Первый жонглер, затянутый в красную кожу, усеянную заклепками и увешанную бахромой лент с острыми рыболовными крючьями на концах, впечатляюще управлялся с шестью горящими факелами. Второй жонглировал восемью человеческими черепами. Третий – дюжиной черепов, да к тому же пылающих пламенем. Четвертым жонглером был неупокоенный – скелет, для прочности окованный сталью, включая сюда две пары кованых железных рогов, точной копии рогов его господина, Ракдоса Осквернителя. Этот жонглировал горящими кошачьими черепами, которые извлекал из жаровенки, тлевшей в его же собственной грудной клетке.

Вдруг скелет ни с того ни с сего швырнул крохотным пылающим черепом в Тейо, и тот едва успел отразить удар округлым белым световым щитом, не то череп угодил бы ему прямо в глаз. Отскочив от щита, кошачий череп звонко ударил скелета в лоб. В ответ тот разразился хриплым, негромким смехом, от которого Тейо пробрала дрожь.

– Они тебя просто пугают, – ободрила его Кайя.

– И у них неплохо выходит, – буркнул Тейо, смущенно потупив взгляд.

– Ты на наш счет ошибаешься, госпожа, – прошелестел скелет. – Мы просто-напросто думали вас поразвлечь.

– Плохо выходит, – проворчал Тейо, смерив скелет сердитым взглядом.

Скелет вновь засмеялся.

– Ну что ж, по крайней мере, ты поразвлек меня, – сказал он.

Они шли вниз, вдоль Вестибюля Демона, по лестнице из пяти сотен ступеней, к Рикс Маади, парадному залу гильдии Культа. Токи лавы, струившейся вниз по стенам коридора, пробитого в камне вурмом, окрашивали все, на что ни взгляни, зловещим тусклым багрянцем. На каждой четвертой – ну, может, пятой – ступени давал представление новый трюкач. За жонглерами следовали кукольники с марионетками, одна кошмарней другой. При виде последней из кукол Крыса громко ахнула. Вначале Кайя решила, что девочка испугана: по пути вниз она, против обыкновения, почти не раскрывала рта. Но, приглядевшись внимательнее, она обнаружила, что марионетка являет собой пусть карикатурное, но беспощадно точное подобие ведьмы бритвенных лезвий, Гекары, вооруженное настоящими бритвами, и тут же сообразила: причина молчания Крысы – вовсе не страх, но грусть.

– Без нее здесь уже никогда не будет по-прежнему, – с печальной улыбкой шепнула ей Крыса.

Именно из-за гибели Гекары Кайя настоятельно рекомендовала горгоне отправиться в Рикс Маади вместе с нею самой, Ралом, Тейо и Крысой, причем не взяв с собой, для охраны, ни краулов, ни Былых. Если культисты потребуют объяснений, или же мщения за смерть Посланницы Гекары, пусть Враска сама с ними и объясняется (или платит по счету).

Как ни странно, горгона не возражала.

Тут изображавшая Гекару марионетка, словно бы по собственной воле, метнула во Враску и Рала Зарека лезвия бритв, причем вполне настоящие. Бросок оказался не настолько силен, чтоб нанести главам гильдий Иззетов и Голгари сколь-нибудь серьезный урон, но одна из крохотных бритв оставила на плече Рала небольшой порез, другая же чиркнула Враску по щеке, и вниз, к уголку ее рта, потекла тонкая струйка крови. На миг Кайя встревожилась: уж не смазаны ли лезвия ядом, – но Крыса, заметив ее опасения, отрицательно покачала головой.

– Нет, чистые, – заверила она. – Но на обратном пути дело может обернуться иначе, смотря чем кончится разговор.

Кукольники уступили место клеткам с чудищами. На каждой из клеток восседал дьяволенок в маске, готовый в любую минуту выпустить своего ужасающего питомца на волю. Питомцы их, жуткие паукоподобные твари, пыхтели, сопели, визжали, выли, а величиной не превосходили енота, но, с другой стороны, здесь, на тесной и узкой лестнице, даже создание размером с енота могло нанести любому из их отряда солидный урон. Дьяволята буйно хохотали и раз за разом тянули руки к задвижкам, грозя отворить дверцу клетки. Тейо всякий раз вздрагивал, втягивал голову в плечи, но это лишь подзадоривало, вдохновляло дьяволят на новые проказы.

