Яна понимала, почему Мартину не понравилось это место: двор-колодец производил мрачное впечатление. Цветкова встретилась с Василием, хозяином квартиры, с которым созвонилась. Тот жил рядом со сдаваемой жилплощадью. Василий, весьма неопрятного вида мужчина, провёл ее по жуткому тёмному двору мимо ужасающего вида грандиозной помойки, впустил в воняющий кошками подъезд, а затем в не менее страшный дребезжащий лифт.

Квартира находилась на последнем этаже и выглядела непрезентабельно: небольшая комната в мансарде, совмещённый санузел и коридор в три квадратных метра со встроенным шкафом. Но Яна понимала, что для нее одной места вполне достаточно, к тому же стоило жильё недорого, и ее это устраивало. Она заплатила Василию за неделю вперёд, и тот отдал ей ключи.

Цветкова закрыла за ним дверь, вошла в комнату и включила свет, однако в люстре раздался треск и свет сразу же погас. Тогда она включила лампу в ванной комнате и оставила дверь открытой, чтобы хоть как-то осветить помещение.

Яна решила принять душ и сразу лечь спать, хотя и понимала, что скоро не уснёт. Сердце колотилось с удвоенной силой, а руки тряслись. Она не видела Мартина несколько месяцев и не ожидала, что встретит его. Чувства, которые она испытывала к нему, выбивали у нее почву из-под ног.

В ванной Яну ожидал еще один неприятный сюрприз – вода из крана текла совсем тонкой струйкой и была не особенно тёплой, если не сказать холодной. Но деваться было некуда, и Цветкова встала под душ. Намылившись ароматным мылом, привезенным ее подругой из Франции, она, клацая зубами, смыла скользкую пену холодной водой, обернулась полотенцем и вышла, дрожа, из ванной. На душе было холодно и одиноко. Яна попыталась включить телевизор, но он только шипел, словно змея, а по экрану шли серые полосы.

– Не работает. Ветер повредил антенну, – вдруг раздался мужской голос у нее за спиной.

Цветкова подскочила чуть ли не до потолка.

– Вы?! Что вы здесь делаете? – выдохнула она.

Перед ней в в вытянутых на коленях линялых трико и грязноватой майке-алкоголичке предстал хозяин квартиры – Василий.

– Ко мне впервые такая московская краля заселилась. У меня аж в зобу дыханье спёрло, как говорится. Я прямо с ума схожу. Да еще и одна… Это удача. – Глаза Василия горели, как у мартовского кота.

– Какая удача? О чем вы? И вообще, как вы здесь оказались?! Вы же отдали ключи мне! – воскликнула Цветкова.

– А что, у хозяина не может быть дубликата? Я еле дождался. Ты чего так долго делала в душе?

Василий накинулся на нее и повалил на кровать, срывая махровое полотенце.

Яна закричала, понимая, что физически не может ему противостоять.

– Давно ко мне не заезжала такая красивая женщина! Я не смог сдержаться. Не сопротивляйся! Мне хоть деньги и нужны, но я готов вернуть тебе всё до копеечки. Будешь здесь жить за секс с хозяином. Да что же ты так сопротивляешься!.. – пыхтел Василий, пытаясь сломить сопротивление Яны.

– Мерзавец! Подонок! Отпусти меня! – Яна чуть не плакала, пока не услышала звук ломающейся двери.

Внезапно Василий «поднялся» в воздух и отлетел в сторону со страшным грохотом, однако быстро вскочил и накинулся на Мартина с ругательствами:

– Ты кто, мужик? Ты что тут делаешь?! Это моя квартира! Это моя краля!

Мартин ударил его в живот и по шее. Василий затих. Вейкин перевел взгляд на мокрую, дрожащую Яну. Казалось, что высокая, широкоплечая фигура занимает всю мансарду.

– Сегодня прямо какой-то день выломанных дверей… Может, хватит уже? Я не смогу всё время быть рядом, если ты избегаешь меня. Одевайся и пошли! – Он протянул Яне полотенце.

Хлюпая носом, Цветкова завернулась в него, прихватила одежду и прошмыгнула мимо стонущего Василия в ванную комнату, где поспешно оделась. Вернувшись в комнату, Яна обнаружила, что хозяин жилья уже сидит, прислонившись к батарее.

– Полицию будем вызывать? – обратился к ней Мартин, и в его глазах запрыгали весёлые чёртики. – Попытка изнасилования номер два. За один день. Полицейские будут в восторге.

– Хорошо, что в первый раз не вызвали, а то смешно бы выглядели. Все только пытаются изнасиловать, но никто не довёл дело до конца, – закашлялась Яна.

– Так это вопрос не ко мне, а к этим упырям, – кивнул Мартин на Василия.

– Если бы не ты, я бы справился! – огрызнулся хозяин квартиры.

