А ведь они видели Охотника ещё раз… да? Марина в сотый раз повернулась на кровати, подпихнув под бок подушку-думку. Сон не шёл; оставалось только смотреть в окно, за которым кружево листвы таинственно освещалось уличным фонарём, да одиноко сверкала яркая звезда. Наверное, это был Юпитер… отец бы точно сказал. И Кот. Кот знал все созвездия, мерцавшие в огромном небе королевства. Но они были другими, совсем другими… и гордо сияло над главной башней королевского замка самое яркое — созвездие Двух Венцов, о котором они с Иринкой сочинили когда-то жалостливую, самую настоящую романтическую и печальную историю. Помнится, были там принц-неудачник и принцесса-разбойница, великая любовь, несогласие родителей на брак и что-то вроде последних актов «Ромео и Джульетты». Хм… «в общем, все умерли».
А умный Кот, выслушав сестёр, важно подбоченился и непреклонно сказал, что издревле созвездие Двух Венцов считалось символом королевства. И напомнил, что и на гербе принцесс, — будущих взрослых королев, — имеются две серебряных звезды, опоясанных червлёным поясом с зубцами. И посоветовал полистать в библиотеке огромную геральдическую книгу. Книга была толстой, пыльной и удивительно хвастливой. Тяжёлый золотой лик на обложке поначалу надменно посоветовал принцессам пойти и поиграть в куклы. Мол, древняя история им пока не по плечу. Стоящие в углу латы подозрительно хрюкнули, совсем, как вежливые взрослые, пытающиеся спрятать смешки, видя, как какое-нибудь мелкое дитя оконфузилось по малолетству.
Полюбовавшись на герб и вдоволь наслушавшись поучений от книги, сёстры решили между собой, что их история созвездия гораздо интереснее, и побежали на пристань, где как раз должны были прибыть корабли, а с ними цирк со слонами. Прямиком из Африки!
Звезда стала расплываться в глазах. Марина закрыла глаза и стала думать о слонах и обезьянах, надеясь, что ей приснится сон о том, как они с Ириной бесстрашно лезли на трапеции. Клоун Фибо взмахивал короткими ручками. На голове его дыбом вставали кудрявые рыжие волосы. «Ох, брякнетесь! — пищал он внизу. — Помяните моё слово, брякнетесь!»
— …Помяни моё слово, — сказала Ирина, когда по прохладному коридору они с Мариной шли в комнату начальника дворцовой стражи, — он как всегда напустит туману, а потом скажет нам, что мы ещё маленькие и угостит конфетами! — она дёрнула плечиком и задрала нос. — А мы уже пионеры и рыцари!
— Рыцарши, — хихикнула Марина.
— Девы-рыцари, как Жанна д`Арк, — непреклонно сказала Ирина и поправила кинжал на поясе. Кинжалы — это знак того, что наши принцессы вступили в рыцарский Орден Серебряной Звезды. Так решили Маринка и Ирина, появившись сегодня в королевстве. Маринка долго крутилась перед зеркалом, но размахивать кинжалом, как Ирина, побоялась — ещё поранишь кого-нибудь, ей-богу! Но красиво, красиво-то как! И сапожки на каблучках, и брючки кожаные, и рубашки с кружевным воротником и манжетами — глаз не оторвать! Но больше всего ей нравились маленькие золотые шпоры. Самой себе она дала клятву, что никогда не будет подгонять ими своего коня. Знаете, какие они острые? Их с Иринкой коней шпорами тыкать нельзя. Нельзя! Они и без шпор всё понимают и чувствуют, когда во весь опор скакать надо, а когда шагом идти. Потому что они умные и очень-очень хорошие!
Кот не стал читать им лекций и не угостил конфетами. В атласном лазоревом халате и узорных домашних туфлях на лапах, он сидел у камина и курил кальян. На морде у него были написаны блаженство и покой. И вообще, он, похоже, дремал, потому что, когда Марина тихонько кашлянула у него над ухом, Кот уронил трубку кальяна и запутался в халате, пытаясь вскочить с кресла.
— Сидите-сидите, — сказала Марина, поднимая трубку с мундштуком. — Мы просто в гости зашли.
— А что это вы курите? — с любопытством спросила Ирина. — Чем это так вкусно пахнет?
— Вишня сушёная! — попробовала угадать Маринка и сама рассмеялась.
— А что? Запах похож, — сказала Ирина, усаживаясь в кресло. По привычке она начала было забираться в него с ногами, но мешали шпоры. Пришлось сесть поперёк, облокотиться на подушку, а ноги перебросить через подлокотник. Маринка плюхнулась в третье кресло, скинув сапоги и поставив их так, чтобы можно было поглядывать на них и любоваться отблесками пламени на золоте шпор. Ноги она поджала и обхватила атласную с кистями подушку, прижав её к животу — любимая поза с младенчества. Кресла у Кота замечательные — широкие и в меру мягкие.