На стенах внахлест красовались сотни старых, рваных афиш и плакатов. Одни зазывали на некие вековой давности представления, содержание же других (таких было значительно больше) состояло из оскорблений в адрес какой-либо из прочих гильдий, причем самыми распространенными, самыми популярными мишенями служили Орзовы, Азориусы и Боросы. Остановившись, как вкопанная, Кайя уставилась на один из плакатов, казавшийся не менее древним, чем остальные, однако изображавший ее, Рала, Враску и Лавинию свисающими, точно марионетки, каждый со своей нити, туго затянутой на горле. Головы склонены на сторону, языки вывалены наружу, руки и ноги бессильно обвисли, лица посинели и вспухли… Кукольником, державшим в руках все эти нити-удавки, была рисованная марионетка, изображавшая Гекару, а ее, в свою очередь, дергал за нитки сам Осквернитель. Пожалуй, теплого приема внизу все это не предвещало, однако делать было нечего. Кайя перевела дух и двинулась дальше, а, оглянувшись назад, увидела, что Тейо тоже остановился взглянуть на плакат. Левая щека мальчика заметно дрогнула.

«Еще немного, и парнишка нервный тик на всю жизнь заработает…»

По-видимому, Крыса тоже что-то заметила и потащила Тейо за собой.

– Чего ты? Про тебя-то плакатов тут нет!

– Пока нет, – с опаской поправил ее Тейо.

За дьяволятами и их питомцами расположились огнеглотатели, извергавшие изо ртов струи пламени. Тейо вскинул руку, чтоб сотворить щит, но Крыса, придержав его за локоть, отрицательно покачала головой:

– Так ты их только раззадоришь. Лучше просто смотри внимательнее: как вдохнет, тогда мимо и проходи.

По пути вниз Рал с Враской держались настороже, но стойко. Каждый был глубоко погружен в тягостные раздумья, главным предметом которых, скорее всего, служила Гекара. В какой-то мере о гибели ведьмы бритвенных лезвий скорбели все, кроме Тейо, который ее не знал. Гекара была тем сверхъестественным клеем, на котором держалась их дружба – крайне маловероятная. Когда Враска предала всех, чем, можно сказать, погубила Гекару, вся дружба разом и кончилась. В отсутствие Гекары даже меж Кайей и Ралом, ничего дурного друг другу не сделавшими и причин для взаимного недоверия не имевшими, словно бы пролегла трещина. Отчасти из-за того, что Рал держался с Гекарой холодно, пользовался ею в собственных интересах, ни на минуту не признавая, будто она ему дорога, хотя, конечно, в итоге осознал, насколько она ему небезразлична… но слишком, слишком уж поздно. Кайя знала: теперь ему стыдно за это, и не без оснований подозревала, что в глубине души (в самом иррациональном ее уголке) Зарек зол на нее, на Кайю, относившуюся к Гекаре с неизменной дружеской теплотой и никогда этого не стеснявшуюся. Впрочем, главным-то образом он попросту злится на себя самого…

– И о Тамике беспокоится, – добавила Крыса.

«А Крыса, определенно, чуточку ясновидящая. И – да, разумеется, Рал беспокоится о Тамике: ведь Тамика нигде не видно с самого появления Боласа. Должно быть, Рал с ума сходит…»

Кайя взглянула на Рала с сочувствием, но тот даже не смотрел в ее сторону и, конечно, ничего не заметил.

Чем глубже, тем жарче, душней становилось вокруг, и вовсе не только из-за огнеглотателей. Алые лавовые прожилки в сходящихся кверху стенах здесь становились шире, раскаленная лава текла быстрее, капала на ступени, так что ее приходилось с осторожностью огибать, иначе легко останешься без башмаков, а то и без ног.

Вскоре огнеглотателей сменили моноциклисты, то впечатляюще замиравшие, чудом удерживая равновесие, то разъезжавшие взад-вперед (на пару-другую дюймов, не более) на агрегатах, словно бы предназначенных для камеры пыток: спицы – колючая проволока, клинки на оси, сиденье из лезвия топора… Многие ездоки истекали кровью, и каждый рвался вперед – изрезать, нашинковать кого-нибудь из пятерых пришельцев на ломти. Один, очевидно, даже не видевший Крысы, едва не отсек ей ступню. Но подобная жизнь на грани катастрофы для Аретии Шокта, похоже, была обыденностью: за долгие годы девчонка привыкла блюсти осторожность, оставаться начеку в любой обстановке, и легко избежала опасности.

