На площади, сдерживать натиск Вековечных, что шли и шли на Равнику через Межмировой Мост, остались лишь Джейс, Карн и Тефери. Прочие узнанные ими мироходцы, числом этак около дюжины, по приказанию Гидеона разошлись по городу; одни – подобно Зареку и этой женщине по имени Кайя – еще раз попробовать призвать на подмогу гильдии, а прочие – разыскивать и вербовать в свои ряды новых прибывающих мироходцев. И все они, разумеется, по пути прикончат стольких Вековечных, сколько на глаза попадется.

Да, Джейс не сомневался: прикончат они очень и очень многих. Вот только «очень много» может оказаться ужасно далеким от «достаточно», ведь с Амонхета все идут и идут новые фаланги Орды Ужаса…

Амонхетская миссия Стражей обернулась на редкость неудачно – полным провалом, ужасным поражением, но в то время Джейс даже не сознавал, сколь малую долю ужасов им с товарищами довелось там увидеть. Множество Вековечных, попавшихся им в тот день на глаза, оказалось на деле лишь невеликой частью воинства Боласа. Мало этого, резня на Амонхете принесла Боласу немало мертвых тел, уже превращенных в новых лазотеповых воинов. Та же судьба была уготована и жителям Равники.

«Однако это еще не все, далеко не все».

Если Болас нацелился только на покорение Равники – даже будь это само по себе только шагом к созданию еще более многочисленной Орды Ужаса, предназначавшейся для Доминарии, или для Иннистрада, или для всей Мультивселенной – планы дракона как-то уж слишком усложнены. Зачем волочь сюда и приводить в действие Бессмертное Солнце, тем самым вынуждая сильнейших потенциальных врагов остаться здесь и вступить в бой? Разве чистое поле не предпочтительнее? И может ли оказаться случайным совпадением, что как раз в это время Нив-Миззетов Маяк сзывает мироходцев сюда, к Бессмертному Солнцу, в ловушку?

«Нет».

Джейс мог прозакладывать что угодно: Нив с Зареком создали и активировали Маяк, благодаря какой-то хитрости Боласа. В сочетании друг с другом Маяк и Солнце являли собой большую часть головоломки. Нет, это не просто ловушка для изрядно потрепанной Стражи!

«Ловушка расставлена на всех, на каждого мироходца, сколько ни есть их в Мультивселенной».

Да, в этом Джейс нимало не сомневался.

«Однако последнего кусочка головоломки все еще не хватает. Вот ловушка расставлена… а как и когда сработает?»

Тефери выбивался из сил, замедляя время вокруг Межмирового Моста, замедляя движение Вековечных, замедляя их реакцию. Джейс по возможности творил вокруг портала иллюзии, стравливая Вековечных друг с другом, создавая заторы перед его разверзшейся пастью. Карн, заняв наивыгоднейшую позицию, крушил черепа Вековечных, миновавших чары Тефери и Джейса, истреблял всех, до кого сумеет достать. Для них троих тактика эта была весьма эффективной. Однако этого было мало – все равно, что затыкать пальцем брешь в плотине, тогда как бурные волны Вековечных текут, огибают ее справа и слева.

Воспользовавшись собственной версией заклинания дальнего зрения, такого же, как у Лавинии, Джейс взглянул в сторону Никола Боласа на троне. Несмотря на иллюзии невидимости, которыми Джейс укрыл от посторонних глаз Карна, Тефери и себя самого, он был уверен: Боласу известно, что они здесь.

«И ему на это попросту наплевать. А может быть, на самом деле он даже рад?»

При помощи тех же чар Джейс бросил взгляд и на Лилиану Весс. Попробовал без лишнего усердия заглянуть в ее мысли, но не сумел: слишком уж много телепатического шума создавали духи Онакке, обитатели Кольчужной Завесы, скрывавшей ее лицо. Плюс к этому, любым попыткам проникнуть в сознание своей пешки или повлиять на нее, по всей вероятности, препятствовал Болас.

Поступком Лилианы Джейс возмущался до глубины души, но вместе с этим жалел ее. Приняв сторону Боласа, она потеряла настоящих друзей, а ведь больше Лилианы Весс в настоящих друзьях не нуждался никто во всей Мультивселенной.

Гидеон доверял ей, полагался на нее – одним словом, он в Лилиану верил. Чандра любила ее, словно сестру. А Джейс…

«Любил ли ее я?»

Разве что некогда. Лилиана его использовала, манипулировала им на каждом шагу. Обращалась с ним, будто с игрушкой… или же с инструментом. Орудием.

«Во всех возможных смыслах этого слова».

