Добротный каменный дом островерхой крышей, крытой красной черепицей, и в самом деле вскоре показался. Раньше, чем Лютый допел второй куплет песни, становящейся все более фривольной.
Дорога, сделала еще один поворот, и перед метрах в десяти нами возникли высокие, решетчатые, ажурной ковки ворота. Закрытые, но не запертые. Во всяком случае, цепи, скрепляющей створки, и огромного замка на ней, я не увидел. Во дворе никого, двери и окна тоже плотно заперты, но дом, судя по идеальному порядку, царившему здесь, все же не пустовал. Если только сюда ежедневно не наведывалась прислуга из ближайшего селения.
- Эй! Есть кто дома?! - крикнул по-немецки Митрохин, потом несколько раз постучал, специально подвешенной возле калитки, колотушкой.
- Хозяева! - повтори капитан попытку, но дом по-прежнему молчал.
- Похоже, никого. Заходим? - Митрохин поглядел на меня.
- Не возвращаться же... - вопрос был скорее риторическим, так что и ответ последовал такой же.
Капитан кивнул и потянул на себя створку.
Не знаю, где он прятался и почему не подавал голоса, но как только петли тихонечко заскрипели, проворачиваясь, посреди двора, словно из-под земли, появился огромный пес. Черная, как эсесовская форма, немецкая овчарка.
- Твою дивизию! - капитан подался назад и вскинул автомат.
- Отставить...
Не знаю почему, но с собаками у меня с детства не бывало проблем. Ни один, самый злобный цепной пес, за всю жизнь не только не бросился и не укусил меня, но даже не облаял толком. Отец говорил, что это потому, что я их совершенно не боюсь. Мол, у собак такое чуткое обоняние, что они улавливают даже самый крошечный испуг, и тогда могут атаковать. А если человек не выказывает страха, то зверь инстинктивно понимает, что с таким врагом лучше не связываться. Сводил меня как-то к знакомому дрессировщику, и тот подтвердил его слова. Что все так и есть. Самое главное не дрогнуть. И ни один укротитель, не войдет в клетку к зверю, если хоть капельку в себе не уверен.
Отстранив капитана, я шагнул вперед и властно поднял руку, требуя подчинения. Пес, видимо, был хорошо обучен. Потому что на команду среагировал правильно. Возможно, будь на мне другая одежда, овчарка не была бы так послушна, но в данной ситуации совпало слишком много привычных для нее факторов, и пес послушался. Он остановился шагах в пяти и сел.
Не давая овчарке осмыслить ситуацию и заподозрить подвох, я тут же подал жестом команду 'лежать'. Пес плюхнулся мордой на передние лапы. 'Ползи!' - последовало очередное распоряжение. Подчинившись дважды, выполнить команду в третий раз еще проще. Пес пополз к моим ногам. А когда нас разделяло всего метра полтора, я снова приказал 'Сидеть!'. И для закрепления эффекта потребовал 'Голос!'
Мое укрощение сторожевого пса происходило в абсолютной тишине, так что когда овчарка подняла голову и коротко пролаяла, все даже вздрогнули.
А еще мгновением позже чуть слышно заскрипели двери, и на пороге дома показалась женщина...
Да какая там женщина... Здоровенная, огромная, дебелая тетка. Натуральная домомучительница из мультика 'Малыш и Карлсон'. Фрау Фрекен Бок! Жандарм в юбке.
Женщина смерила нас высокомерным взглядом и что-то требовательно произнесла.
Митрохин непроизвольно подтянулся, но отвечал не подобострастно. В голосе чувствовалась вежливость, но не более. Говорил капитан весьма твердо.
Женщине ответ, похоже, не слишком понравился, и она сказала еще что-то.
И вот тут нашего капитана будто подменили, в его голосе залязгал такой металл, что показалось, не живой человек говорит, а робот.
- Слышь, Лютый... - шепотом окликнул младшего товарища старшина. - Ты бы объяснил, хоть в двух словах, об чем они там гуторят?
