти минут она неразборчиво что-то лепетала. Когда, наконец, мне удалось ее немного успокоить, она сказала, что ее план обернулся катастрофой и что он ищет ее, чтобы убить. — Эрист медленно покачал головой и вздохнул. — Разумеется, я спросил, кто был этот «он», но она ничего не хотела говорить. Она только повторяла, что ей надо спрятаться, что ей надо найти место, где бы она чувствовала себя в безопасности; что у меня ей нельзя оставаться, здесь ее найдут. Она упала на колени и умоляла меня помочь ей. Сцена была довольно отвратительная, но отчаяние моей племянницы было очевидным. Тогда мне пришла одна мысль...

— Месье Эрнст, почему?.. — начал я.

Жестом он заставил меня замолчать.

— Прошу вас, лейтенант, дайте мне закончить. Поверьте, так будет быстрее. У меня довольно интересное времяпрепровождение: как любитель я интересуюсь черной магией. В течение шести месяцев пребывания у меня Дианы мы с ней часто обсуждали эту тему, и моя племянница усвоила элементарные сведения по этому предмету. Мейбери вам, конечно, говорил об этом. Теперь я понимаю, в чем состояло ее дело. Я предложил ей устроить ее в больницу для душевнобольных, сказав, что она считает себя одержимой нечистой силой. Чтобы обеспечить свою безопасность, надо было лить воспользоваться чужим именем: она назвалась именем одной из своих подруг — Нины Росс. С другой стороны, у нее не было денег. Без особого энтузиазма я согласился оплатить ее пребывание в больнице. В этот же день я отвез ее в машине в больницу Хилстоун, оставил ее в нескольких метрах от ворот. По возвращении домой я написал доктору, он же директор, предупреждая, что Нина Росс — мой секретарь и что я оплачу все расходы. — Он улыбнулся и заключил: — Я думаю, что ответил на большую часть вопросов, которые вы хотели мне задать, лейтенант?

— Диана ушла из больницы уже неделю тому назад, — напомнил я ему.

— Мне сегодня утром сказал об этом Мейбери.

— Вы не знали этого?

— Я должен был ожидать этого, — спокойно ответил он. — Она пряталась в течение семи недель и, должно быть, решила, что больше ничем не рискует. Тогда она и покинула это заведение. Ей никогда бы не пришла в голову мысль предупредить меня: она больше не нуждалась во мне, понимаете? Впрочем, на ее месте я поступил бы так же.

— У вас нет ни малейшего представления о том, что она делала в эту неделю? — уточнил я. — О тех местах, куда она могла поехать, о тех людях, с которыми она могла встретиться?

— Ни малейшего, лейтенант, — ответил он.

Я встал с кресла, подошел к книжным полкам и принялся читать заголовки: «Ведьмоведение», «Демонология», «Черные мессы»... Внезапная боль пронзила мой мозг, и я на несколько мгновений закрыл глаза. Я, к сожалению, должен был констатировать, что день стано-

вится все хуже и хуже, я совсем потерял присутствие духа. Я должен был собраться с силами, чтобы повернуться к Эристу, который продолжал потягивать виски со спокойным и довольным видом.

— Сказал ли вам Мейбери, в каком виде нашли вашу племянницу? — проворчал я.

— Конечно. Голой, в каучуковой маске.

— Как вы это объясните?

— Диана мертва, — невозмутимо сказал он, — Ее убили. Значит, она сказала мне в последний раз правду: она в самом деле скрывалась от кого-то, кто хотел ее убить. Я думаю, что убийце стало известно ее местопребывание, а также версия, которую мы придумали. Пользуясь создавшимися обстоятельствами и при наличии ума, убийца, может быть, развлекаясь, надел ей маску. Если только он просто не захотел отвести подозрения.

— Для девушки, которой известны только основы предмета, она слишком успешно обманула Мейбери, — подчеркнул я с некоторой резкостью. — Даже не видя ее лица, он узнал ее по шрамам на ноге.

— А, да. Шрамы! — повторил он с усмешкой. — Я доволен, что предусмотрел эту деталь, лейтенант.

— Ваша племянница дурачила Мейбери в течение семи педель, а я уверяю вас, в психиатрии — это искуснейший человек.

— О, в демонологии он искушен значительно меньше, — заметил Эрист ласковым голосом. — Он рассматривал случай с моей племянницей совсем с другой точки зрения. Он был недостаточно информирован, чтобы разгадать ее трюки. Диане было совсем нетрудно дурачить его семь недель, лейтенант, — заключил он, энергично кивнув головой. — Прошу вас, не совершайте трагической ошибки, ни минуты не думайте, что Диана в самом деле была одержимой!