Наконец последняя ступень осталась позади, а Вестибюль завершился Площадью Празднеств. Здесь, у подножия лестницы, стояли на страже два исполина-огра в масках – из настоящих огрских черепов. Тут Кайя замедлила шаг, однако огры и глазом не повели, как будто все пятеро – Крысы, а потому Кайя, как ни в чем не бывало, двинулась дальше, через просторную площадь перед дворцом. В центре площади красовался потрескавшийся, изрисованный граффити фонтан, увенчанный мраморной фигурой кентавра. Под определенным углом статуя выглядела на удивление изящно, но, подойдя ближе, Кайя увидела, что от фигуры получеловека-полуконя, будто кувалдой, отколоты изрядные куски мрамора. Вода, сочившаяся из разбитых каменных губ, уходила наружу сквозь трещину в мраморной чаше и текла вниз сквозь трещину в полу, откуда вновь поднималась наверх – в виде пара.

Над головами покачивались на ржавых крюках пустые трапеции, а вдоль излохмаченного каната самозабвенно скользила одинокая юная канатоходка с тонкими, будто поросячий хвостик, косичками, в черно-красном шутовском трико. Невероятная грация ее движений привлекала взор. Но, стоило канатоходке бросить взгляд вниз, на новых зрителей, Тейо невольно ахнул. Ее веки и губы были накрепко сшиты, стянуты суровыми нитками!

Вокруг стояли пустые клетки, настолько большие, что могли бы вместить чудовище величиной с человека, и все, абсолютно все, было хаотично заляпано бурыми брызгами – очевидно, брызгами самой настоящей крови.

У дальнего края Площади Празднеств, возле помпезного парадного входа в Рикс Маади, несли караул еще двое огров в масках из черепов. Эта пара, как и двое первых, словно бы не заметили ни Кайи, ни остальных, однако небольшой отряд в нерешительности задержался на границе зловещего алого зарева, исходившего изнутри. Но тут Враска буркнула:

– К дьяволу все это! – и решительно шагнула под готическую арку дверного проема.

Рал с Кайей, переглянувшись, последовали за ней. За ними, стараясь не отставать, двинулись Тейо и Крыса.

Фасад Рикс Маади являл собой в буквальном смысле слова фасад. Наружность. Видимость. За ним никакой иной архитектуры не имелось – только обширная вулканическая пещера природного происхождения. Над огромным – не меньше озера Керу в родном мире Кайи – лавовым озером в центре пещеры курился пар, уходивший наверх сквозь естественные дымоходы, вероятно, тянувшиеся к самой поверхности Равники.

К этому времени все пятеро жутко взмокли – даже рожденный в пустыне Тейо.

– Это не от жары, – пояснил он, пожав плечами. – Это от влажности.

Над лавовым озером крест-накрест тянулись каменные мосты. Под потолком крест-накрест тянулись стальные тросы, с которых свисали ржавые клетки да крючья. В полу тут и там виднелись углубления, доверху заполненные кровью, а между ними, свернувшись клубком, дремали церберы. В стенах, точно оспины, зияли многие дюжины дверей, ведущих во многие дюжины комнат. Из одних доносился хохот, из других – пронзительный визг, из третьих – то и другое разом. Слева, на уровне пола, в стене имелся обширный проем, окутанный сверхъестественным облаком чистого мрака. Из мрака веяло зловонным бризом. Отчего-то все это вогнало в дрожь даже истребительницу призраков.

– Куда же все подевались? – поравнявшись с Кайей, шепнула Крыса. – Обычно в Рикс Маади от трюкачей не протолкнуться. Ни разу в жизни не видела здесь этакого запустения.

Кайя сощурилась, вглядываясь в красноватый сумрак. Кроме церберов да изредка шнырявших из угла в угол крыс, вокруг не было ни души – ни живой, ни мертвой – не считая их пятерых. И тут, словно откликнувшись на слова Крысы, перед ними, в клубах багрового дыма, возникла устрашающая фигура.

– Кавалерственная дама Экзава, – шепотом пояснила Крыса. – Новая «правая рука» Осквернителя.