- Тетка спросила, кто мы такие, и по какому праву лезем на частную территорию... - так же негромко ответил тот. -Капитан объяснил, что ничего, мол, страшного, обычная проверка и усиление охраны объекта. Но тетке ответ не понравился, и она начала пугать. Типа, да как вы смеете? Вы знаете, в чей дом вы ворвались и так далее... На что капитан ей ответил, что тоже очень хотел бы знать, кто смеет натравливать пса на немецких солдат! И что это будет интересно не только ему, но и гестапо...
Понятно. Общего языка сразу найти не удалось. Что и не удивительно. Судя по тому, как овчарка прижала уши при первых же звуках голоса домоправительницы, характер у женщины был тот еще. Ну так и Митрохин не вчера родился. Проорав на тетку еще минуть пять, капитан неожиданно сменил тон. Я даже оглянулся, потому что показалось, говорит совсем другой человек.
- О, как... - пробормотал Лютый. - Капитан втирает немке, что это очень хорошо, когда женщины такие требовательные и бдительные. И что благодаря таким, как она, истинным арийкам, в наше суровое военное время мужчины могут спокойно воевать на фронте, не волнуясь о тыле. Поскольку их дома и дети в надежных руках.
Тирада Митрохина пришлась по вкусу и 'Фрекен Бок'. Не могу сказать наверняка, слишком далеко, но показалось, она покраснела. А когда заговорила дальше, враждебности в голосе больше не было.
- Ага... Пошла информация... - продолжил переводить боец. - Этот дом принадлежит генерал-майору Генриху Карлу фон Тресков*... (*Хеннинг Герман Роберт Карл фон Тресков - генерал-майор немецкой армии, один из активных участников заговора против Гитлера)
- Русский, что ли? - изумился старшина. - Еще один перебежчик, вроде Власова?
- Откуда мне знать? - резонно заметил Лютый. - Не перебивай... Короче, сам генерал сейчас на фронте, а жена с детьми в Берлине. Сюда они редко наезжают... И в доме, временно проживает близкий друг генерала. Штурмбанфюрер СД Хорст...
Разговор домоправительницы и капитана, конечно же не состоял из монолога женщины, но Лютый и не переводил синхронно, а лишь излагал суть. Так что оценить ловкость и методы, которыми Митрохину удалось разговорить женщину и выудить из нее информацию, у меня не получилось. Но результат важнее.
- Постояльца сейчас тоже нет дома. За майором каждое утро приезжает машина. Она же привозит его обратно. Не позже семи вечера. А что касается Грига, то он очень хорошо обучен и никогда не выходит за территорию усадьбы. В доме постоянно живет только она - Роза Карловна и ее сын.
Тут капитан оживился и как из пулемета засыпал женщину целой кучей вопросов. Роза Карловна поджала губы, но ответила.
- Капитан спросил о сыне. Сколько лет, в каком звании, почему не на фронте?.. - перевел Лютый. - А фрау объяснила, что сыну тридцать. Но он инвалид. Глухонемой. С детства.
Эх, поспешил Митрохин. Вон как фрау напряглась и нахмурилась. Все заработанное доверие мигом спустил. Нет более острой и болезненной темы для женщины, чем дети. Похоже, капитан, тоже это понял, потому как тон его гораздо смягчился. А несколько минут спустя и домоправительница снова сменила гнев на милость. Что прежде всего проявилось в том, что она окликнула собаку. А когда пес подбежал к ней, взяла на поводок и привязала к крыльцу.
- Слышь, а чего капитан ей сказал? - поинтересовался Помело. - Глянь, как это бабище разулыбалось.
- Капитан обвинил ее во лжи...
- Не понял? - это уже я.
- Сказал, что пока своими глазами не увидит, никогда в жизни не поверит, что у такой молодой женщины может быть такой взрослый сын... - засмеялся Лютый.
Ого, а Митрохин, оказывается, знаток женской психологии. Не ходок, часом? Хотя, какое это сейчас может иметь значение?
- Да чего с ней заигрывать-то? - возмутился Помело. - Я отсюда берусь вогнать ей нож в глаз. Даже не пикнет.
- Отставить нож... - пока капитан налаживал отношения, унять бойцов пришлось мне. - Не слышали разве, что в доме еще и сын? А где он? Ты его видишь? Я тоже... А он как раз сейчас, вполне возможно, смотрит из-за того угла или из-за вон тех деревьев. И чуть что не так - сразу побежит в город.
- Виноват... Не подумал.
