Наташа, юный, нѣжный другъ,

Когда со мной стоишь ты рядомъ,

Забытый сонъ такъ ясно вдругъ

Передъ моимъ всплываетъ взглядомъ.

     Съ моей двадцатою весной

     Сыграла шутку воля рока.

     Пришлось мнѣ бросить край родной

     И ѣхать вдаль на край востока.

Насъ было много. И дружна

Была семья младая наша,

Но лучше всѣхъ была одна,

Она звалась, какъ ты, Наташа.

     Сіялъ апрѣль. Въ нѣмой дали

     Дремалъ просторъ зеленой степи,

     И рядомъ съ ней мы тихо шли,

     А впереди звенѣли цѣпи.

И я сказалъ: — «Въ чужомъ краю

Вдвоемъ тоска намъ не опасна,

Соединимъ судьбу свою…

Скажи, Наташа, ты согласна?..»

     Она кивнула головой,

     Ея лицо зардѣлось знойно,

     А впереди шагалъ конвой

     И цѣпи въ тактъ звенѣли стройно…

Минуло лѣто. Былъ дождливъ

Конецъ пути. Она устала.

Ее скосилъ жестокій тифъ,

Въ четыре дня ея не стало.

     Ее отнесъ я на покой,

     Мнѣ сразу стало все постыло,

     И сердце, полное тоской,

     Ожесточилось и застыло.

Пятнадцать лѣтъ, какъ глыба льда,

Оно въ груди моей лежало.

Уже я думалъ, навсегда

Его нѣмая мука сжала.

     Но въ немъ опять цвѣтутъ цвѣты,

     Звенятъ ручьи и льются пѣсни…

     Моя Наташа, это ты

     Велѣла вновь ему: «воскресни».