Устрашающего вида горгона в нелепом пиратском наряде вела остальных за собой, по туннелям владений Голгари – ее владений – и с мукой в душе сознавала, что позади следуют бывшие друзья, Рал с Кайей: один сыплет искрами, готовый изжарить ее заживо, другая ощетинилась кинжалами, в любой миг готовая проткнуть ее насквозь.

– Вздумаешь обернуться и посмотреть на меня, я колебаться не стану, – прошипел Рал ей в спину, и это, увы, было ожидаемо. А вот Кайя неожиданно сказала:

– Не знаю. Сейчас спрошу.

– О чем? – не оборачиваясь, прорычала Враска.

– Моя подруга Крыса хочет знать, почему ты вернулась. Она склонна верить тебе, потому что тебя считала подругой Гекара. С другой стороны, я некогда тоже склонна была тебе доверять…

Однако Враска проигнорировала и вопрос, и все их суждения. По крайней мере, попыталась…

«И вправду, почему? И зачем?»

Вернулась она, почувствовав, что зов Маяка смолк. Может быть, просто из любопытства: что, дескать, это могло означать? Нет. Вернулась она, чтобы биться за свой народ. За Голгари.

«Ну, а если это закончится гибелью в лапах Боласа или от рук “друзей” – что ж, быть по сему».

Но в эту минуту она была полна решимости помочь.

Вернувшись и обнаружив перед подданными, у собственного трона, Кайю с Ралом, Враска была сильно задета за живое. Вот почему она постаралась сделать вид, будто их появление ей безразлично. Игнорируя возмущение бывших друзей и даже расспросы, царица Голгари потребовала немедля изложить ей обстановку.

Краул Аздомас, предводитель все еще (как это ни удивительно) верной ей крунстражи, или же царской гвардии, доложил, что многие Голгари, Безвратные и мирные члены других гильдий застряли в различных уголках города, отданные на милость драконовым Вековечным.

– Союзники бывшего Воплощения Договора пытаются оградить мирных граждан от опасности, моя царица.

– «Бывшего»?

– Да, моя царица. Белерен в городе, но власти Воплощения Договора лишился.

Вот так-то Враска и узнала, что Джейс вернулся на Равнику.

«Ну, разумеется, вернулся. Именно сейчас. Слишком поздно, чтобы спасти мою душу. Если предположить, что у меня хоть когда-нибудь имелась душа, достойная спасения».

Выслушав Аздомаса, Враска объявила, что знает способ помочь, и изложила свой план. Рал отказался от ее предложения наотрез. И Кайя тоже было отказалась… но в следующую же минуту на глазах у всех затеяла какой-то безумный спор с самой собой. В конце концов, помощь Враски она приняла и не без труда заставила Рала с ней согласиться.

И вот теперь Рал, Кайя, мальчишка по имени Тейо, Аздомас и Сторрев шагали вдоль подземных водотоков, по канализационным туннелям, на выручку попавшим в беду.

Под массивной железной решеткой сливного люка Враска остановилась и подняла руку, подавая знак остальным. Назад она не оглядывалась, помня, что всякий, пусть даже самый безобидный ее взгляд может повлечь за собой упреждающий удар Зарека.

Аздомас подошел к ней и сдвинул решетку в сторону. Скрежет железа о камень отразился от свода и стен гулким эхом.

– Кто там? – взревели наверху.

На время забыв о Враске – или, по крайней мере, о собственной ненависти к ней – Рал шагнул вперед.

– Это ты, Златогривый? – довольно громким шепотом спросил он.

Из люка свесилась вниз львиная голова.

– Зарек?

Впрочем, Рала он разглядел еще до того, как тот успел раскрыть рот, и, не дожидаясь ответа, тревожно, напористо заговорил:

– Я вел кой-кого из остальных мироходцев помочь с эвакуацией горожан. Но по пути нас обложили со всех сторон Вековечные. Шесть, а то и семь снопов. И вот мы торчим в этой старой молельне уже битый час. Здание полностью окружено. Они чуют наши Искры и не уходят. Атаки мы отбиваем, но дело безнадежно. Хази погибла: один из Вековечных пробил кулаком стену и сумел ухватить ее за запястье.

– Так вот вам и выход, – сказала Враска, подойдя к Ралу.

Львиноголовый сощурил единственный уцелевший глаз и смерил ее взглядом.

– Ты, видимо, Враска? Джейс все надеялся, что появишься. Он в тебя верит.

Враска сдвинула брови, однако сказала:

– Веди всех вниз. Голгари их защитят. Ручаюсь словом.

«Сколько б оно ни стоило».

Рал громко фыркнул от возмущения, однако соблазну добавить вслух то, что пришло в голову самой Враске, не поддался.

Не издав больше ни звука, львиноголовый скрылся за краем проема. Прошла минута. За ней – другая. Враска с Ралом озадаченно переглянулись. «А ведь я вполне могла убить его на месте», – подумала Враска, отметив, что Рал позабыл прикрыть ладонью глаза. Похоже, та же мысль чуть позже пришла на ум и ему. Нет, взгляд Враски магической силы не набирал, но глаза Рала вдруг озарились электрическим светом.

«Может статься, тут мне и конец. Сейчас он вполне может метнуть в меня одну своих клятых молний, и на сей раз мне в другой мир не уйти. На сей раз Рал Зарек сумеет расправиться с чудищем, предательски переметнувшимся на сторону Никола Боласа».

Но прежде, чем Рал успел хоть что-нибудь сделать (если, конечно, намеревался), вниз, заслонив их друг от друга, спрыгнул львиноголовый.