Мало-помалу дым рассеялся, и Кайя смогла разглядеть Экзаву как следует. Высока ростом, мускулиста; очевидно, человек… Лицо ее было скрыто под огромной, искусно сработанной маской, украшенной двумя парами рогов демонов – вполне возможно, настоящих. Тугой корсет подчеркивал ширину груди и стройность обнаженной талии. Кроме этого, в глаза сразу бросались высокие, до середины бедра, сапоги и широкий пояс, увешанный множеством острых железных клиньев, сплошь в красных пятнах – очевидно, все в той же крови. Стоя на небольшом помосте, она окинула четверку презрительным властным взглядом, а Крысы, конечно же, не заметила.

Кайя, Враска и Рал переглянулись и дружно склонили головы.

– Мы, – церемонно заговорил Рал, – глубоко чтим тебя, Экзава, как кровавую ведьму редкого дарования, и просим об аудиенции с твоим господином, Ракдосом Осквернителем.

Экзава молча оглядела их и повернулась к озеру лавы. Лава взбурлила, но, кроме пузырей, над поверхностью не появилось ничего и никого – тем более, демона.

– По-видимому, – звучным, мелодичным контральто заговорила Экзава, – Осквернитель вас об аудиенции не просит.

Но в этот же миг под сводом пещеры загремел голос Ракдоса:

– ГДЕ НАША ПОСЛАННИЦА?!

Рал полоснул взглядом Враску, и та шагнула вперед, готовая ко всему, что может ее ожидать. Но прежде, чем она успела сказать хоть слово, в пещере раздался новый голос:

– Она здесь!

Все повернулись к парадному входу. В Рикс Маади вошел Тамик Врона, ведя за собой одного-единственного орзовского трулла, а на спине трулла покоилось укрытое пеленой тело. По знаку Тамика трулл остановился, а Тамик откинул с лица погибшей край пелены.

– Возвращаю Гекару ее народу.

Как Рал со всех ног бросился к Тамику, видели все, но поспешившую к Гекаре Крысу заметили только Кайя и Тейо. Поднявшись на цыпочки, она взглянула в лицо подруги и поцеловала Гекару в бледную щеку.

Рал поцеловать Тамика не решился, но Кайя-то видела, как ему этого хочется.

Тут Экзава нетерпеливо откашлялась. Все повернулись к ней.

– Пусть твоя тварь уложит ведьму бритвенных лезвий на помост, к моим ногам.

Новый жест Тамика – и трулл опустил Гекару на помост.

Преклонив колени над телом Гекары, Экзава резким рывком сдернула с него пелену. Подброшенная в воздух, ткань театрально – пожалуй, даже слишком театрально – вспыхнула и сгорела, осыпав пеплом и трулла, и Тамика, и всех остальных.

Кровавая ведьма с внушающей трепет чувственностью провела ладонью вдоль тела погибшей, от макушки до ярко-красных ногтей пальцев ног.

– Ты должен был доставить ее сюда раньше, – сказала она.

– Прошу прощения, – с поклоном откликнулся Тамик. – Там, наверху, чуточку неспокойно.

– До этого Культу дела нет.

– А напрасно, – заметил Рал.

Экзава выпрямилась во весь рост и пренебрежительно щелкнула пальцами. Вернее, на первый взгляд ее щелчок мог показаться пренебрежительным, но спустя пару секунд рядом, в клубах багрового дыма, возникли еще шесть кровавых ведьм. Заранее знавшие, в чем дело, они (к явному смущению Тейо) живо раздели тело Гекары донага, а затем украсили лоскутами ткани и колокольчиками.

– Вели своему труллу отнести Гекару в Шутовской Склеп, – распорядилась Экзава, дождавшись конца процедуры.

С этими словами она указала длинным изящным пальцем в сторону зловонного проема, окутанного облаком мрака.

Еще два приказания-жеста – и трулл поднял Гекару с помоста, подхватил на руки и бездумной рысцой устремился к проему, сопровождаемый процессией из шести ведьм.

– Надеюсь, господину Вроне не слишком нравился этот трулл, – заметила Крыса. – Больше он его не увидит.

И снова, стоило только ей это сказать, как все замерли от леденящего кровь предсмертного визга трулла. На лице Тамика отразился неописуемый ужас. Крыса только пожала плечами.

