Волны накатывали на берег, урчали, как животное, и прятались в желтый песок, оставляя на нем то бревно, то обломок, то труп — неохота было всматриваться чей. Вроде как под дамбой жил большой зверь, сейчас он проснулся и хочет выбраться из берлоги, чтобы посмотреть на белый свет. Так казалось.

Бад протянул мне кусок искореженного металла. Я едва взглянул и сразу сказал: «По-русски написано».

А Анжела тут как тут:

— Ты почем знаешь? Ты же по-русски ни бельмеса.

— Я учил русский когда-то, — говорю. И это чистая правда — учил, хотя и недолго.

— Черт подери. — Бад сплюнул.

— Какая разница — по-русски, не по-русски, — влез мистер Акерман. Главное, все это время он просидел на заднем сиденье и, видно, боялся, что его уважать перестанут.

Анжела взяла кусок, повертела в руках.

— А вдруг он радиоактивный? — вскрикнул Джонни.

Анжела тут же отшвырнула этот обломок.

— У тебя счетчик с собой? — спрашиваю Бада.

Измерили — и впрямь радиоактивный, правда не очень.

— Матерь божья! — закудахтала Анжела.

— Нужно сообщить об этом! — Джонни аж покраснел от волнения.

— Думаешь, русские пробили дамбу? — Бад меня спрашивает.

— А что ж? Их ракета вполне могла сюда упасть.

— Бомба? — Анжела перешла на визг.

— Ну да. Одна из тех, что не взорвались. Летела на Мобайл, но наши ребята, — я показал пальцем в небо, — они ее выследили и отклонили с курса.

— Нужно сообщить об этом! — Джонни никак не мог успокоиться.

— Выбрось это из головы, — сказал Бад. — Нужно ехать дальше.

— Как? — Анжеле все нужно знать.