Я кивнул и продолжил.
- Действуем следующим образом. Старшина, бери Помело и обойдите усадьбу по периметру. Держитесь в прямой видимости от ограды. Оцените обстановку и вообще осмотритесь... Если наткнетесь на кого-то, в разговоры не вступать.. Это на тебе, Петрович. Чуть что не так - ори 'хальт', а потом 'вег' и 'шнелль'. И со зверским выражением лица, затвором лязгай. В самом крайнем случае - стреляй в воздух. Но, только в самом крайнем случае. Инициативу не проявлять и никого не задерживать. В идеале, лучше всего если вам удастся проверить территорию скрытно, не привлекая внимания.
- Так тут же и нет никого? - удивился Помело.
- Вот и отлично. Вам же проще будет. Закончите, оборудуйте скрытную позицию для наблюдения за воротами и домом. Примерно, вон там... - я указал возможное место. - Но, не обязательно. Найдете лучше, не возражаю. Там и ждите... очередных распоряжений. Задача ясна?
- Так точно.
- Выполнять...
Старшина и один боец шагнули к лесу и привычно скрылись в нем. Даже сухая ветка под ногами не хрустнула. Впрочем, здесь так все ухожено, что я бы не удивился, узнав, что сухих веток в лесу просто нет.
* * *
- Ну, что, командир? - после продолжительно и негромкого разговора на крыльце, вернулся к нам Митрохин. -Розалия Карловна дала добро. Можем становиться на постой и занимать вон ту пристройку... - капитан указал рукой. - Это комната для приезжей прислуги. Сейчас пустует. Там, правда, только три кровати, но я сказал, что нам хватит.
- И что ты ей наплел?
- Что получено распоряжение усилить охрану отдельно стоящих усадьб и домов. Особенно тех, что принадлежат высшим военным чинам. И поскольку ее хозяин, генерал-майор фон Тресков занимает в вермахте довольно высокую должность, то фрау Гершель на это отреагировала нормально. Похоже, она даже начала прикидывать, как можно использовать неожиданную дармовую рабсилу. Так что пришлось с ходу объяснить, что солдаты несут службу и ни на что другое отвлекаться не могут. А так же, что по уставу караульной службы подходить к ним и пытаться заговорить, категорически запрещено. Это считается нападением и пресекается любым способом, вплоть до применения оружия. Не уверен, что она поверила, но немцы народ законопослушный и если сказано 'нельзя', то выяснять 'почему' не будут. Кстати, а куда ты парней услал?
- Подальше с глаз... Оборудуют перед воротами 'секрет' и будут вести наблюдение оттуда. Мало ли... Не стрелять же в самом деле в тетку, если она захочет с ними поговорить? А они, ясен пень, ни слова не поймут. А за ворота она, может, поостережется выходить.
- Тоже правильно... Так какие наши дальнейшие действия? Заселяемся и ждем штурмбанфюрера?
- Заселяемся. Оставляем здесь Лютого. Для поддержания контакта. А сами прогуляемся в город. Сейчас, четырнадцать двадцать. Майор только к семи прибудет. Успеем... Прежде чем принять окончательное решение и начать действовать, надо бы оценить ситуацию более подробно. Потому что, как только мы засветимся, возможностей для маневра уже не будет.
- Как скажешь... Ты командир.
Что-то в тоне Митрохина мне не понравилось, пришлось уточнить.
- У тебя другое мнение 'Семен'? Излагай. Я не просто так говорил в пещере, что один ум хорошо, а два сапога -пара.
Капитан пожал плечами.
- Да не особо. Просто не пойму, зачем переться в Еминденген пехом? Не лучше ли дождаться возвращения майора, принять, как полагается. К тому времени, глядишь и глухонемой Витолд объявится. Розалия сказала, что он хворост собирает. Потолкуем с офицером по-свойски. Что-то он расскажет, что-то шофер прибавит. Вот и поймем обстановку. Потом, зачистим всех разом. Колеса получим и свободу передвижения - раз. И хату чистую, под базу - это два. Разве плохой вариант?