Однако факт оставался фактом: когда-то он, Джейс, испытывал к Лилиане искренние чувства. Если уж быть до конца честным, испытывал до сих пор. Нет, он больше не любил ее, таинственный ореол соблазнительницы Лилианы Весс больше не кружил ему голову, но…

«Проклятье, но она до сих пор мне небезразлична!»

Вдобавок, он никак не мог избавиться от мысли, что и сам ее крепко подвел. Что он вполне мог достучаться, дотянуться до нее, выволочь стяжавшую дурную славу темную некромантку на свет. А ведь он видел, что она тянется к нему, знал, что, даже пытаясь манипулировать им, она – на свой извращенный, ущемленный лад – в самом деле пытается протянуть к нему, к Джейсу Белерену, связующую нить. Однако он – в один, а то и два важнейших, ключевых момента – нить эту оборвал…

«И поделом ей – после такой гнусности!»

Однако и Лилиана заслуживала лучшего отношения…

Разумеется, подвел Джейс не только ее. Список был длинен, а начинался всеми десятью гильдиями Равники.

«Проклятье, а ведь не только гильдиями…»

Теперь в этот список он смело мог занести всех жителей Равники до последней живой души. Да, власть Воплощения Договора никогда не доставляла Джейсу особой радости, но этой власти он сейчас был лишен. А Рал с Лавинией объяснили, отчего попытка объединить гильдии и даровать Нив-Миззету силу, достаточную для уничтожения Боласа, не удалась. И как бы Джейсу ни хотелось обвинить их в избытке гордыни, сам он тоже был со всех сторон виноват. Окажись Воплощение Договора на месте, выполни свой растреклятый долг, и Ниву с Ралом незачем было бы во все это ввязываться…

И не только, не только! Если бы Джейс не сделал того, что сделал с Враской, не стер бы из ее памяти всю правду о злоумышлениях Боласа, она не пустила бы прахом все надежды на объединение гильдий. Вернись он на Равнику, как обещал, и восстанови ее память, в эту минуту горгона была бы рядом, дралась с ним плечом к плечу, опираясь на совокупную мощь десяти гильдий и всю магическую власть Воплощения Договора.

«И все это – на моей совести, – подумал Джейс. – Но как же мне не хватает Враски…»

Во время тяжких раздумий Джейс не забывал поддерживать невидимость – собственную, Карна и Тефери, – а также иллюзии у выхода из портала, заставлявшие каждого из Вековечных видеть во всех остальных Вековечных живые существа – то есть, потенциальные жертвы. Да, трудновато, но вовсе не самые трудные чары, какие он когда-либо пытался пустить в ход. Далеко не самые трудные.

«Однако я должен был сделать большее. Должен был взять командование на себя».

А между тем Джейс позволил Гидеону – с его естественным, ничем не запятнанным моральным авторитетом (не говоря уж о естественном, ничем не запятнанном личном обаянии) – распорядиться по-своему и рассредоточить силы. И в глубине души Джейс с самого начала прекрасно понимал: решение это слишком уж безрассудно. Да уж, Гидеон есть Гидеон – желает только хорошего, прямодушен, непосредственен и, как всегда, даже не пробует подумать хотя бы на два хода вперед. Вот и сейчас он, Гидеон Джура, борется с симптомами, ни на минуту не задумываясь, как излечить кроющуюся за ними болезнь. И все это вовсе не помешало Джейсу ни словом ему не возразить.

«Отчего? Чтоб после, как всегда, жаловаться на его оплошности?»

Нет. Тем, прежним Джейсом он больше быть не хотел.

Жизнь с Враской на Иксалане изменила его – хотелось бы полагать, к лучшему. Теперь Джейс не желал оставаться этакой Лилианой для бедных, ведя собственную игру, плетя интриги и хитростью сваливая на плечи друзей ответственность, которой не хочет разделить с ними или принять на себя целиком.

Наконец-то сумев разглядеть золотистыми глазами Враски свои истинные возможности, он решил, будто нашел другой путь. Но вне ее влияния быстро вернулся к прежним привычкам…

«Мне вовсе не обязательно язвить в адрес Гидеона, оставаясь при нем “вторым”. И оставаться обиженным “бывшим” Лилианы тоже вовсе не обязательно. Я же могу, могу сегодня принять все на себя и стать…»

Внезапный воинственный клич с небес заставил Джейса очнуться, прервать этот мысленный монолог, отвлечься от рутинного поддержания иллюзий.

Голос ему был знаком, и Джейс, еще не успев взглянуть вверх, понял: клич возвещает возвращение Гидеона Джуры. Возвращение… да не какое-нибудь – верхом на пегасе!

«Гляньте-ка на него. Наш Гидеон просто рожден для езды на этой треклятой летучей лошади!»

