В молчании Дух Дракона и брат его, дракон, взирали один на другого.

Последний чувствовал себя – сквернее некуда. Пусть и окутанному крыльями брата, переход с Равники через Слепую Вечность в буквальном смысле слова стоил лишенному Искры дракону зрения, не говоря уж о том, что с опаленной шкуры облезла, осыпалась вся чешуя. На то, чтобы прийти в чувство, потребовалась не одна неделя, на исцеление – не один месяц, а близорукость не прошла до сих пор – перед глазами словно бы все расплывалось. Распростертый на земле, он выглядел… да, именно: побежденным. А еще ему явно чего-то недоставало. Да, Искры – само собой, но не только, не только…

Оставив на время эти заботы, дракон полоснул противника злобным взглядом.

– Я думал, что покончил с тобой, – прорычал он.

– Времена меняются, – пожав плечами, откликнулся Дух Дракона. – Особенно, знаешь ли, в Таркире – в том измерении, где я погиб. Следовало бы тебе свыкнуться с этой мыслью.

– Это тебе следовало бы свыкнуться с мыслью, что я попросту убью тебя снова через пару минут.

– Вот только отдышишься?

– Именно.

– Сомневаюсь, братец, сомневаюсь. Посмотри на себя, отягощенного бременем грядущей смерти. Убить меня тебе не хватит сил ни через пару минут, ни через пару тысячелетий. А большего срока тебе не прожить, не продержаться – ведь Искры-то у тебя больше нет.

– Так у тебя отниму.

– Не выйдет. Ни силой, ни даже хитростью. Даже через миллион жизней – тем более, что теперь количество отпущенных тебе жизней ограничено ровно одной.

– Думаешь, сможешь меня удержать? Я…

– Я знаю, братец, знаю, кто ты таков. И никогда этого не забуду.

– Дурень самонадеянный, ты же…

– Это я-то самонадеянный дурень? – хмыкнул Дух Дракона. – Вправду? Взгляни-ка в Озеро Возникновения.

Смертный дракон машинально взглянул в озерную гладь.

– Говорил котел горшку: ты от сажи черен, – с усмешкой сказал Дух Дракона.

Казалось, его брат-дракон вот-вот вспыхнет огнем.

– Это мое Царство Уединения, – напомнил он. – Здесь властвую я.

– Уже нет. Ты забыл: изначально этот мир был моим. И по-прежнему любит меня больше. Предпочитает меня тебе. Оглядись повнимательнее, и увидишь.

Как ни хотелось смертному дракону сохранить дерзкий, непокорный вид, тут он против собственной воли поднял взгляд к горизонту. И первым, что он заметил, несмотря на помутнение взора, оказались краски: с тех пор, как он в последний раз побывал здесь, все вокруг изменило цвет и теперь явственно отливало синевой, отличительным цветом брата. Мало этого, огромные рога вдали, на горизонте, изгибались внутрь, как его собственные, но затем вновь расходились в стороны и наружу, опять-таки как у брата. Весь мир нес на себе клеймо, печать власти Духа Дракона. Еще одна потеря…

Слегка оробев, смертный дракон покачал головой:

– Это же невозможно.

– Это? Это только начало.

– Нет… Как?! Я требую ответа!

– Не в твоем положении чего-либо требовать, и все же…

– Мой замысел был безупречен!

Дух Дракона вздохнул, неторопливо покачал головой из стороны в сторону и заговорил:

– Я понимаю, что ты сейчас затеваешь, братец. Ты собираешься побольше разузнать. Выиграть время. Отыскать способ обернуть время и знания себе на пользу. Но здесь ни хитрая тактика, ни льстивые речи тебе не помогут. Можешь даже не пробовать. Времени у тебя полным-полно. Не целая вечность, конечно, как прежде, но, чтоб осознать безвыходность положения, хватит. А что до знаний – спрашивай, не стесняйся. Я от тебя ничего не скрою.

Смирив злость – ведь словам Духа Дракона он верить все еще не желал, а значит, по-прежнему искал удобного случая, подходящего момента, шанса переменить незавидное (стоит признать) положение к лучшему – смертный дракон спросил:

– Как тебе удалось миновать защитные чары, которыми я окружил это измерение?

– Достичь этого мира мне помог Сархан Воль. Помог, правду сказать, весьма охотно. И не только в этом. Должно быть, ты здорово ему насолил.

– А какую же роль, – не обращая внимания на апломб собеседника, спросил смертный дракон, – ты сыграл в моем… поражении?

Последнее слово едва не застряло колом в горле.

– Откровенно говоря, очень скромную. Большей частью попросту наблюдал.

– Как? Когда Искра еще была при мне, тебя на Равнике не было. Иначе я бы тебя почуял.

– Ты так и не понял, что Камень Души, который ты некогда так гордо носил парящим меж острий рогов, был сделан из частицы моей собственной сущности.

Услышав это «некогда», смертный дракон немедля поднял лапу в попытке нащупать между рогов яйцевидный самоцвет и, ничего не найдя, вновь устремил взгляд в озеро. Да, отражение подтверждало: Камень исчез. Исчез, подобно Искре.