- Отличный, - кивнул я. - Если бы мы уже действовали. Но, ты невнимательно слушал, насчет возможности маневра, капитан. Сейчас нас нет. Понимаешь? И мы можем выбирать. Но, как только немцы сообразят, что русские разделились - время покатится, как лавина с гор. Придется действовать не так, как хочется, а как получится. Улавливаешь разницу?
- Не особенно... Сколько бы не оттягивали, начать все равно придется.
- Мы не оттягиваем, капитан! - пришлось чуток повысить голос. - Ты же не пацан - боевой офицер. Разведчик. Неужели не понятно, что тщательная рекогносцировка перед боем - это залог победы с минимальными потерями?
- Извини 'Леший'. Понимаю... Это меня разговор с этой бабой так завел. Понимаешь, стоит перед тобой такая корова и чуть ли не пупом земли себя считает. Потому что сортир за немецким генералом моет.
- Эка, брат, тебя... - покачал я головой. - А сам недавно на старшину орал. Сопляка шоколадкой угощал.
- Тоже сравнил. Это чудовище в юбке и ребенка... - отвел взгляд Митрохин.
- Ладно... Проехали. Как дойдет до дела, можешь лично ее прикончить. Авось, полегчает?
- Спасибо...
- Договорились. А теперь возьми себя в руки и продолжим спектакль. Расскажи ей еще раз, чтобы к 'секрету' не совалась. А вот нашего 'Рурского шахтера' - наоборот, пускай погоняет по хозяйству. Это даст Лютому возможность внутри периметра осмотреться. Потом не до этого будет. Ну, и наше временное отсутствие тоже объясни... А я пока старшине последние 'цэу' дам.
Митрохин поморщился, как среда на пятницу, но поправил портупею и вернулся во двор, откуда скоро донесся, похожий на стрекотание сорок, немецкий говор.
Старшина выбрал отличное место. Ворота и дом были, как на ладони, а если оглянутся, то сквозь деревья просматривалась и дорога, причем задолго до поворота. Если что, пара минут приготовится будет. Это в том случае, если непрошенные гости, пешком заявятся, как мы. Потому что шум двигателя о подъезжающей машине предупредит заранее.
- Отлично, - похвалил бойцов. - Старшина, мы с капитаном отлучимся на пару часиков. Ну, или как получится. Поэтому, слушай вводную. Не все от нас зависит и разное может случится... Вы в город не суйтесь. Если фриц вернется раньше нас, действуйте по обстановке. Но лучше всего, зачистите территорию. Так у вас будет фора по времени... Ну и машина, тоже плюс. Карту мы тебе оставим. Выдвигайтесь ко второй цели - мосту на Рейне, как и было изначально задумано. Постарайтесь сработать хотя бы его. Если у нас с капитаном не получится...
- Это приказ или совет, товарищ военспец? - уточнил Гаркуша.
- Для выполнения такой задачи троих бойцов слишком мало, так что приказ я вам отдать не могу. Так что повторяю еще раз, старшина, действуйте по обстановке и на свое усмотрение.
Гаркуша посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом и кивнул:
- Я понял вас, товарищ командир. Сделаем все, что сможем. И что не сможем - тоже сделаем. Об этом не беспокойтесь. О своем деле думайте. Оно, как я понимаю, гораздо какого-то моста важнее.
- В сотню раз, Петрович... И мы с капитаном тоже не на рожон прем. Но... В общем, ты меня понял.
- Так точно. О... - неожиданно ухмыльнулся разведчик, глядя мне через плечо. - Вас в велосипедные войска перевели!
Я оглянулся. Митрохин топал к нам от ворот, улыбаясь во все тридцать два и катя два велосипеда. Мужской и дамский.
- Во... Гляди чего раздобыл. Теперь в два раза быстрее обернемся.
- Ничего себе. Как же ты эту домомучительницу на технику раскрутил?
- Как ты ее назвал? - переспросил капитан. - Домомучительница? Смешно... Надо запомнить. А раскрутил ее не я, а ты.
Теперь пришла моя очередь удивляться.
- Я же помню, что ты по-немецки ни в зуб ногой. Вот и решил воспользоваться случаем. Выдал легенду, что ты после тяжелой контузии плохо слышишь и едва говоришь. Честно говоря, о сыне фрау Гершель я даже не подумал, а вот она сразу прониклась к тебе состраданием. А когда узнала, что мы собираемся в город идти, сама предложила велосипеды. Потому что после контузии физические нагрузки не рекомендуются. И еще пообещала нас, после возвращения, напоить парным молоком и накормить роскошной яичницей. Правда, Лютому за это придется немного топором помахать. Вот так...