– Я тебе сейчас… – надвинулся на него Мартин.

– Не надо! – удержала его Яна. – Уходим…

– Даже не верится. Ты стала такая покладистая. С чего бы это? – напрягся Мартин.

– Не бери в голову. Я еду с тобой.

Мартин перешагнул через выбитую дверь и подал Яне руку. Они вышли из этого мрачного дома – держась за руки.

– Куда мы теперь? – спросила Цветкова.

– Ко мне. Ты не забыла, что наша квартира занимает три этажа, вот и поселю тебя на третьем. Он как раз для гостей отведён. Дома только мама.

– Твоя мама не обрадуется, – сказала Яна.

– Это неправда. Но вход на третий этаж отдельный, если тебя это успокоит.

– Немного успокоит, – согласилась Яна, понимая, что деваться ей некуда.

Мартин подогнал машину, усадил Яну и включил печку.

– Ты серьёзно хочешь вести переговоры с Наумом о гастролях? – спросил он, когда автомобиль тронулся с места.

– А что?

– Не нравится он мне… Так смотрел на тебя, прямо пожирал глазами.

– Мы учились вместе, – ответила Яна. – В школе.

– И он был влюблён? – догадался Мартин.

– Может быть, но с тех пор столько лет прошло.

– Я бы не хотел, чтобы ты с ним общалась. Скользкий тип, и если у него была юношеская мечта, он попытается ее осуществить.

– Ты намекаешь, что он будет приставать ко мне? – усмехнулась Цветкова.

– Да я не намекаю, он точно будет приставать! – воскликнул Мартин.

– Ну уж с этим-то хлюпиком я точно справлюсь. Не переживай!

– Как ты справляешься, я вижу, – ответил Мартин. – Просто диву даёшься!

– А ты подумай о той аппетитной блондинке, которую будешь охранять. Ты вроде говорил, что больше этим не занимаешься, и что? Не устоял? – съязвила Цветкова. – Еще бы! Есть на что посмотреть.

– Не знал бы тебя, подумал, что ревнуешь.

– Может, и ревную. Мне кажется, твоя мама не сильно будет рада, если я поселюсь у вас дома, – предположила Яна, когда они уже заезжали на подземную парковку.

– Не говори глупостей. Это и мой дом тоже, а ты для меня самая желанная гостья. Сейчас поужинаем вместе, а затем поднимешься к себе на этаж и будешь спокойно отдыхать, – сказал Мартин.

– Иду, сын… Иду! – Голос за дверью нарастал. – Поздно, как всегда. Ой! Яна? Яна, ты в Питере?! – Выражение лица Стефании Сергеевны менялось каждую секунду.

Цветковой показалось, что мать Мартина больше обрадовалась бы, если бы вместо нее стояла смерть с косой. Ведь Яна являлась для Стефании Сергеевны своеобразным предвестником несчастий для сына, который ради Цветковой был готов на всё, даже словить пулю, закрыв ее своим телом. И как мать Яна ее вполне понимала, но их с Мартином влечение не снижалось ни на градус, и это – тоже факт.

– Очень рада, Яночка, проходи… Сейчас я третий прибор поставлю. Мойте руки, проходите на кухню! У меня сегодня рис с овощами и фрикадельками. Какое счастье, что Мартин сегодня ужинает дома, а то всё в ресторанах питается. Для кого я готовлю? Только для Настеньки, а ее сейчас нет. Ой! Извините, – побледнела Стефания Сергеевна.

– Мама, ты не суетись. – Мартин придвинул стул Яне и сам сел за стол. – Выглядит очень аппетитно.

Тут у него зазвонил телефон.

– Алло? Наум Тихонович? Да, конечно… – Вейкин замолчал, а выражение его лица не предвещало ничего хорошего. – Я понял. Сейчас буду. – Он нажал отбой и виновато посмотрел на Яну с матерью. – Дорогие мои, извините, но я должен вас покинуть. Яна, у меня работа… Мне очень жаль. Мама, ты проводи потом Яну в гостевые апартаменты.

– Не волнуйся, всё сделаю, – ответила Стефания Сергеевна. – А ты куда? И так работаешь с утра до ночи…

– Что за срочность такая? – поинтересовалась Яна, холодея душой. – Полночь на дворе.

– Вероника поехала в ночной клуб «Роджер» и снова получила угрозу на телефон. Позвонила брату в истерике… А Наум удивился, что меня нет рядом с ней. Я должен забрать ее и отвезти в укромное место.

– И где ты собираешься ее прятать? – спросила Цветкова.

– Отвезу к себе на дачу, в Гнездово. Место глухое, там до Вероники точно не доберутся.

– Ты вернёшься? – спросила Яна, краснея и чувствуя себя полной дурой, потому что вела себя как ревнивая жена.

