Какъ жизнь мелка, въ какихъ цѣпяхъ унылыхъ
Проходятъ дни! Нашъ плѣнъ такъ рабски грубъ…
Куда бѣжать отъ этихъ фразъ постылыхъ,
Отъ суеты безжизненной, какъ трупъ?
Я вышелъ вонъ изъ городской неволи.
Закованной въ желѣзо и гранитъ.
Передо мной угрюмо дремлетъ поле
И тишину глубокую хранитъ.
Безмолвіемъ, какъ саваномъ, повита,
Равнина спитъ. Ее узналъ я вдругъ.
Здѣсь смерть царитъ, здѣсь наша кровь пролита
Здѣсь легъ костьми послѣдній братскій кругъ.
Еще трава истоптана повсюду.
Вотъ нашъ окопъ, вотъ низкій валъ земли,
Здѣсь сотни тѣлъ, наваленныя въ груду,
Въ могилу общую легли.
Вдали дрожитъ неуловимымъ эхомъ
Предсмертный стонъ разстрѣлянныхъ бойцовъ,
И кликъ враговъ, ликующій успѣхомъ,
Еще звенитъ на полѣ мертвецовъ.
Я удержалъ напрасныя проклятья,
Но злой вопросъ сорвался самъ собой:
— Зачѣмъ же вамъ, поверженные братья,
Преемниковъ не послано судьбой? —
Такъ жить темно. Въ неволѣ безпросвѣтной
Надежды нѣтъ, какъ жадно ни ищи, —
Но съ поля вдругъ раздался крикъ отвѣтный:
— Не клевещи!
Я вновь сказалъ съ укоромъ злой печали:
— Не вѣрю я. Намъ жизнь тѣсна, какъ склепъ. —
Но мертвецы мнѣ хоромъ отвѣчали:
— Молчи, ты слѣпъ!
И я сказалъ: Но гдѣ жъ бойцы на смѣну?
Пускай идутъ. Я ихъ не вижу тутъ! —
Но громкій крикъ всю огласилъ арену:
— Они растутъ!
И я сказалъ: — Съ воинственнымъ завѣтомъ
Какая рать придетъ опять сюда? —
И поле вновь мнѣ грянуло отвѣтомъ:
— То рать труда! —
И я сказалъ: — Опять ли безоружно
Она падетъ, врагомъ побѣждена? —
Но мертвецы отвѣтили мнѣ дружно:
— Она сильна!
И я сказалъ: — Въ борьбѣ жестокой, новой
Кому судьба побѣду дастъ теперь? —
Но съ поля вновь раздался кличъ громовый: —
— Молчи и вѣрь!
И я сказалъ: — Когда же ждать начала,
Когда заря разсѣетъ этотъ мракъ? —
Я долго ждалъ, но поле замолчало.
Лишь въ небесахъ зарница промерцала,
Какъ доброй вѣсти тайный знакъ.