- Хорошо придумал... - мне идея с контузией понравилась. - Жаль, не сообразили раньше. Могли бы и справку нарисовать. Ну, ничего. Главное с полевой жандармерией не встретиться, а больше никто у нас документы спрашивать не будет. Который мой?
- Дамский, естественно... - ухмыльнулся Митрохин. - Забыл, что раненому напрягаться нельзя? Да и тяжелее ты меня гораздо. Так что не знаю, как мужская машина, а техника фрау Гершель тебя точно выдержит.
Остальные дружно заулыбались.
- Ладно... весельчак... досмеемся после победы. Поехали... Как говорится, раньше сядем - раньше выйдем.
Ехать на велосипеде, тем более с горки, совсем не то, что ногами километры отмерять. К дому, напрямки мы почти час поднимались, а вниз скатились меньше чем за пять минут. На шоссе, правда, пришлось уже на педали налечь, но все равно скорость передвижения значительно возросла. Помню, из литературы и кино, конечно, в советском союзе и особенно в РККА была популярная шутка насчет войска польского, которое перед второй мировой войной начало массово внедрять в пехотные части велосипеды. Особенно любили насмехаться над панами наши прославленные кавалеристы - Буденный, Ворошилов... Да и сами польские уланы весьма любили позубоскалить над велосипедистами. Мол интересный вид транспорта - задница едет, а ноги идут.
А я вот, только сейчас прикинул, что весьма интересный вариант. Если вдуматься... Мобильность подразделений возрастает в разы. Кроме этого еще целый ряд преимуществ. Во-первых, - грузоподъемность. Сколько солдат может нести на спине, чтобы не терять подвижность? Тридцать кило... Не больше. Да и то не на большие расстояния и с привалами... А тот же велосипедист, положит на велосипед раза в два больше и спокойно может топать рядом, без тяжести за плечами. А с горки, даже подъезжать... И не вымотается на марше, а сможет сразу выполнять боевую задачу. Как спешенная конница... Во-вторых, - это уже в сравнении с конницей. Велосипед не надо кормить. А в случае попадания под обстрел, из пары-тройки 'раненых' машин можно собрать одну годную, чего никак не проделать с лошадьми. Ну, и в-третьих, - велосипеды относительно дешевы в производстве. Что тоже, немаловажно для экономики страны в военный период. В общем, недооценили отцы-командиры в высоких штабах эту 'железную лошадку' в свое время. А жаль... К примеру, маневр резервом живой силы был бы намного эффективнее. Причем, бензина или соляра велосипед тоже не просит...
* * *
Никакого предместья, с горланящими петухами и блеющими козами, или утопающих в садах одноэтажных домов и привычных палисадников. Мощеная камнем дорога нырнула с пригорка чуть вниз, а там сразу дома... Если двухэтажные и все под красной черепицей. И не кому где понравилось, а строго по линейкам и квадратам. У иного хозяина картошка на огороде не так ровно растет. Улиц всего две. Одна - главная, по которой мы ехали в город. Вторая - поперек. От реки и в сторону замка Хохбург. А на перекрестке дорог - задумано так, или само собой получилось - центр Еммендингена. Площадь, вокруг которой сконцентрирована вся общественная жизнь городка. Кирха, комендатура и здание суда. Там же, естественно, и с десяток магазинчиков. От скобяной лавки и до булочной. Ну, и самом собой, гаштет. Тот самый 'Длинноногий олень'.
Вообще-то все захолустные городки юга Германии похожи друг на друга, как близнецы. И их прекрасно описал без малого двести лет назад еще Вильгельм Гауф, автор знаменитой сказки о Карлике Носе.
'Все такие городишки на одно лицо. В центре небольшая базарная площадь с колодцем, тут же старенькая ратуша, вокруг - дома мирового судьи и именитых купцов. А на двух-трех узких улочках обитают остальные жители'.
