Нужно побыть одному.

Другого подходящего для этого места, кроме остатков старых ворот, Левченко себе не представлял. Правда, в свете последних событий отсутствие начальника милиции на рабочем месте, в управлении, в небольшом, не очень уютном, но отдельном кабинете, выглядело как минимум странным. Если вообще не подозрительным. Но Андрею не хотелось забивать голову подобными вещами. Сейчас нужно максимально сосредоточиться, связывая в кучу нити, уже сплетенные в его голове за эти дни.

Так что Левченко отдал подчиненным распоряжения, которые считал необходимыми. А именно — загрузил личный состав по уши дурной работой. Велел поделить между собой дома в радиусе двухсот метров от места, где нашли труп Сомова, и обходить людей по очереди. Ставя важные и бессмысленные одновременно вопросы: кто что видел или слышал прошлой ночью. Результат обхода знал наперед, но должен был занять милиционеров — чем-то правильным, кропотливым и напрасным одновременно. Пока сатановская милиция будет топтаться на месте, имитируя бурную деятельность, сам начальник может себе позволить уединиться.

Если он правильно просчитал, активные действия станут ограниченными с того момента, как его территорию займет десант из НКВД области. И возьмет инициативу в свои справедливо карающие руки. А отдавать им инициативу не хотелось. Ведь, как уже прогнозировал Левченко, без виновных не обойдется. И если не выйдут на реальный след, то работники органов государственной безопасности найдут тот, который их больше всего устроит ради подтверждения эффективности собственной работы.

Загнав мотоцикл под ворота, чтобы его не сразу можно было увидеть с дороги, Андрей зашел под прикрытие стен, присел, упершись спиной в камень. Деловито примостил на колени планшет. Вытащил оттуда лист бумаги, карандаш. Прищурился, ловя мысль.

Значит, так: зверь или человек?

Волк — или человек?

Зародилось смутное подозрение: нападать и безжалостно убивать теоретически могла даже женщина. Однако отодвинул предположение подальше, до крайней надобности. Постучал тупым кончиком карандаша по поверхности планшета.

Чей-то дьявольски жестокий план — или все-таки оборотни существуют…

В пользу этого фантастического допущения — слюна, которая, с выводами сразу от двух специалистов, может с одинаковым успехом принадлежать и человеку, и животному. Также остатки волчьей шерсти на кустах, сквозь которые ломился, убегая под защиту леса, страшный убийца. Наконец — способ лишения жизни: разорванное, скорее всего перегрызенное горло.

На секундочку, товарищи, у девятерых взрослых людей.

Четверо из которых — здоровые сильные мужчины, способные защитить себя. Ладно, пусть трое, раненый не считается. Но от этого не легче: кто-то же справился в лесной темноте с двумя головорезами, а буквально через сутки — с опытным и вооруженным капитаном НКВД.

Левченко задумчиво стучал карандашом по планшету. Хотелось курить, но решил не спешить — выдаст себе курево как приз за хорошую работу.

Поехали дальше.

Черт! Кажется, он сказал это вслух, даже воскликнул, чем мог привлечь к себе ненужное внимание. Пусть тут никого нет рядом, а вдруг кто-то проходил бы… Хорошо, произнес Андрей мысленно. Загадка есть, объяснить ее элементы пока не выходит.

Хотя…

Левченко четко видел перед собой смертельную рану на шее Сомова. Почерк, если можно так сказать, один. Только челюсти, или чем там оно рвало глотки, по широте раскрытия мало напоминают животные аналоги. Точнее, собачьи или волчьи. Не говоря уже про более экзотических хищников типа тигров или росомах, которые в здешних лесах не водятся.

Эту характерную особенность признавал Антон Саввич, никак не комментируя. Левченко же сознательно не возвращался к следу от укуса — хотя бы из-за нежелания сбивать себя и Нещерета с толку.

В который раз представив разорванные места так, будто смотрел в упор, Андрей категорически отбросил предположение про хищника четвероногого.

Действовал двуногий.

Кем бы он ни оказался.

И вот теперь — окончательно он, и никакого среднего рода. Если действительно орудует чудовище, оно имеет людское подобие. Кусает ли оно своими зубами или применяет непонятные пока что устройства, чтобы нагнать дополнительного страха, — выяснится. Но вот факты в пользу версии, которая уже перетекла в глубокое убеждение.

Убийца сперва сбивает жертву с ног. Потом — оглушает или душит возможное сопротивление другим способом. И только тогда пускает в ход, скажем пока так, челюсти и зубы.

Принимается.

В таком случае сказки об оборотне можно и нужно забыть. Однако вырисовывается другой персонаж — кто-то сильный и совсем безумный.

Живет в лесу. Нападает на случайных людей без видимой причины. Не преследует, кажется, никакой цели. Конечно, очень вовремя обезвредил троицу бандитов. Хотя Левченко склонялся к мысли, что беглецы сами нарвались на неожиданного врага. Он не охотился на них нарочно.

