Не вѣрьте, не вѣрьте блаженному счастью

Подъ краской волшебныхъ румянъ,

Какъ яркою ризой, окутанный страстью

Скрывается грубый обманъ.

     Привѣтливой жизни не вѣрьте, не вѣрьте, —

     Бросая свои сѣмена

     Лишь новую жатву губительной смерти

     Коварно готовитъ она.

Среди непрерывной, чудовищной бойни,

Подъ шумъ проходящихъ часовъ,

Рожденье со смертью — то страшныя двойни,

Двѣ чаши всемірныхъ вѣсовъ.

     Природа насъ будитъ соблазномъ желаній,

     И манитъ и шепчетъ во мглѣ.

     Ей нужно, чтобъ жертвы для вѣчныхъ закланій

     Плодились, какъ рой на землѣ.

Но сводницы старой безстыдныя ласки

Внушаютъ невольную дрожь.

Кровавые взоры видны изъ-подъ маски,

И въ розахъ скрывается ножъ.

     Напрасно любовь разсыпаетъ приманки,

     Чтобъ брачный украсить чертогъ.

     Холодная пошлость невзрачной изнанки

     Упрямо ползетъ за порогъ.

Какъ только минуетъ угаръ обольщенья

Подъ яркимъ мишурнымъ вѣнцомъ,

Въ тяжеломъ похмѣльѣ ярмо пресыщенья

Ложится на душу свинцомъ.

     И грубая правда двусмысленной связи,

     Отбросивъ послѣдній покровъ,

     Насмѣшливо смотритъ изъ чувственной грязи

     На новыя узы оковъ.

Въ ряду непрерывныхъ слѣпыхъ преступленій

Стихійнаго творчества грѣхъ,

Чреватый несчетной чредой поколѣній,

На свѣтѣ ужаснѣе всѣхъ.

     И кто не смутится тревогой сомнѣнья,

     Тѣлами своихъ же дѣтей

     Стараясь умножить печальныя звенья

     Чудовищной цѣпи смертей.

Чтобъ роды и роды въ наслѣдственныхъ мукахъ

Носили проклятье одно,

И вѣчно смѣнялось на дѣтяхъ и внукахъ

Позорнаго рабства пятно.

     Не вѣрьте жъ природы обманчивой ласкѣ,

     Внушающей тайную дрожь,

     Предъ вами одѣтая въ яркія краски

     Позорная прячется ложь.

Природа васъ въ сѣти предательски ловитъ,

Бросая свои сѣмена,

Лишь новую жатву коварно готовитъ

Губительной смерти она.