Тенистые каштановые и липовые аллеи, вдоль мостовых тихонько журчат в узеньких ливневых канавках ручейки, сбегающие с окружающих гор. Да и сами горы, так и норовят всунуться в город, буквально наступая на задворки домов второй линии... Красота. Настоящий санаторий... Если суметь забыть, что это вражеская страна, и все вокруг - даже вон та миловидная старушка в смешном белом чепчике, подслеповато глядящая на нас из окна с белыми занавесочками и геранью на подоконнике - враги. Да, не все они фашисты, и, возможно, не всем нравится бесноватый Адольф, но если узнают, что два велосипедиста, катящих по их городу, советские разведчики - не задумываясь позвонят в гестапо или комендатуру. Потому что Дойчланд юбер аллес* (*нем., -Германия превыше всего!), а так же орднуг* (*нем., - порядок) должен быть всегда и во всем.
Так что ни умиляться, ни расслабляться нельзя ни на секунду. К счастью, даже если бы я вдруг, по какой-то причине об этом забыл, многочисленные флаги со свастикой, развешанные по городку, вернули быв утраченную память. А в особенности, большой портрет Гитлера, выставленный в одной из витрин, с непонятным названием 'Zahnarzt'.
Перед гаштетом специальная стойка для велосипедов. Вроде коновязи... Удобно. Но вот, что интересно. Приходилось слышать, что воровство в Европе, а особенно в Германии в свое время было искоренено. Жестко и эффектно - пойманному с поличным вору отрубали правую руку по локоть. Тогда почему пара велосипедов у стойки привязаны? И пусть это не цепь и замок, но все же. Просто так взять и уехать не получится.
- Внутрь вместе пойдем или как? - вернул меня от абстрактных рассуждений к реальности капитан Митрохин.
- Вместе. Ты будешь разговаривать и слушать. А я лишь кодовую фразу произнесу. Вдруг, там будет человек, которому меня описали.
На самом деле, конечно же не меня, а деда Матвея Романовича. На которого я был очень похож.
- Добро...
Внутри гаштета царил приятный, после жары снаружи, полумрак и прохлада. Народу немного. Всего пятеро. Одна компания из троих пожилых мужчин, седых и лысых, явно уже не призывного возраста. Один совсем молодой парень в форме... Но не военной. Вроде спецовки. И еще один мужчина. Лет тридцати. Коротко стрижен, гладко выбрит, взгляд колючий, цепкий... Похоже из тех, кто носит звания, но предпочитают ходить в штатском, а под лацканом пиджака носит значок. Это не есть 'гут'. Ну, да ничего. Бог не выдаст - свинья не съест.
За прилавком - миловидная женщина лет сорока. Весьма упитанная, мощная... Но не как Фрекен Бок, а женственная. Несмотря на внушительные формы, во всех этих округлостях даже талия имеется... По залу, вытирая столы, тихонько бродит ее копия. Такая же белокурая, но моложе лет на двадцать... И легче пуда на два. По-видимому, это и есть та самая фрау Марта и ее племянница.
- Гутен таг... - поздоровался капитан сразу со всеми.
Хозяйка и паренек ответили, девушка сделала книксен, пожилые - дружно изобразили попытку привстать. Мужчина слегка кивнул.
- Пива! - это уже к барменше. - Хорошего! - прибавил строго, видимо вспомнил слова жандармов. - И к пиву чего-нибудь... Горячего.
Женщина профессионально улыбнулась посетителю и неожиданно тонким, почти детским голосом что-то ответила. Митрохин благосклонно кивнул и прошествовал за ближайший столик. Я остался возле прилавка.
Фрау Марта посмотрела на меня и что-то спросила. Можно догадаться и без перевода. Наступил момент истины. И я, тщательно выговаривая каждое слово, произнес кодовую фразу. Как именно она звучит на немецком мне сказал капитан, и по пути в город я раз двадцать повторил ее...
Женщина удивленно на меня взглянула и выразительно пожала плечами...
- Найн... майн гер... Испанских вин давно уже нет. Дорого... Шнапс, пиво, коньяк...
Говорила она, конечно, по-немецки, но суть я понял. Развел руками и вздохнул, мол, нет - так нет, ничего не попишешь и согласился на пиво.
