В то время, когда Дин остановил «Импалу» напротив дома № 109 по Чейни-лейн, рабочие трудились над упавшим дубом: один обрезал мелкие ветки и отправлял их дробить, а второй мощной бензопилой распиливал ствол на сравнительно небольшие куски. Дин почувствовал, как из-за хриплого рева дробилки и ритмичных взвизгиваний пилы подкрадывается сильная головная боль. Недостаток сна на пару с переизбытком кофеина – дерьмовое сочетание. Хорошо хоть похмелье не прибавилось. Хотя, подумал Дин, от похмелья вряд ли стало бы намного хуже.

Сэм нажал на дверной звонок, и братья приготовили удостоверения. Мелинда Барнс вполне может решить, что они журналисты, сующие носы в семейную трагедию, и захлопнуть перед их лицами дверь. С большей охотой она будет разговаривать с теми, кто пытается выяснить, что произошло. А на самом деле Винчестеры хотели поговорить с ее сыном.

Никто не отвечал.

– Может, звонок сломан? – предположил Дин.

Но из-за ревущих в нескольких метрах механизмов было не расслышать наверняка. Сэм постучал. Спустя несколько секунд молодая женщина с опухшими глазами открыла дверь и бросила взгляд на корочки.

– Что вам нужно? – громко спросила она, хмурясь от шума дробилки.

Дину стало любопытно, раздражает ее постоянное напоминание о гибели мужа или она находит некоторое утешение при виде методичного расчленения его убийцы. В любом случае Дин решил предоставить расспросы брату.

– Мы хотим задать несколько вопросов, миссис Барнс.

– Не слышу. – Она покачала головой. – Зайдите в дом.

Хозяйка провела их в кухню, обставленную в стиле кантри: розовые обои в клеточку, белые шкафчики со стеклянными дверцами и светлый деревянный пол. Окна выходили на задний двор с установленным там многофункциональным деревянным детским городком: миниатюрная крепость, гимнастическая стенка, горка и качели. Ребенка на улице не было.

Мелинда Барнс уселась за кухонный стол и указала Винчестерам на стулья. Братья сели напротив.

– Вы из ФБР?

– Да, – ответил Сэм. – Мы очень сожалеем по поводу вашей потери. Мы зададим пару вопросов, чтобы окончательно оставить вас в покое.

– Я вчера говорила с полицией. – Мелинда поднесла ладонь к дрожащему подбородку. – Не знаю, что еще можно рассказать.

– Ведем параллельное расследование, – объяснил Дин.

– Это был дурацкий несчастный случай. Ужасное нелепое происшествие, только и всего, так ведь?

– Мэм, вы, должно быть, в курсе других… странных происшествий последних нескольких дней.

– Мальчика сбила машина.

– Двоих уже, – поправил Дин.

– Двоих? – Она помотала головой. – Нет, не слышала. Только в парикмахерской что-то болтали об исполинском аллигаторе.

– Это был ядозуб, – поправил Дин. – И гигантский тарантул.

– Какой еще тарантул?

– Красноногий.

– Смысл в том, – встрял Сэм, – что, по нашему мнению, между всеми этими происшествиями имеется связь.

– При чем тут то, что случилось с Максом? Была гроза, и… и ветка пробила стекло. Макс просто оказался не в том месте и в не то время.

– Правда?

– Да. Мы подумывали о том, чтобы подрезать ветки, потому что они скребли по стене. Пугали моего сына, Дэниела. Макс сказал, что подрежет их… утром.

Мелинда быстро прикрыла рот ладонью и крепко зажмурилась. По щекам потекли слезы, она поспешно стерла их и всхлипнула:

– Простите.

– Не стоит извиняться, мэм, – проговорил Сэм.

– Он стоял у окна, потому что ветки были слишком близко… проверял их, а ветер…

– Это ваш сын видел?

– Что? Конечно, он видел. Так все и случилось.

– Он вам рассказывал, что видел? – продолжал мягко настаивать Сэм.

– Нет… он об этом не говорит. Я сказала, что ему необязательно об этом говорить, – объяснила женщина. – Но я сама видела. Я услышала, как он зовет меня, и вбежала в комнату через пару секунд после того, как все случилось. Там… окно было разбито… и Макс лежал на полу, и там было столько крови. – Она сделала глубокий прерывистый вдох. – Я на какое-то время увезу Дэниела отсюда. Позвонила сестре в Колорадо-Спрингс, и мы поедем…

– Я понимаю, как вы расстроены, миссис Барнс, – произнес Сэм, – но нам очень важно поговорить с Дэниелом…

– Нет! – Мелинда ожесточенно замотала головой.

– Он единственный очевидец.

– Нет! – повторила женщина, опустила взгляд на столешницу и принялась грызть ноготь на указательном пальце, медленно качая головой. – Нет. Я не хочу, чтобы он снова проходил через это. Снова пережил то, что случилось с его отцом. Вы представляете такой ужас? Чтобы десятилетний мальчик увидел… увидел своего папу…

Сэм подождал, пока она возьмет себя в руки, и попытался еще раз:

– Мэм, что бы это ни было, что бы ни убило вашего мужа, мы не думаем, что это несчастный случай. И мы уверены, что подобные происшествия будут продолжаться, пока мы не выясним, что их вызывает, и не остановим это. – Сэм помолчал и продолжил мягко, но настойчиво: – Как жена и мать, вы ведь не хотите, чтобы такое случилось с другой семьей, еще с каким-нибудь мальчиком или девочкой?