Вернулся Гидеон не один. О бок с ним, верхом на грифонах, летели Златогривый Аджани и незнакомая женщина, вооруженная впечатляющим луком. Три золотистых шлейфа, по которым в них можно было узнать мироходцев, тянулись за троицей, точно хвосты комет.

Летевшая следом глава гильдии Боросов, ангел Аурелия, вела за собой целую эскадрилью гильдейских ангелов и Небесных Рыцарей, ну а за ними неспешно, величаво двигалась к площади Летучая Крепость Легиона, «Паргелион II».

Джейс поспешил мысленно связаться с Гидеоном, сообщая, что атаковать врага у самого зева портала, где все еще действовали их с Тефери чары, не стоит. Во-первых, временное поле Тефери замедлит силы Боросов, а иллюзии Джейса собьют с толку, и делу это отнюдь не поможет. Во-вторых, Вековечных для доброй битвы хватает и в стороне от Межмирового Моста.

Гидеон немедля подал сигнал Аурелии, в нескольких выразительных жестах, что приняты среди военных, передав всю необходимую информацию.

«Солдатская телепатия», – с грустью подумал Джейс.

Аурелия, в свою очередь, дала знать обо всем Небесным Рыцарям. Одни, заложив вираж, устремились к летучим Вековечным, которых никак не мог достать Карн. Другие спикировали к земле, осыпая лазотеповых воинов копьями и стрелами.

«Что ж, а ведь неплохо пошло!»

Вновь сотворив заклинание дальнего зрения, Джейс еще раз взглянул на Лилиану Весс. Лицо ее по-прежнему было сокрыто под Кольчужной Завесой, однако поза ничуть не изменилась, и это слегка настораживало.

Джейс перевел взгляд на Никола Боласа. В выражении его морды и позе тоже не изменилось ровным счетом ничего, и вот это уже настораживало не на шутку.

«Что же я упускаю из виду?»

Джейс охватил окрестности мысленным взором, однако первыми нечто новое уловили уши. Издали, поначалу едва различимо, донеслись тяжелые удары – мерные, неспешные, ритмичные. Звук становился громче, громче, вскоре в такт ударам задрожала под ногами земля.

«А это еще что? То самое? Конец Боласовой игры?»

Джейс бросил взгляд в сторону портала, однако звук слышался не оттуда. И к этому времени его заметил не только Джейс.

– Откуда-то с тыла, со спины! – крикнул Карн.

Да, так оно и было.

Обернувшись назад, Джейс увидел исполинского зеленого элементаля, возвышавшегося над крышами окрестных домов. Обогнув мраморную башню и переступив через отель из белого известняка, элементаль тяжкой поступью двинулся к полю битвы.

«Да это же… Виту-Гази?»

Джейс сосредоточил чары дальнего зрения на крохотных фигурках, ехавших на ветвях и среди колонн.

«А это… Чандра? Джайя? Лавиния? А вон там – Нисса Ревейн?»

Бывшую соратницу по Страже окружала золотистая аура. А ведь она говорила, что не придет, однако поддалась зову Маяка и вернулась на Равнику, чтобы выйти на бой вместе с ними!

Джейс осторожно коснулся ее сознания. «Спасибо», – только и сказал он, и Нисса ответила телепатическим эквивалентом своей обычной сдержанной улыбки. «Улыбка» омыла разум мага, точно летний дождь. На сердце вдруг стало неимоверно легко. Однако облегчение требовалось испытать на прочность… и Джейс снова перевел взгляд на Лилиану Весс.

Вновь никаких перемен.

«Проклятье».

Джейс взглянул в сторону Никола Боласа. Дракон по-прежнему сидел на троне, но из пасти его повалил дым.

«Ага, получилось!»

Дракона удалось задеть за живое. Или, по меньшей мере, удивить. Теперь он мог присоединиться к битве в любую минуту, и потому Джейс поспешил телепатически предостеречь об этом Ниссу, Карна, Тефери, Гидеона, Аджани, Аурелию и Лавинию. Незнакомого мироходца, лучницу, в их круг он включать поостерегся: с нею Джейс был незнаком и не знал, как она воспримет внезапное вторжение в мысли.

Аурелия вскинула руку, дала отмашку своим. «Паргелион II» развернулся к Боласу, изготовил волшебную пушку к выстрелу и замер, ожидая сигнала.

А вот Нисса ждать не стала. И никаких жестов, никаких сигналов на военный манер ей не потребовалось. Ей все это было ни к чему. Огромный древесный элементаль тоже развернулся, однако не к Боласу, а к обелиску посреди площади, к изваянию Боласа на его вершине. К бельму у всех на глазу, символу Боласова презрения ко всем и каждому.