– Я вскоре вернусь, – сказала Экзава. – Оставайтесь здесь.

С этими словами она вспыхнула с головы до ног, совсем как пелена, укрывавшая тело Гекары. Всех снова осыпало пеплом, однако ни одному и в голову не пришло, будто Экзава сгорела взаправду.

Как только она исчезла, Рал схватил Тамика за плечи, встряхнул и зарычал:

– Я же тебя где только не искал!

Тамик улыбнулся и мягко коснулся лбом Ралова лба. Оба ненадолго замерли, а затем Тамик слегка отстранился от Рала, пожал плечами и сказал:

– У тебя – свой долг, а у меня – свой.

Рал сделал шаг назад.

– Это какой же именно?

Ответ был адресован Ралу, однако Тамик перевел взгляд на Кайю.

– Я – старший помощник истинного главы гильдии Орзовов. Многие годы я считал таковой Тейсу Карлов. Теперь же вижу: это не она, это – Кайя. Одним словом, я был занят служением своей госпоже.

Кайя с улыбкой поблагодарила Тамика, и тут-то ее осенило:

– Тамик, так на самом деле силы Орзовов вывел на битву ты?

– Скорее, Билагру. Ты произвела на гиганта хорошее впечатление.

– После того, как ты направил его ко мне – с чего все и началось.

Тамик поднял к плечу и чуть склонил вперед левую ладонь, учтиво отвергая похвалы – словно бы говоря: «Таков мой долг».

В этот момент из Шутовского Склепа вышла Экзава. Одета она была по-прежнему, только дополнила наряд ярко-алыми перчатками.

Кайя невольно сглотнула.

«Нет, это не перчатки. С перчаток краска не каплет».

Враска снова шагнула вперед.

– О, Экзава, великая и талантливая, Равнике нужна твоя помощь. Будь Гекара жива, она призвала бы тебя помочь нам убедить твоего господина в…

– Посланница Гекара, – перебила ее Экзава, – погибла из-за того, что доверилась вам троим. – С этим она указала поочередно на Враску, Рала и Кайю. – Одна из вас предала ее, другой отвергал, а третья попросту подвела.

– Все это так, – с очевидным стыдом, но и с немалой твердостью в голосе подтвердил Рал. – Мы и сейчас ни за что не поручимся, кроме одного: если все десять гильдий не объединятся, Равника обречена.

– Что ж, тогда Культ Ракдоса спляшет на ее могиле. Плясать на могилах мы мастера. Таков, можно сказать, наш профиль.

– Не сомневаюсь ни в том ни в другом, – заверил ее Рал. – Вот только мертвый уже не спляшет.

– Ты будешь удивлен.

– Прошу тебя, выслушай. Нив-Миззет оставил нам еще один, последний план победы над Боласом. Если ты дашь мне все объяснить…

– О ПОСЛЕДНИХ ПОПОЛЗНОВЕНИЯХ ПОКОЙНОГО ОГНЕННОГО РАЗУМА К ЗАХВАТУ ВЛАСТИ НАМ УЖЕ ВСЕ ИЗВЕСТНО! – загремел, обрывая его, голос Ракдоса. – И НИЧЕГО ПОДОБНОГО МЫ НЕ ПОТЕРПИМ!

Экзава угрожающе улыбнулась.

– Думаю, вам пора, – сказала она.

– Но…

– Пока вы в самом деле не вывели его из себя.

Рал, Тамик, Враска и Кайя дружно задумались: что они могут еще сказать, чем изменить положение? Но нет, в конце концов все четверо безнадежно понурили головы и повернулись к выходу.

Видя это, Тейо повернулся к Крысе.

– Вот и все? Сдаемся? – спросил он.

Но Крыса его не слушала – она замерла, не отводя глаз от мрачного зева Шутовского Склепа. Взглянув туда же, Кайя невольно ахнула.

– Куда спешим, друзья мои? – окликнула их Гекара, выступая из облака мрака.

Рал, Враска и Тамик остановились на полпути к выходу и оглянулись.

– Гекара? – с крайне глупым видом проговорил Рал.

– А кто же еще? – откликнулась та, пожимая плечами.

– Разве ты не погибла? – с видом не менее глупым спросила Враска.

– Да, было дело. Скучали по мне?