– Я не оставлю перепуганную девушку одну в деревне. Переночую там. Увидимся завтра. Яна, я тебя очень прошу, никуда не уходи, береги себя. До свидания, мама.

Когда входная дверь хлопнула, Яна со Стефанией Сергеевной переглянулись.

– Вот и поужинали вместе, – вздохнула мама Мартина. – Ты на меня, Яна, не обращай внимания. Угощайся. Хочешь чаю? У меня ароматный, с земляничным листом. А землянику я сама выращивала как раз на даче в Гнездово. Хорошее место. Деревянный дом, рядом озеро. Воздух, экология… А может, винца? У меня есть бутылка итальянского полусухого.

– Спасибо. Мне чая, – ответила Яна и принялась уплетать домашние фрикадельки в сливочно-грибном соусе. – Очень вкусно! Я только сейчас поняла, как проголодалась.

– Спасибо. Я люблю готовить, но не для кого…

– Да, я поняла. Как дела у Насти? Она поправляется? – спросила Яна, подумав о том, что только это волнует сердце Стефании Сергеевны.

– Она стала разговаривать, правда, медленно, с остановками. Но иногда дело говорит, а иногда нет.

– Как это? – не поняла Цветкова.

– Да бормочет непонятное что-то. То ли разговаривает с кем-то, то ли мерещится ей что-то. Жалко девочку… Мы, конечно, стараемся ее вытащить, но диагноз ей нехороший поставили – шизофрения, а он уже не снимается. Я очень виновата перед тобой, Яна, – вдруг вздохнула Стефания Сергеевна и схватилась за сердце.

– Что такое? Вам плохо? Может, «Скорую» вызвать? Лекарства?! – кинулась к ней Цветкова.

– Нет-нет… это нервное, сейчас пройдёт… – Стефания Сергеевна взяла Яну за руку. – Я очень виновата перед тобой. Даже в глаза тебе смотреть не могу.

– Успокойтесь, всё хорошо.

– Да нет ничего хорошего! Я не могу больше молчать. Я была очень рада, когда Мартин женился на Насте и остепенился. Но после ее мнимых похорон он рухнул в пропасть отчаяния и одиночества. А уж как я переживала за него! Такой красавец, такой хороший человек… Почему он должен остаток жизни провести один? А ведь женщины вешались на него пачками… Я и не надеялась, что он опять влюбится по-серьёзному и приведёт в дом женщину, слишком сильна была боль утраты. И когда я познакомилась с тобой и увидела, как он смотрит на тебя, я поняла, что мои молитвы услышаны. Я была счастлива. Но сейчас я понимаю, что всегда думала не столько о сыне, сколько о себе. Я не думала о вас. Когда нашлась Настя в таком плачевном состоянии, мы все были в ужасе, но тяжелее всех пришлось вам с Мартином. Это же страшно, Яна! Я даже представить не могу, что вы чувствовали. Вы оба были морально убиты. Сейчас я это понимаю. Ваш поезд любви уже набрал обороты, но совершенно неожиданно перед вами возникла скала, о которую вы и разбились. Я вам очень сочувствую, больно было тебе, Яночка, больно было Мартину. Я тогда не знала, что мне делать. Видя, что Мартин страдает, я обратилась к твоей подруге. Я хотела, чтобы ты вернулась к Мартину, вдохнула в него жизнь. Прости, мы тебя обманули. Ты думала, что едешь на юг помочь людям, а я-то хотела свести вас с сыном, чтобы вернуть вам счастье. Но тут Настя пошла на поправку – встала, заговорила. Я испугалась, что опять что-то нарушаю, что отношения сына с женой еще могут восстановиться. Тогда я повела себя очень нехорошо, если не сказать подло. Приняла тебя с холодком и заявила, что ты лишняя. И ты отступила. Только Мартин тебя не отпустил. И вот прошло время. И что? Настя поправляется, но Мартин не будет с ней никогда. Понимаешь? Никогда… И кому я сделала хорошо? Прости меня, Яна… Я не могу сделать счастливой Настю, потому что это уже другой человек… Я сделала несчастной тебя, а ты мне и слова дурного не сказала… А Мартин… – Голос Стефании Сергеевны сорвался, и она заплакала.

Яна прижала ее к себе.

– Успокойтесь! Не надо… Пожалуйста, а то я сейчас тоже заплачу…

– Я не ожидала увидеть тебя снова. Простишь ли ты меня? – всхлипнула Стефания Сергеевна.

– Конечно! Я совсем не злюсь. Вы мать. Я всё понимаю. У вас есть сноха, она нуждается в помощи, а тут я…

– Ты ничего не понимаешь, – обняла ее Стефания Сергеевна. – Я очень хочу, чтобы вы с сыном были вместе, и больше никогда не изменю своего мнения.

– Я тоже хочу, причём именно сейчас… А где точно находится ваша дача? – спросила Яна.