Тем временем Лилиана Весс ломала голову над пустяковой, совсем несложной задачкой: кому пожелать победы? Разумеется, Боласа она ненавидела всей душой, страстно и пламенно, и смерти ему желала по стольким причинам, что даже не сосчитать. Однако стоящие, так сказать, «за добро», безусловно, ее не простят – на это смешно было даже надеяться.

Да, искусством манипуляций она по-прежнему владела в совершенстве, но…

«Но всему есть предел».

И попытка убить ее наглядно свидетельствовала: свои возможности она исчерпала. Если Болас падет, «друзья» просто не дадут ей времени прибегнуть к своим «чарам». Между тем Бессмертное Солнце вновь действует – бремя его связующей магии Лилиана почувствовала в тот самый миг, как оно снова зажглось – и в иные миры ей не уйти.

Нет, чтоб уцелеть после победы Стражи, ей нужно загодя – загодя! – предпринять во искупление вины нечто эффектное. Зрелищное. Такое, после чего Стражи на самом деле дважды подумают, стоит ли лишать ее жизни.

«В этом-то и проблема, не так ли?»

Предпринять во вред Боласу что-либо существенное она не могла. Подобное предательство приведет к гибели, а гибель в корне противоречила ее намерениям.

«Так кому же желать победы?»

Проводив взглядом пурпурные росчерки еще нескольких плодов жатвы, снятой с погубленных мироходцев, нескольких Искр, канувших в Камень Души меж драконьих рогов, Лилиана заметила в небе кое-что новое. К Цитадели двигался «Паргелион II».

Особый магический жест – и Лилиана (кажется, глазами Вековечной Богини Окетры) смогла разглядеть на палубе летучего корабля никого иного, как самого Бифштекса рядом с пегасом. Молнией взлетев на спину крылатого скакуна, он обнажил Черный Меч.

«Вы только полюбуйтесь! Будь я проклята, если Бифштекс не рожден для езды на крылатых конях…»

На глазах Лилианы он кивнул какой-то женщине-ангелу, а та кивнула ему в ответ. Затрубил рог, и с палуб «Паргелиона II» устремились вперед, вниз, множество ангелов. Следом за ними, верхом на пегасах, орлах и грифонах, ринулись в бой Небесные Рыцари Боросов и эльфы-эквенавты Селезнии. Маги Иззетов ракетами мчались в схватку в летучих сферах из миззия, плечом к плечу с иззетскими гоблинами на летнороллерах и иззетскими феями верхом на пламенных змеях. Одинокий сверхзвуковой дракончик летел вперед бок о бок с дрейкокрылым красисом, паровым дрейком, сапфировым дрейком, ветряным дрейком и еще одним творением Симиков, воздушным пловцом. В любой другой день последний непременно постарался бы сожрать всех остальных. В любой другой… но не сегодня.

Все вместе они живо расправились с невеликими остатками воздушного прикрытия Вековечных. Разумеется, Лилиана могла бы бросить навстречу атаке с воздуха новых летающих Вековечных, но большая часть их была занята отражением удара с земли. (Кстати, отчего эта мысль ее чуточку взволновала?) Правда, она могла бы призвать на подмогу Бонту с Окетрой: уж Вековечные Боги наверняка нанесли бы небесному воинству Гидеона серьезный урон. Но с этим Лилиана не торопилась, подыскав для промедления убедительную отговорку: лучший способ покончить с крылатым змеем – отрубить ему голову. Бифштекса она в гуще приближавшихся с неба разглядеть не могла… но Болас – мог. И разглядел.

Подобный голосу бога, его голос загремел в голове, причиняя немалую боль.

– ДЕЛАЙ СВОЕ ДЕЛО, – приказал Болас. – ПОШЛИ ПРОТИВ ДЖУРЫ ОКЕТРУ. ЖИВЕЙ, ПОКА ОН НЕ ДОБРАЛСЯ С ЭТИМ ПРОКЛЯТЫМ КЛИНКОМ ДО МЕНЯ!

Снова взглянув на мир мертвыми глазами Окетры, Лилиана заметила Гидеона в следующую же секунду. Отыскав его взглядом, она подняла воображаемый лук, а Окетра последовала ее примеру – вот только ее лук был очень, очень даже настоящим. Вместе они прицелились в Гидеона, вместе и выпустили стрелу – величиной с метательное копье. Однако в последний миг Лилиана… чуточку дрогнула?

Этого не могла бы точно сказать даже она сама. И все же стрела Окетры миновала Гидеона. Шестифутовое древко пронзило его коня. Подбитый пегас умер, не издав ни звука, и, кувыркаясь в воздухе, рухнул вниз, а Гидеон, так и не выпустивший из рук Черного Меча, упал вместе с ним и скрылся из виду.

– КАК ТЫ МОГЛА ПРОМАХНУТЬСЯ? – разгневался Болас.

Лилиана вздрогнула. Казалось, гнев Боласа вонзается в мозг, словно железный клин.

«Я не промахнулась, – мысленно отвечала она. – Гидеон неуязвим. Стрелять в него толку мало. А вот если оставить его без коня…»

Похоже, Болас удовольствовался ее объяснением – по крайней мере, новыми нагоняями мучить не стал.

А вот осталась ли довольна собственным объяснением сама Лилиана? Впрочем… С чего бы ей задаваться этим вопросом? Как и вопросом, удастся ли Гидеону Джуре, при всей его мощи и неуязвимости, выжить, упав с такой высоты…