Потянувшись к огромной колонне, Виту-Гази обхватило ее могучими сучковатыми ручищами, напрягло мощные деревянные мускулы. Мрамор затрещал, столп покачнулся, отрываясь от основания, Виту-Гази шагнуло назад, а обелиск рухнул на мостовую и с впечатляющим грохотом раскололся на части.

Одним словом, зрелище вышло просто потрясающим.

И общая реакция оказалась в той же степени бурной. Над площадью загремело дружное «ура» сил Боросов – будто повержен был не обелиск, а сам Болас. Попрятавшиеся в близлежащих домах горожане, со страхом взиравшие на Орду Ужаса из-за оконных стекол, распахнули окна настежь и присоединились к ликованию воинов. Кое-кто рискнул даже выйти наружу, хотя опасность далеко не миновала.

И тут, на глазах Джейса, словно явившись с иных миров именно затем, чтобы помочь жителям Равники в сем торжестве, на площади появились двое, трое… нет, четверо новых мироходцев! Ни одного из них Джейс не знал, но за каждым тянулся демаскирующий золотистый шлейф Карновых чар.

Между тем Виту-Гази вновь повернуло к Межмировому Мосту и принялось топтать, крушить Вековечных могучими ногами. Видя это, Джейс поспешил развеять чары невидимости, скрывавшие от посторонних взоров Карна с Тефери и его самого.

«Случайно попасть ему под ноги нам совсем ни к чему».

Над головой захлопали крылья, и рядом с Джейсом опустился на землю пегас Гидеона. Спешиваться его наездник не стал, однако склонился с седла и широко улыбнулся, а Джейс улыбнулся ему в ответ.

– Дело идет на лад, – сказал Гидеон.

Джейс согласно кивнул. Он понимал: момент этот очень и очень важен. Да, Болас еще не побежден, но впереди забрезжило нечто вроде надежды.

Приостановившись, Виту-Гази опустило Ниссу, Чандру и Джайю с Лавинией на мостовую близ Джейса и Гидеона верхом на пегасе. Соскользнув с седла, Гидеон обнял Ниссу. Джейс, не сдержавшись, покачал головой. Всем им было прекрасно известно: объятий Нисса не любит, но чувства Гидеона она, похоже, оценила.

«Проклятье, даже Лавиния улыбается! Возможно. По-моему, улыбается. Ну, во всяком случае, бровей не хмурит».

– Держу пари, теперь-то гильдии присоединятся к нам, – с усмешкой сказал он Лавинии.

– На стороне победителя быть хочется всякому, – невозмутимо отвечала та.

Между тем Джейс не забывал приглядывать за Боласом. Дым из ноздрей и пасти дракона валил вовсю, но вступать в бой он по-прежнему не торопился.

И тут ушей Джейса снова достигли глухие удары оземь, донесшиеся издалека. Джейс бросил взгляд на Ниссу и улыбнулся.

– Ты разбудила еще одного? – спросил Гидеон, подумавший то же, что и Джейс.

Но Нисса, не отрываясь, смотрела в сторону портала, а улыбаться даже не думала.

Джейс снова взглянул на Никола Боласа. Дракон улыбался во всю пасть.

Тяжкая поступь доносилась из зева Межмирового Моста. Еще секунда – и вот из портала, пригнув голову, выступила она – Бонту, исполинская амонхетская Богиня Устремленности, убитая Боласом в час всеобщей резни, в тот день, когда мир ее пал. Только теперь она была возвращена к жизни – в виде Вековечной Богини в лазотеповой броне. Мало этого, явилась она не одна. За нею следовал Кефнет, Бог Знания. За ним – Окетра, Богиня Порядка. Последним шел Ронас, Бог Силы. Все – мертвы, все – Вековечные, и каждый не уступал в величине Виту-Гази.

Вековечные Боги двинулись вперед. «Паргелион II» выпалил по ним из пушки, но без видимого толку, и вынужден был отступить.

Виту-Гази решительно шагнуло навстречу новым противникам, но удар Бонту сотряс его от корней до вершины.

Казалось, стоявшая внизу Нисса почувствовала удар, будто он пришелся по ней самой. Эльфийку согнуло едва ли не пополам. Гидеон с Чандрой наперегонки бросились ей на помощь.

Четверка мертвых божеств живо взяла элементаля в кольцо. Теперь Виту-Гази принялись бить все, а Ронасу даже удалось оторвать одну из его рук. Нисса пронзительно вскрикнула… и утратила власть над древом. Элементаль тяжко рухнул на мостовую.

– А еще одного у тебя нет? – без всякой надежды спросил эльфийку Гидеон.

Под вопросительным взглядом Джейса Нисса отрицательно качнула головой и бессильно обмякла на руках Гидеона.