Мелинда все так же покачивала головой:

– Нет, разумеется, нет.

Наконец, она подняла влажные от еще не пролитых слез глаза на Сэма:

– Но как мать, я не могу вовлекать в это своего сына.

– Все хорошо, мам, – донесся тихий голос от дверного проема.

– Дэниел? – Мелинда снова поспешно вытерла глаза, выскочила из-за стола и положила ладони сыну на плечи. – Ты ведь лег спать в гостевой комнате. Что ты тут делаешь?

– Не мог уснуть из-за шума, – ответил мальчик. – А потом услышал, как вы разговариваете.

– Они уже уходят. – Женщина оглянулась. – Так ведь?

Сэм посмотрел на Дина, брат кивнул, и Винчестеры поднялись.

– Вы сказали, что можете остановить это? – Дэниел Барнс выглянул из-за спины матери. – Правда?

Ребенок напомнил Дину Бена.

– Да, – ответил он. – Правда.

– Тогда я хочу помочь.

– Дэниел, не надо… – начала Мелинда.

– Я хочу, – уперся Дэниел. – Ради папы.

Женщина всхлипнула и снова прикрыла рот рукой.

– Папа хотел бы, чтобы я был храбрым.

– Да. Да, он хотел бы.

– Тогда я расскажу.

Мальчик занял место мамы, Винчестеры снова сели, а Мелинда налила всем воды. Дин почувствовал, что ей надо было чем-то занять руки, иначе она предпочла бы обнять сына и не отпускать, пока они не уйдут. Быстро переглянувшись с братом и получив утвердительный кивок, Дин начал:

– Расскажи, что случилось, Дэниел.

Мальчик сделал глоток воды и обхватил стакан обеими руками:

– Ветки меня напугали. Они выглядели, как руки с длинными заостренными пальцами. По стенам и потолку перемещались жуткие тени. Я пытался заснуть, а ветки стучали в окно. Я боялся, что они захотят схватить меня, но твердил про себя «это просто ветер и тени» и что нечего бояться, и заснул. – Он снова хлебнул из стакана. – И мне приснился страшный сон про дерево.

– Кошмар, – сказал Дин. – Жутко было, наверное.

Дэниел кивнул:

– В моем кошмаре дерево было злое. Оно хотело убить меня, и его ветки были как руки и пальцы. Они пытались схватить меня. Тянулись через окно.

– Во сне, – уточнил Сэм.

– Да. А потом разбилось окно.

– Во сне? – спросил Дин.

– Нет, по правде. На самом деле разбилось. И от этого я проснулся. – Он тяжело вздохнул. – Как будто мой страшный сон ожил.

Сэм и Дин обменялись многозначительными взглядами, но не стали прерывать рассказ.

– Что было дальше?

– Я перепугался, – продолжал Дэниел. – Позвал маму, но пришел папа. Он вроде как рассердился, но я рассказал ему про окно. И тогда мы обнаружили, что не можем включить свет.

– Электричество отключали? – уточнил Сэм у Мелинды.

– Ненадолго.

– Он… папа… стоял возле окна. Попросил меня зажечь лампу, но она не включилась. А потом произошло это все. Ветер сильно подул, и ветка пробила стекло…

– Дэниел? – Женщина обошла кухонную столешницу и направилась к сыну.

– Все нормально. – Мальчик выпил еще воды. – Ветка пронзила папу. Насквозь, вот здесь, – он постучал по груди. – Как будто специально. Как рыцарю в бою.

Сэм угрюмо кивнул.

«Бедняге всего десять лет, черт побери», – подумал Дин.

– А потом дерево повело себя так же, как в моем страшном сне.

– В смысле? – подался вперед Дин.

– Оно двигалось. Целиком. – Дэниел развел руки в стороны и поднял их. – Поднялось само. И приподняло папу над полом.

– О Господи, – прошептала Мелинда. – Дэниел…

– Папа был еще жив…

По его сдавленному голосу Дин понял, что паренек едва сдерживает слезы, ради своего старика пытается не расплакаться.

– И дерево… дерево заставило его… танцевать передо мной.

– Боже, – прошептал Дин.

Мелинда, наконец, подбежала к сыну, упала на колени и обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Господи… Господи… – тихонько причитала она.

– Ветка раскачивала его взад-вперед, – бормотал Дэниел, из его глаз уже катились слезы. – Как марионетку.

– Ох, золотце, хватит… – прошептала женщина. – Пожалуйста, замолчи! О, Господи…

– Думаю, оно хотело напугать меня перед уходом. – Дэниел положил ладонь на мамин затылок, успокаивая ее. – А потом дерево… стряхнуло его с ветки… и папина кровь брызнула на стекло… и он упал на пол, и я понял, что он… – Мальчик шмыгнул носом и утерся рукавом. – Прямо как в моем страшном сне, – повторил он. – Злое дерево.