Оказавшийся совсем рядом с этим глупцом Раде, Джейс смог разглядеть, как Вековечный вытягивает Искру, ауру, душу и – в довершение всего – всю влагу из тела юного мироходца, во всех подробностях. Видел, как досуха высосанная оболочка Домри Раде пала на мостовую, видел, как вспыхнул изнутри Вековечный, и уж конечно, видел, как Искра Раде огненной кометой взвилась вверх, устремившись к дракону Николу Боласу.

Новую опасность Джейс осознал мигом. И, ни секунды не медля, отправил всем, к кому ни тянулись золотистые шлейфы распознающих чар Карна, телепатическую команду, веля каждому из мироходцев отступить – перегруппироваться, собраться вместе.

Однако сам он, невидимый для Вековечных, решил задержаться, изучить воцарившийся ужас, глядя, как мироходцы гибнут один за другим. Заставил себя задержаться. Велел себе наблюдать и вникать. Все это было необходимо… но также служило ему карой. Все павшие мироходцы погибли из-за беспечной медлительности одного-единственного Джейса Белерена.

«А из-за чего же еще? Вернись я раньше да примени к делу власть Воплощения Договора прежде, чем Межмировой Мост разорвал токи силы, ничего этого не случилось бы».

Поэтому Джейсу Белерену и надлежало претерпеть леденящее кровь зрелище до конца, узнать все, что только удастся, и постараться остановить врага как можно скорее.

И кое-что выяснить ему удалось.

Чарами распознавания воспользовался вовсе не один Карн. Приведенное в действие, заклинание Боласа даровало Вековечным ту же способность различать мироходцев в общей толпе. При этом «мирных горожан» (будь то действительно мирные горожане или же воины Боросов) Вековечные по-прежнему убивали мечами, топорами, а то и голыми руками, однако, чтобы убить мироходца, лишить его Искры, подобных усилий не требовалось. Все, что для этого было нужно – вцепиться в жертву покрепче, и дело сделано, урожай снят.

А между тем Джейс даже не знал погибших по именам. Даже не думал, что тех, кому уготована гибель, окажется так много.

«Кем был тот ведалкен? А та эльфийка высокого роста? Кем был этот четверорукий огр? А этот зеленоволосый коротышка, а эта древняя старуха, а этот перепуганный мальчуган?..»

Знал Джейс одно: благодаря зову Ралова Маяка вкупе с Бессмертным Солнцем, не позволяющим уйти от гибели, укрыться в другом мире, в эту минуту Вековечные перемалывают, пережевывают, чтоб после выплюнуть прямо Николу Боласу в пасть немало сильнейших живых душ во всей Мультивселенной.

Казалось, величие, богоподобие Боласа прирастает с каждой секундой, прибывает прямо на глазах. Значит, вот какова была изначальная, истинная цель дракона! Заманить на Равнику, для сбора урожая, не одних только Стражей, но каждого – каждого, будь оно все проклято! – мироходца в Мультивселенной. Завоевание Равники – всего лишь приманка в ловушке.

Джейс снова направил заклинание дальнего зрения на Лилиану, но ничего нового не обнаружил. За все это время она даже не шевельнулась. Если творившееся вокруг, на ее глазах – при ее участии – хоть сколько-нибудь, хоть самую малость ее и тронуло, под Кольчужной Завесой этого было не разглядеть. Джейс попытался дотянуться до сознания некромантки, но самоупоение Боласа надежно преграждало к ней путь.

Тогда Джейс оглянулся на Гидеона. Возможно, тот был единственным на всю Мультивселенную мироходцем, в какой-то мере недосягаемым для Вековечных «жнецов». Многие пробовали к нему подступиться, но всех их встречала белая аура неуязвимости, не позволявшая дотянуться, схватить Гидеона – ни одному. Те же, кто пробовал, в скором времени падали, разрубленные, пронзенные, обезглавленные Черным Мечом.

Однако Орда Ужаса по-прежнему наступала. Шла, шла и шла из портала вперед.

Поделиться неуязвимостью с остальными Гидеон не мог, зато вполне мог прикрыть собственной грудью товарищей, заступая дорогу всем Вековечным, оказавшимся рядом, и так, вместе с Аджани, и Аурелией, и всеми прочими, пробивал себе путь прочь с площади, к назначенной Джейсом точке рандеву – к резиденции Сената Азориусов.

Лавиния тоже отнюдь не бездельничала. Живо оценив новые обстоятельства, сообразив, что теперь главная опасность грозит мироходцам, а вовсе не простым, обреченным на жизнь в одном измерении горожанам, она взяла на себя роль телохранительницы, защитницы тех, кому полагалось бы стать защитниками, спасителями Равники.

Ну, а Тефери? Этот одну за другой посылал навстречу врагу волны искажения времени, замедляя движение покрытых лазотепом преследователей. Пожалуй, он-то и спас больше жизней, чем все остальные, взятые вместе.

«Ну, а Джейс Белерен?»

А он, Джейс Белерен, стоял в стороне. Под защитой иллюзий и невидимости. Очевидно, Вековечные даже в поисках мироходцев полагались только на зрение. Один за другим, они шли, мчались в атаку мимо него. Укрывшему от их глаз золотистую ауру Искры, а там, где стоял, сотворившему иллюзию декоративной колонны, поэтому ему даже уворачиваться не приходилось: Вековечные попросту огибали его, обходили справа и слева.

«А ведь я думал, что Гидеон – единственный мироходец, неуязвимый для Боласовой ловушки… Выходит, нет, ошибался. Магия Джейса Белерена делает неуязвимым и его».

Хоть какое-то оправдание он видел в одном: аура Гидеона могла устоять против чего угодно, тогда как умения самого Джейса в сравнении с Боласовыми были – что капля в ведре. Превзойти дракона в магии разума не смог бы никто на свете. Пока что Никол Болас был слишком занят пожиранием Искр самых беззащитных, но в конечном счете непременно вспомнит и о Джейсе. И вот тогда мигом разнесет непрочное сознание Джейса в клочья, развеет все Джейсовы иллюзии, после чего от Вековечных ему уже не уйти.

«Вот и славно. Если я не сумею этому помешать, жизни я не заслуживаю».

Теперь-то Джейс, наконец, понял всю суть Гидеоновых предостережений насчет излишней гордыни и ужаснулся собственной гордыне еще сильнее, чем кровопролитию, творящемуся вокруг. Ведь он же знал, знал и о Межмировом Мосте, и о Вековечных, и о Бессмертном Солнце, и о Равнике. Знал, однако ж повел всех, кто ему дорог, навстречу неминуемой гибели…

«Вся эта кровь – на моих руках. Я должен помешать планам Боласа. Должен. А если так, пора браться за дело».

К этому времени на площади не осталось никого, кроме самого Джейса, Боласа, Лилианы, Вековечных да бессчетного множества мертвых тел. Здесь делать было более нечего. Здесь уже ничего нового не узнать.

Не без труда заставил себя Джейс развернуться и двинуться в путь. Туда, где он нужен. В резиденцию Сената…