Зачѣмъ же та бездна обиды и горя,

Что слабыхъ отъ сильныхъ отрѣзала прочь,

Безмолвнѣе смерти, безбрежнѣе моря,

Зіяетъ, какъ рана, какъ хмурая ночь?

Мрачнѣе и глубже открытаго гроба,

Страшнѣе заразы, чернѣе тюрьмы,

И тщетно стремится страданье и злоба

Наполнить пожаромъ пучину той тьмы.

Народы не могутъ залить ее кровью,

Въ угрюмую пропасть летятъ, что ни день,

И доблесть, и зависть, и дружба съ любовью

И слезы, и клятвы, — и гаснутъ, какъ тѣнь.

И время бросаетъ несчетныя силы,

Безмѣрныя страсти въ утробу ея,

Живыя рожденья, нѣмыя могилы,

Но сблизить не можетъ края.

Мудрецъ отдаетъ ей свой разумъ пытливый,

Пророкъ вдохновенный — кипучую рѣчь,

И нищій работникъ свой трудъ терпѣливый,

И воинъ даетъ ей свой мечъ.

Герой — свою славу и жажду свободы

И творческій геній — могучую страсть,

Душа — свои муки и вѣчность — народы.

Самъ Богъ свои громы бросаетъ ей въ пасть,

Но тѣмъ же проклятьемъ и казнью природы

Надъ міромъ виситъ ея власть.

О кто же дастъ силу тѣмъ зернамъ посѣва,

Что бездна пожрала въ зіяющей мглѣ,

Чтобъ выросли всходы изъ мрачнаго зѣва

На жатву благую голодной землѣ?

О ясное солнце, зачѣмъ такъ несмѣло

Ты всходишь въ туманѣ надъ бездной нѣмой?

Спѣши же, чтобъ утро нашъ холодъ согрѣло,

Чтобъ свѣтъ воцарился надъ тьмой.