— Это подарок одного купца, — сказал Кот и выпустил облачко сизого дыма, медленно потянувшегося в камин. — Он уверял меня, что мудрейший калиф Гарун-аль-Рашид, да будет милосерден к нему аллах, любил на досуге подымить кальяном, тайно пробравшись в лавку друга своего, купца-морехода Гафиза. Прославленный багдадский калиф накидывал на свои расшитые золотом одежды нищенский плащ, изнанка которого была усеяна рубинами и алмазами, и так оставался незамеченным…
Кот выпустил длинную пахучую змею, которая колыхаясь и причудливо извиваясь, пустилась догонять облако:
— Однако мои драгоценные принцессы пришли ко мне сегодня не для того, чтобы слушать мои речи?
— Милый Кот! — Маринка даже ладошки сложила на груди, боясь, что Кот обидится. — Мы сильно-сильно любим твои истории, правда, Ирина? Нам сегодня помощь твоя нужна!
— Да, — пробормотала Ирина. Видно было, что она тоже тревожится. — Нам бы в лес съездить…
— В лес? — Кот почесал лапой в затылке. — Та-а-ак… значит, дошедшие до меня слухи о том, что вы ночью тайно удрали из опочивальни и решили побродить в Вампирском Лесу — истинная правда?
— Ага, — хором сказали покрасневшие принцессы и дружно потупились. В камине щёлкнуло полено и испуганно шарахнулась куда-то в трубу испуганная огненная саламандра, проворно перебирая маленькими раскалёнными лапками.
— Ай-я-яй! — внушительно сказал Кот. — Стыдно вам должно быть, будущие королевы. Обманывать старого Кота… рыцарей дворцовой стражи…
— Мы больше не будем, — прошептала Маринка.
— …древних домовых и фамильные привидения… — продолжал неумолимый Кот.
— Ну, не будем мы больше… извините нас… — заныли принцессы. Кот замолчал. Маринка украдкой глянула на него и с облегчением перевела дух. Кот ни капельки не сердился, хотя проступок девчонок, несомненно, был тяжким.
— За грибами ходили? За ягодами? — промурлыкал он. — Или захотелось вампирские клыки найти?
— Это как? — удивились принцессы, забыв изображать на лицах раскаяние и печаль.
— А они их иногда сбрасывают. В дни, когда новые расти начинают. Вампирский клык, если его в серебро оправить, говорят, при несчастной любви очень хорошо помогает, — подмигнул Кот.
Принцессы дружно насупились. Вот ещё, несчастная любо-о-овь… фи! Да они никогда не влюбятся!
— Ладно, — сказал Кот и вскочил с кресла, сбрасывая халат и ловко впрыгивая в сапоги. Тяжёлую шпагу он выхватил откуда-то из-за кресла и привычно прицепил к поясу. — Я готов! День, солнце на дворе — так что можно и в Вампирский лес! Барон, друг мой, зайдите к нам!
Из-за портьеры боком выдвинулась грузная фигура и поклонилась принцессам. Те весело помахали в ответ и сделали книксен, расправив руками невидимые юбки. Суровое, обветренное лицо барона, как всегда при виде сестёр, посветлело. Бугристый извилистый шрам наискось через переносицу побагровел. Барон неожиданно легко звякнул шпорами и прохрипел что-то, что обычно заменяло ему приветствие. Сегодня он возглавлял дворцовую стражу, поскольку Кот отдыхал.
— Принцессы едут на пару часов в Вампирский лес, — мягко сказал Кот. — Ах, не волнуйтесь, барон, я буду сопровождать их! Вы как-то говорили мне, что…
— …браслеты! — пробурчал барон. — Кольца им нужны. На всякий. Случай.
— Точно! — сказал Кот и хлопнул себя лапой по лбу. — А я-то вспоминаю-вспоминаю… спасибо, милый барон!
Барон свистнул в два пальца. Тонким звоном отозвалась люстра, жалобно тренькнул бокал на столике, а у Маринки на секунду заложило уши. Кот крякнул и подмигнул принцессам. За дверями раздался топот, загремели железо и медь. В комнату влетел запыхавшийся вестовой — закованный в сталь молодой быстроногий горный алмасты — полутролль-полумедведь. Медные когти его лязгнули по паркету. Увидев, сестёр он радостно оскалил клыки и вытянулся.
— Коней для их высочеств. И господина Кота. Зови Карлу — пусть несёт ларец. С магическими браслетами. Серебро. Прямо в конюшню. Кр-р-ругом!
Алмасты весело загрохотал по коридору. Слышно было, как он что-то неразборчиво загукал и тотчас вдалеке эхом отозвались голоса команд.
Придворный хранитель магических сокровищ, маленький рыжий Карла уже дожидался их в конюшне. Принцессы получили по тяжёлому серебряному кольцу и уже собирались спросить у Карлы, зачем, собственно говоря, они им нужны, как хмурый сегодня Карла низко поклонившись, выскользнул за ворота.
— Не любит он расставаться с амулетами, — хмыкнул Кот и вскочил в седло. — Барон, мы вернёмся часа через четыре. Прикажите ребятам из третьей роты быть наготове… просто на всякий случай. Если мы задержимся, выступайте к лесу, к тропе, нам навстречу.
— Осторожнее там, — пробурчал барон и сам помог Маринке забраться на коня, отодвинув конюха.