Пиво племянница подала сразу, не за быв при этом улыбнуться Митрохину. Ну, правильно, офицеры молоденьким девушкам всегда нравятся больше, чем рядовые. Две большие глиняные кружки. С той, что перед капитаном - предварительно сдули пену и налили почти доверху. Потом перед нами поставили две тарелки с жаренными сосисками. И опять та же история - порция, что даже на глаз была заметно больше, оказалась перед Митрохиным.
- Битте...
- Данке шон, майн дарлинг...
Мнимый лейтенант поднял бокал и громко произнес:
- За победу!
'Пенсионеры' дружно поддержали тост. И так воодушевились, что потребовали подать себе еще пива. Паренек к тому времени уже закончил есть и тихонько покинул заведение.
- Не помешаю? - голос принадлежал незнакомцу в штатском, уже стоявшему у меня за спиной. Понятно, что он говорил на немецком, но вопросительный тон, а так же небрежный, уверенного в себе человека, жест Митрохина, указывающий на свободный стул, дополнительного объяснения не требовали.
Мужчина присел к столу, обменялся несколькими короткими фразами с Митрохиным, после чего кивнул и повернулся к хозяйке.
- Шнапс... - и показал три пальца.
Типа, угощал. Ну, что ж, придется выпить. А какие варианты? Солдат отказывающийся от дармового угощения, выглядит гораздо подозрительнее, чем монашка с требником в борделе.
И тут мужчина заговорил со мной. Пришлось изобразить мимикой непонимание, а потом коснуться свободной рукой уха.
Митрохин тут же принялся излагать версию о моей контузии. Немец сочувственно покивал. Возможно, у него были еще вопросы, но в этот момент кельнерша поставила перед нами три наполненные стопки.
- Хайль, Гитлер! - пафосно произнес незнакомец, беря свою рюмку и вставая.
- Хайль! - поддержал тост капитан. Я тоже не промолчал. Медленно произнося слова. Как и полагается человеку, который не слышит, что говорит.
Дружно опрокинули стопки и уселись обратно... Между Митрохиным и незнакомцем завязалась оживленная беседа, в которой я, естественно не принял участия. И не только потому, что 'глухой', а поскольку даже отдаленно не понимал о чем разговор. Один раз только услышал знакомое название 'Фрайбург'. В общем, было время поразмышлять...
Мой пароль не нашел отзыва. И что это значит? Варианта два... Первый - того, для кого он предназначен, в Еммендингене больше нет. Призван, арестован, погиб... Просто сменил место проживания. Между тридцать шестым и сорок вторым годами слишком много прошло времени. И не самого спокойного.
Второе - мой дедушка по отцовской линии, когда рассказывал мне о своей жизни, был не совсем точен. Придумал что-то, ради интереса, или приукрасил... Он же не мог знать, что его воспоминания, когда-то станут для меня реальностью. Как и я сам... И это тоже, вполне может быть третьей причиной. Я был невнимателен и что-то важное в рассказе деда пропустил. Возможно, к паролю прилагался еще и определенный жест, который я, не сделал. И, соответственно, провалил контакт...
Немец тем временем попытался угостить нас еще, но в этот раз капитан ответил категорическим отказом. А потом демонстративно посмотрел на часы и на меня. Я намек понял, и последний кусок сосиски буквально проглотил.
Митрохин кивнул и стал прощаться с щедрым незнакомцем.
Не дожидаясь окончания церемонии, я вышел на улицу.
Каким же было мое удивление, когда через минуту Митрохин вышел из гаштета вместе с немцем. Вот приставучий... Неужели что-то заподозрил?
Они подошли к велосипедной стойке, в последний раз пожали друг другу руки и тут капитан хлопнул себя по лбу.
- Сигареты! Забыл купить сигареты! - развернулся и потопал обратно. Мы остались вдвоем. Играя роль контуженного, я стоял молча, негромко и совсем немелодично мугыкая нечто из классики. Впрочем, мои музыкальные способности всегда варьировались между 'слон на ухо наступил' и то же самое действие, только лапами медведя. Так что немец поморщился и негромко произнес:
- А может, вас устроит бутылка Темпранильо? Раз уж так получилось, что Espolla нет? Тем более тридцать шестого года...
Услышав отзыв на пароль, я так обрадовался, что даже не сразу понял - незнакомец заговорил со мной на английском.