Я зажег сигарету.

— «Он», все сводится к этому таинственному «он», — сказал я, бросив на своего собеседника убийственный взгляд, — к человеку, который хотел убить вашу племянницу в ту ночь, когда она пришла просить вас о помощи.

— В самом деле, — сдержанно отозвался он. — Я вспомнил еще одну деталь, лейтенант. В тот день, когда я проводил Диану в больницу, мне кто-то позвонил по телефону. Это был мужчина. Он интересовался Дианой, желал узнать, где она находится. Он очень торопился.

Сказал, что моя племянница часто позировала ему и у него есть для нее срочная работа. Я ответил, что не видел Диану, но передам его поручение при первой же возможности.

— Вы спросили его имя?

— Денвей Балден, — непринужденно ответил он. — Фирма «Тройвере и Балден». Он сказал, что Диана знает номер его телефона.

— Честное слово, может быть, это первый след, — заметил я мрачно. — Он звонил еще?

— Нет. Это был единственный звонок Диане за два последних месяца, лейтенант.

— Больше вы не можете вспомнить никого, то мог бы помочь мне? — спросил я с отсутствующим видом.

— Во всяком случае не сейчас.

— Благодарю. Я в отчаянии от того, что заставил вас потерять столько времени. Я буду поддерживать с вами связь.

Я направился к двери. Он вскочил и с удивительной живостью оказался у двери быстрее меня. Я уступил импульсивному движению и, остановившись, бросил последний взгляд на мрачный портрет, висящий над камином. Я испытал почти физический шок, созерцая холодную и чувственную красоту этой женщины; на мгновение мне показалось, что в глубине змеиных глаз вспыхнул огонек.

— О, это была настоящая колдунья! — воскликнул Эрист, бросая на картину взгляд знатока.

— Кто это?

— Мадам де Монтеспань, любовница Людовика XIV, — ответил он с религиозным почтением. — Рассказывают, что она отправляла черные мессы совершенно обнаженная, лежа на алтаре, затянутом черным и окруженном зажженными свечами. Ей на живот ставили сосуд, затем над ним перерезали горло ребенку, тело бросали в печь. В это время се помощник вызывал демона Асмодея. Позже ее соучастница призналась, что таким образом было принесено в жертву 2500 детей.

— И должно быть, трудно было с доставкой всех этих малышей, — покачал я головой.

— Это было совсем нетрудно в Париже 1680 года, лейтенант, — ответил он ласково. — Говорят, что те, у кого хватило смелости посмотреть в глаза мадам де Монтеспань, могли увидеть в них отблески адового огня.

— Когда я был ребенком, у меня была такая же тетка, — ответил я. — Она была девушкой. В течение пяти лет я придумывал, как бы ей подложить что-нибудь, чтоб она свалилась с лестницы и сломала себе ноги.

— И что же с ней стало, лейтенант? — спросил он веселым тоном.

— Она вышла замуж за кондитера в возрасте 23 лет, — сказал я. — Муж был гигантом, и все знакомые женщины жалели мою тетку-девственницу. Едва прошло две недели, как произошел несчастный случай: муж свалился с лестницы и сломал себе ногу, этим он надеялся избежать изнуряющих объятий своей супруги.

Эрист проводил меня до конца веранды.

— Буду держать вас в курсе дела, — машинально повторил я.

— Буду вам очень признателен, — ответил он. — И желаю удачи в вашей... охоте на ведьм, лейтенант!

— Благодарю, — улыбнулся я. — О, еще один вопрос, я чуть было не забыл: чем вы зарабатываете на жизнь, месье Эрист? Продавая любовные заговоры, магические формулы, приворотные зелья?

Мгновенный свет вспыхнул в глубине его глаз с металлическим отливом, и вдруг я заметил, что его глаза в точности повторяют глаза колдуньи, чей портрет висел над камином. Вот почему мне показалось, что какой-то отблеск жил в глубине глаз мадам де Монтеспань.

— Я отказался от черной магии, — прошептал Эрист. — Даровать жизнь и смерть больше мне неинтересно.

Снова блеснул огонь в его глазах. Он засмеялся.

— Я обеспечен страховкой, лейтенант!

—-Моя тетя тоже, — сказал я ему. — Но мы долго не знали этого. Со сломанной ногой ее муж не мог больше убегать от нее. Менее чем за год она залюбила его до смерти, потом получила 20 000 страховых. По последним сведениям, она управляет школой тореро где-то на юге, в Тижуане.