А тогда вошел во вкус. Выбрался из своего не определенного пока укрытия, чтобы подстеречь капитана Сомова. Впрочем, вряд ли он ждал именно Сомова, — мог просто шастать по ночному Сатанову. Кто знает, вдруг он делает это еженощно. И лишь впервые за все время нарвался на случайного прохожего — или, наоборот, поддатый капитан наткнулся на него. Как бы там ни было, это нападение оказалось фатальным. Принеся вместе с гибелью начальника отдела НКВД множество серьезных проблем…

Пальцы перекрутили карандаш острием книзу, сжали.

Сверху листа Левченко нарисовал полукруг, закрыл середину широкими штрихами. Так очертил лес. Снова прищурившись, вспомнил места, где находили загрызенных сатановцев раньше. Нанес их на свою импровизированную карту, стараясь придерживаться лишь ему одному известного порядка. Подобная картина давно складывалась в голове, Андрей даже собирался как-то прикинуть ее на топографической карте местности. Но на чистом листе все воспринималось немного иначе.

А именно: тела обнаруживали в разных местах. Но — в одной части леса.

Той, которую Левченко видел каждый день, проезжая или проходя пешком мимо останков старых ворот.

Упрямо закусив губу и совсем по-детски шмыгнув носом, Андрей соединил уже поставленные жирные точки линиями. Потом нарисовал одну большую общую, повел дальше по листку. Начертил прямоугольник — место, где сидел сейчас сам и где нашли тело медички Любы. Хотя вышло примитивно, ни на что не похоже. Геометрические фигуры, нарисованные безнадежным двоечником, и посторонний тут не разберется. Но Левченко результат показался более чем красноречивым.

Представив себе места нападений и разместив их на рисунке, Андрей убедился: если у него существует логово, тропка туда ведет отсюда. От остатков древней стены — вглубь леса. Тут кругом — его территория. Возможно, жуткий преследователь даже пометил ее или, по крайней мере, считает, что пометил. Если бы это было не так, всякий раз выходил бы из лесу в других местах, в этом Андрей в который раз убедился.

Таких совпадений не бывает.

Убийца бродит где-то тут. И не просто шляется — кто-то или что-то его именно на этой территории держит. Возможность нападать на людей, грызть глотки и убегать? Вряд ли. Кем бы ни оказался местный страшила, он не лишал людей жизни, чтобы прокормиться. Ни в одном из случаев он куски из тел не выгрызал, следовательно, о людоедстве речь не идет.

Однако же, если это живое существо, безумное настолько, что охотится на себе подобных, оно должно чем-то питаться. Явно не святым духом. И точно не лесными дарами, грибами и ягодами. Кору с деревьев тоже вряд ли сдирает своими на удивление острыми зубами.

Довольный собой, Левченко нарисовал жирную прямую стрелку, которая тянулась со стороны Сатанова, упираясь острием в сторону леса и целясь дальше, вглубь.

Его кормят.

С двуногим, который утратил рассудок и, вероятно, представляет себя в своем воспаленном мозгу волком, кто-то поддерживает постоянную связь. Носит ему еду. Но по причинам, пока не известным Андрею, не мешает — или не может воспрепятствовать — нападениям на людей. Убить этого несчастного — по-другому Левченко теперь отказывался называть лесного жителя — у того, кто его опекает, почему-то не поднимается рука.

Когда всплывает такая версия, первой на ум приходит женщина.

Именно женщину Андрей видел в этой части леса вскоре после гибели Любы.

Тогда он еще подумал, какая же она смелая, никого и ничего не боится. Нынче же такая беспечность получила вполне логичное объяснение.

Она, вдова Катерина Липская, ничем не рискует и за свою жизнь не дрожит.

Потому что чуть ли не единственная в Сатанове знает: ей в этом лесу никто и ничем не угрожает.

Наоборот! Левченко позволил воображению разгуляться еще, машинально зарисовывая свою схему кругами неправильной формы, обводя ими точки, прямоугольники и стрелочки. Никто тут допустить не может, что Липская имеет такого сильного, безжалостного и в то же время преданного охранника, — а живое существо, о котором вдова заботится, вне сомнения, предано женщине целиком и безгранично.

Если, снова-таки, все предположения верны, Катерина, зная об этом или нет, владеет оружием невероятной разрушительной силы. Стоит лишь указать выкормышу на того, кого считает своим обидчиком, — и порвет сразу, даже не задумываясь.

Свернув изрисованный листок, Андрей спрятал карандаш в планшет. Потом достал папиросу, сжал губами, вытащил зажигалку, добыл огонь. Поджег плод собственных раздумий, прикурил от огня. Дождался, пока догорит, потом бросил на землю.

Выпрямился. Растоптал носком сапога.

Уже знал, что будет делать. Сдавать вдову Липскую не собирался. Но поговорить по душам с ней следует. Объяснить, что будет ждать ее земляков от нашествия энкавэдэшников. И попробовать вытащить женщину на откровенный разговор.

Почему-то Левченко показалось — у него все выйдет. Теперь им руководила рассудительная и холодная уверенность.

Мотоцикл взревел. Андрей сжал «рога» руля.

Сейчас мчался к развязке.