– Мы не представлены, – сказал он, безбоязненно шагнув к горгоне. – Я – Златогривый Аджани, Страж.

С этими словами он протянул Враске руку.

Устоять на месте, не отпрянуть прочь, стоило немалых усилий. Нет, этого Аджани Враска ничуть не боялась. В бегство ее едва не обратило другое – его безграничное доверие. Она не нуждалась, не желала заводить еще одного друга, которого могла подвести. Однако ее ладонь крепко стиснула его мохнатое предплечье, а его лапа сомкнулась на ее безукоризненно гладкой коже.

– Добро пожаловать во владения Голгари, Златогривый Аджани. Здесь тебе ничто не грозит.

Тот с улыбкой кивнул, вновь поднял взгляд к зеву сточного люка и скомандовал:

– Давай их сюда!

И сверху, на руки Златогривого, Аздомаса, Кайи, Тейо и Враски начали, одного за другим, опускать жителей Равники – большей частью детишек. Только Рал стоял в стороне, настороженно взирая на происходящее. Враске подали эльфийскую девочку лет этак пяти-шести от роду, и царица сразу узнала в ней дочь эльфа-девкарена, обращенного ею в камень во время того самого, совершенного с помощью Боласа переворота, что привел ее к трону, к власти над гильдией. Статуя отца девочки с лицом, навсегда искаженным гримасой невыразимого ужаса, стояла третьей от трона в левом ряду. Но девочка, если и знала, кто Враска такова и какую роль сыграла в ее ныне незавидной жизни, виду не подала. Напротив – уткнувшись носом в грудь грозной горгоны, зарыдала от страха и горя.

«Чудесно. Боюсь, хуже мне еще не бывало. Отрадно знать, что дна у моей вины нет».

Сверху послышался грохот.

– Они ломают двери! – заорали оттуда.

Голос казался Враске смутно знакомым, но кому он мог принадлежать, она никак не припоминала.

Но вот вниз опустили последнего из горожан, а следом за ним из люка спрыгнули два мироходца, которых Аджани быстро представил всем как Му Янлин и Цзяна Янгу.

– Моу, ко мне! – крикнул в люк последний.

Сверху, прямо к нему в руки, спрыгнула небольшая собачка. Цзян опустил песика на пол туннеля, и тот начал расти, на глазах превращаясь в огромного, не меньше собственного хозяина, треххвостого пса!

– А где Уатли? – спросил Аджани.

«Уатли… Иксаланское имя».

– Здесь, – откликнулась воительница из Империи Солнца, спрыгивая в туннель. – Я последняя, но они гонятся за мной по пятам!

Словно бы подтверждая ее правоту, сверху в проем метнулась покрытая лазотепом рука. Пальцы Вековечного сомкнулись в воздухе, чудом не дотянувшись до Уатли.

Рука исчезла во тьме наверху, но вместо нее в зеве люка показались головы сразу трех воинов-Вековечных. Все трое полезли вниз, замешкавшись только оттого, что ни один из троих не желал уступать остальным дороги.

Это-то промедление и предоставило Враске время, необходимое для того, чтобы призвать свою силу. Чувствуя, как эта сила струится к глазам, горгона подняла взгляд к потолку, дабы не внушить Ралу вполне обоснованных опасений. Покрепче прижав к груди плачущую маленькую эльфийку, она прикрыла ей ладонью глаза, а затем, как только троица Вековечных заполнила собою проем, поочередно встретилась взглядом с каждым, обратив в камень всех троих. Негромкий треск каменеющих тел оказался очень и очень приятным. Вдобавок, тем самым Враска не только спасла Уатли от преследователей, но и надежно закупорила люк – единственный спуск под землю из церкви, что наверху.

Тут подошедшая сзади Сторрев склонилась к ее уху и зашептала. Магия лича позволяла постоянно поддерживать связь с Былыми, и Сторрев как раз сообщили нечто новое.

Выслушав ее, Враска повернулась к Ралу. Тот отступил назад, но поразить Враску молнией даже не подумал. Возможно, оттого, что глаза ее не светились, а значит, немедленной опасности она собою не представляла. Возможно, оттого, что она по-прежнему прижимала к груди негромко всхлипывавшую маленькую эльфийку. А может быть – может быть! – потому, что она наконец-то сумела снова завоевать толику прежнего доверия к себе…

«Нет, нет. Конечно же, дело не в том. Все дело в девочке. К несчастью, носить невинное дитя с собой всюду, куда ни пойду, невозможно. Это ведь попросту неудобно».

Мысли ее раз за разом возвращались к одному и тому же. Сегодняшней войны Искры она не переживет. В этом Враска сейчас была уверена непоколебимо. Слишком уж многих она предала, включая сюда и Боласа, а значит, ее прикончит либо дракон, либо его союзники, либо ее же собственные бывшие друзья. Рано ли, поздно, а непременно прикончат. Непременно. Иначе и быть не может.

«Вот и хорошо. Вот и прекрасно».

Однако перед смертью ей следовало сделать нечто хорошее. Таков был ее долг перед всеми Голгари. Разумеется, такому чудовищу, как она, искупить вины не удастся, но оправдать в глазах остальных свой народ – вполне.

– Голгари по всему городу открывают пути к спасению всем мирным жителям, каких сумеют отыскать. Мы бьемся с армией Боласа, защищаем город и горожан, – сказала она. И, больше для внешнего эффекта, чем ради чего-то еще, с горькой иронией добавила: – Не стоит благодарности.

Рал не откликнулся ни словом. А вот Кайя сказала:

– Прекрасно. Теперь нам нужна твоя помощь еще в одном деле…