– Тебе и не представить, насколько… подруга моя дорогая, – отвечал Рал.

Признание явно далось ему нелегко, но эту трудность он превозмог.

– Прекрати, – сказала Гекара. – Не то еще засмущаюсь. Ха-ха, шутка! Меня ничем не смутить. Сентиментальничай, сколько влезет. Зрелище, конечно, жуткое, но кто из нас не без греха, верно?

– Гекара, я должна перед тобой извиниться, – заговорила Враска, терзаемая чувством вины еще сильнее, чем Рал. – Я обманула твое доверие, а это…

– Да, скверная это штука, скверная. И умирать – тоже дело хреновое. Но не вешайте носа – все ж разрешилось! В конце концов, как тебя воскресят в виде кровавой ведьмы, если вначале не помереть, верно я говорю?

– Так ты теперь кровавая ведьма? – с немалым восторгом спросила Крыса.

Но Рал Крысы слышать не мог и заговорил одновременно с нею:

– Ты можешь убедить Ракдоса присоединиться к операции «Акт отчаяния»?

– О-о-о, название что надо! – оценила новоявленная кровавая ведьма. – Но, как бы там ни было, не забивай себе голову, кореш. Я от лица Культа поддержу все, что бы ты ни задумал.

– Ну уж нет! – загремела Экзава. – Осквернитель выразился ясно и определенно!

– Правда? А мне ни словом не обмолвился.

– В то время ты была мертва и потому малость невнимательно слушала.

– Так он и сейчас мне все может разъяснить.

– Нет надобности. Я тебе только что все разъяснила.

– Но ты же не Босс. И мной уж точно не распоряжаешься. Ты – просто кровавая ведьма. А раз я теперь тоже кровавая ведьма, то твоих приказаний, думаю, выполнять не обязана. Ты надо мной больше не старшая. Теперь мы с тобой, Экзава, в чине равны.

– Ведьма, да я тебя сейчас снова прикончу!

Экзава рванулась к Гекаре, протягивая окровавленные пальцы к ее горлу.

Гекара качнулась в сторону, прошлась колесом, а колесо завершила задним сальто и приземлилась на помост. Стоило ей занять стратегическую высоту, в обеих руках ее появилось множество острых бритв, и все их Гекара метнула в противницу.

– Ведьма бритвенных лезвий не расстанется с бритвами никогда!

Атака застала Экзаву врасплох. Большую часть бритв ей удалось отразить взмахом руки, однако немало лезвий, достигнув цели, впились в ее кожу. Конечно, Экзаву это не угомонило, но ведь Гекара в этом бою была не одна. Включив Аккумулятор, Рал выпустил во врага относительно небольшой разряд электричества, настигший Экзаву с тыла. Вскрикнув, она рухнула на колени. Один из церберов, взвившись пружиной с пола, бросился на подмогу хозяйке, но Гекара перехватила зверя на полпути.

– Фу, Пила! Сидеть!

Цербер остановился, однако не сел, а угрожающе зарычал. Из пасти его закапала едкая слюна и, шипя, задымилась на полу. Рал приготовил новый разряд, прицелился в зверя, но Гекара, даже не удосужившись бросить взгляда в Ралову сторону, небрежно отмахнулась от него.

– Рала не трожь. Рал свой, – негромко, умиротворяюще продолжала она, обращаясь к церберу. – А Экзава скоро – минуты не пройдет – станет той же, прежней звездой арены, что и раньше. Сидеть, живо!

Цербер послушно сел. Тогда Гекара, возвысив голос, крикнула Ракдосу, так и не соизволившему показаться гостям на глаза:

– Пойду, помогу корешам! Ты ведь не против, Босс, верно?

Осквернитель хранил молчание.

– Вот и ладно, – со смехом подытожила Гекара. – Идемте, за дело пора!

С этими словами она первой двинулась к выходу. Тамик, Враска и Рал двинулись следом, но Кайя с Тейо изумленно подняли брови: Гекара прошла мимо не сводившей с нее глаз Крысы в каком-то шаге, но совершенно ее не заметила. Крыса, повесив нос, отвела взгляд в сторону. Всем троим сразу же сделалось ясно: те чары, что воротили Гекаре жизнь, изменили ее настолько, что Крысы она больше видеть не может… и это опечалило девочку до глубины души.