Мне б хотелось

       про Октябрь сказать,

               не в колокол названивая,

не словами,

      украшающими

            тепленький уют, —

дать бы

    революции

         такие же названия,

как любимым

       в первый день дают!

Но разве

     уместно

         слово такое?

Но разве

    настали

        дни для покоя?

Кто галоши приобрел,

          кто зонтик;

радуется обыватель:

         «Небо голубо…»

Нет,

  в такую ерунду

         не расказёньте

боевую

    революцию — любовь.

В сотне улиц

      сегодня

          на вас,

             на меня

упадут огнем знамена.

Будут глотки греметь,

          за кордоны катя

огневые слова про Октябрь.

Белой гвардии

       для меня

           белей

имя мертвое: юбилей.

Юбилей — это пепел,

          песок и дым;

юбилей —

     это радость седым;

юбилей —

     это край

         кладбищенских ям;

это речи

    и фимиам;

остановка предсмертная,

           вздохи,

              елей —

вот что лезет

      из букв

         «ю-б-и-л-е-й».

А для нас

     юбилей —

          ремонт в пути,

постоял —

      и дальше гуди.

Остановка для вас,

         для вас

            юбилей —

а для нас

     подсчет рублей.

Сбереженный рубль —

             сбереженный заряд,

поражающий вражеский ряд.

Остановка для вас,

         для вас

            юбилей —

а для нас —

      это сплавы лей.

Разобьет

    врага

       электрический ход

лучше пушек

      и лучше пехот.

Юбилей!

А для нас —

      подсчет работ,

перемеренный литрами пот.

Знаем:

   в графиках

        довоенных норм

коммунизма одежда и корм.

Не горюй, товарищ,

         что бой измельчал:

— Глаз на мелочь! —

          приказ Ильича.

Надо

   в каждой пылинке

           будить уметь

большевистского пафоса медь.

Зорче глаз крестьянина и рабочего,

и минуту

     не будь рассеянней!

Будет:

   под ногами

        заколеблется почва

почище японских землетрясений.

Молчит

    перед боем,

         топки глуша,

Англия бастующих шахт.

Пусть

   китайский язык

          мудрен и велик. —

знает каждый и так,

         что Кантон

тот же бой ведет,

        что в Октябрь вели

наш

  рязанский

       Иван да Антон.

И в сердце Союза

        война.

           И даже

киты батарей

       и полки.

Воры

   с дураками

        засели в блиндажи

растрат

    и волокит.

И каждая вывеска:

         — рабкооп —

коммунизма тяжелый окоп.

Война в отчетах,

        в газетных листах —

рассчитывай,

      режь и крои.

Не наша ли кровь

        продолжает хлестать

из красных чернил РКИ?!

И как ни тушили огонь —

           нас трое!

Мы

  трое

     охапки в огонь кидаем:

растет революция

        в огнях Волховстроя,

в молчании Лондона,

          в пулях Китая.

Нам

  девятый Октябрь —

           не покой,

               не причал.

Сквозь десятки таких девяти

мозг живой,

      живая мысль Ильича,

нас

  к последней победе веди!