Через поле они скакали галопом, перейдя на шаг у самой опушки. Тяжёлые, тёмные стволы леса стояли стеной. Могучие ветви нависали над сумеречной тропинкой, как мрачный свод, живущий своей непонятной и даже страшноватой жизнью. Чувствовалось, что там, в путанице ветвей и листьев идёт неумолимая таинственная жизнь. И уже чьи-то внимательные глаза, таясь, просвечивали сквозь листву, вскрикивали невидимые птицы или звери, осыпая на тропу мелкие листья.
— Древесные феи, — сказал Кот. — Не любят они людей, да и котов не жалуют.
— А чего мы им плохого сделали? — против своей воли жалобно спросила Маринка, озираясь. Кто-то насмешливо засвистал у них за спиной.
— Ничего не сделали, — ответил Кот. — Просто не любят, да и всё тут. Наверное, потому что лес этот до самого королевства Грызмага тянется… — он посмотрел на встревоженных сестёр и успокаивающе добавил, — …но до него ехать и ехать не один день.
— И как только тут Охотник один живёт? — пробормотала Ирина.
— О, этот человек ни леса, ни его обитателей не боится! Это, принцессы, та ещё личность — кремень, а не человек! — Кот вдруг ловко нагнулся и на ходу сорвал длинный упругий стебель, усеянный красными пахучими соцветиями и мелкими бархатистыми листьями. — Это вам, принцессы — отважник лесной. Возьмите по грозди и прицепите к воротникам. Говорят, этот цветок вампиры не любят. Он не спасёт ночью от укуса, но не даст им на вас вампирские дрёму и морок навести. Этим-то вампиры и сильны — храбрости у них, на наше счастье, никакой нет, а вот усыпить или глаза отвести — заморочить — они могут. Ну, и слабого ухватят, на это у них смелости всегда хватает.
Марина внимательно разглядывала цветы отважника — обязательно надо их запомнить, обязательно!
— Вот и приехали! — сказал Кот и Марина подняла глаза…
Обидно, ах, до чего же обидно, что такие хорошие сны, такие за-ме-ча-тель-ные воспоминания детства, обрываются совершенно прозаическим и банальным кваканьем сотового телефона! Всё ещё толком не раскрыв глаза, Марина нашарила трубку в изголовье и преувеличенно бодрым спросонок голосом хрипло спросила:
— Алло?
В ответ кто-то пыхтел и кашлял.
— Алло, хватит кашлять, а то я отключусь, — пробормотала Марина, лёжа на сотовом щекой. Глаза так и не открывались, сон упрямо тянул её обратно в свои прохладные глубины и омуты.
«Муж объелся груш, — подумала она. — Вместе с вечно небритым Фёдором Валентиновичем и развязным Валеркой… они втроём умудрились выпить полторы литровых бутылки водки и теперь мой благоверный пытается спьяну объяснить мне, что предпочитает молоденьких шате-е-енок…»
Ах, шате-е-енка ты моя,
Вся такая жаркая,
Ну, зачем люблю тебя
И дарю подарки я!..
Эх, жги, жги, жги, раз-го-ва-ри-вай!
И уже заголосили, заиграли в её голове лакированные цыганские гитары, завертелись вокруг шестов полуголые смазливые девчонки; вывел жизнерадостную дробь оглушительный ударник, и длинный, худой, как щепка, лысеющий и жёлтый от постоянного курения мужнин начальник начал приглашать Марину Петровну на танец. Она смеялась и отказывалась, ведь Виктор Александрович совсем танцевать не умет…
— …У меня на тебя стекла хватит, — низкий взрёвывающий рык разорвал цветастую ткань начинающегося сна. — Хватит у меня на тебя… битого стекла! — И совсем уже диким, срывающимся в хрип басом, завыл. — А не споткнись, не споткнись на стекле, сестренка! Упадёшь, ладошки распорешь!
— Что?! — Марину подбросило, как пружиной. — Кто это?
Но трубка уже молчала. И только где-то вдалеке, в ускользающем, потерянном от ужаса сне, цыганский хор, причудливо переплетённый сном с бравурным «блямс-блямс» дискжокея модного этнического ресторанчика, затухающе и слабо пропел:
— …Гр-рызма-а-аг…
Марина сидела на кухне, закутавшись в одеяло и, включив бра на стене, пила горячий кофе. Сна не было. Нет, ну, совершенно! «Хоть садись и роман пиши», — смеялся над собой отец в таких случаях. Хорошо, хоть нервная дрожь прошла, а то, нашаривая на стене выключатель, Марина чуть было не заорала, увидев в окне кухни чёрный и явно зловещий силуэт. Как оказалось, это торчала на подоконнике банальная никелированная кофеварка…
Марине снова хотелось стать Маринкой — ладной, весёлой девочкой в новеньком красном галстуке… и в сапожках с золотыми и очень острыми шпорами. И чтобы Иринка, тонкая, напряжённая, как струна, безумно любимая, старшая одиннадцатилетняя сестра была рядом.
…удивительно, но стоило лечь, как сразу навалился долгожданный сон…