Но Дух Дракона словно бы не заметил ни паники, ни отчаянья брата.

– Ну же, братец, подумай как следует! Где твоя логика, где твой легендарный ум? Ты ведь нашел Камень здесь, верно? И пришел от него в такой восторг, что ни разу не задумался, откуда бы он мог взяться? Но этот мир, повторюсь, изначально принадлежал мне, и Камень Души, в самом прямом смысле слова, порожден мной. Ты пользовался им, даже не подозревая, что ни минуты не был ему хозяином. Едва вернувшись сюда, я смог воспользоваться связью с Камнем и наблюдать за всеми твоими ошибками. За всеми оплошностями.

– Я никаких оплошностей не допускал! – едва не захлебнувшись от ярости, выпалил смертный дракон.

Возмущенный, он выпрямился во весь рост и невзначай потянул мускул в плече левого крыла. И машинально, по привычке, сотворил исцеляющее заклинание, дабы избавиться от сей досадной мелочи… но магия не откликнулась. Плечо продолжало ныть, как ни в чем не бывало, однако утрата силы казалась куда больнее, куда мучительнее… Настолько, что смертный дракон едва не забился в глупой детской истерике.

– Ну, хорошо. Ладно. Где же я оплошал?

– Для начала, пренебрег Нив-Миззетом – еще бы, ведь Огненный Разум не Древний Дракон и не мироходец – настолько, что, убив его, не проследил за его духом. В сравнении с тобой Нив казался величиной не из крупных, но все же он – дракон старый, могущественный, и тоже к столкновению приготовился.

С этими словами Дух Дракона кивнул в сторону крохотного серебряного ящичка с откинутой крышкой, лежавшего невдалеке на боку. Тонкая филигрань, множество шестерней, мерцающие кристаллы – все это выгорело, ни на что более не годилось, но дело свое хитроумное устройство сделало.

– Дух Нива был сохранен внутри. Затем Воль доставил его сюда, а уж здесь я помог ему дотянуть до воскрешения. Оплошность вторая: быть может, защиту от Черного Меча ты и предусмотрел, а вот о защите от Копья Хазорет даже не подумал. Поскольку выковал это оружие сам и – без малейших опасений – вложил в него мельчайшую частицу собственной сущности. Казалось бы, чего опасаться – силы у тебя довольно, так почему б не усилить оружие собственной марионетки, рабыни, своей безграничной мощью? И посему, подчинив богиню своей воле, перелицевав Амонхет на свой лад, ты отдал в руки Хазорет частицу самого себя. Само собой, благодаря этой частице, вложенной в копье, ты и оказался для него уязвим. И посему я велел Сархану раздобыть его и передать Огненному Разуму.

И, наконец, серьезнейшая твоя оплошность: ты недооценил мироходцев. Их силы, решимость, способность к самопожертвованию, готовность ради победы над тобой пойти на все. Знаю, ты предпочел бы считать, будто крест на всех твоих замыслах поставлен мной, но в одиночку мне с таким делом справиться не по силам. Нет, истинная героиня – Лилиана Весс. Ты думал, что знаешь ее от и до, что, играя на ее слабостях, держишь ее в узде. Но я наблюдал за ней и разглядел ее истинную силу – стремление к искуплению, которого не замечала или же не признавала за собой даже она сама. И понял: ей нужен лишь шанс, удобный случай. Воль, Нив, копье и все мои планы – лишь звенья в цепи, сковавшей твое внимание. Все это – не более чем отвлекающие маневры, позволившие Лилиане Весс и пожертвовавшему собой Гидеону Джуре поставить тебя на колени. Ну, а когда Лилиана сделала свое дело, мне оставалось только переправить тебя сюда, в Царство Уединения – или же в Царство Заточения, как я его теперь называю.

Все еще не желавший признавать поражения, смертный дракон заревел:

– Никакой тюрьме в мире не удержать в заточении всемогущего…

И тут он в замешательстве смолк. Разумеется, имен своих он не забыл – ни полученного при рождении, ни того, что взял себе сам. И способности произносить их вовсе не утратил, но…

«Но дело в том, что эти имена тебе больше не принадлежат, – мысленно пояснил Дух Дракона брату-дракону. – Ни то, ни другое. От всех прав на истинное имя ты отрекся, силу, присущую избранному имени, потерял, и… теперь ты – безымянный. Теперь ты никто и ничто».

– Нет!!!

«ДА».

Дабы окончательно расставить все по местам, Дух Дракона выпрямился во весь рост и даже более того. Казалось, он разом заполнил собою весь мир и все сознание брата. Смертный дракон вздрогнул и невольно… съежился, сжался в комок.

«Знай, братец, отныне и до самого конца отпущенного тебе срока жизни я – твой тюремщик и, уж будь уверен, пригляжу, чтоб ты отсюда не улизнул. Всем твоим замыслам, всем ухищрениям… всем твоим жалким драмам конец. Занавес!»