Жил-был молодой бедуин, которого звали Шаридом. И работал он пастухом у одного из шейхов племени Шамаров, и прожил в его доме уже несколько лет.
И за это время он страстно полюбил молодую и красивую дочь хозяина, которая тоже была неравнодушна к нему. И много дней хранили они чистую любовь в глубине души. И единственным средством их общения были язык жестов и сияющие глаза, именно то, чем пользовались влюбленные в те времена, когда человеческая речь еще только зарождалась. Ни единого слова… но любовь сжигала сердце молодого парня. День казался ему годом, и он с нетерпением ждал захода солнца, чтобы возвратиться в дом и увидеть свою возлюбленную, и встретить ее взгляд или ему одному понятный жест вместо приветствия.
А что же девушка? Она таяла под одеждами, как снег под ярким весенним солнцем, но упорно молчала, так как знала, что если тайное станет явным, то конец будет печальным: страшное наказание или даже смерть.
И так прожили они около семи лет — долгих лет мучений и страданий. Об их любви знал только Аллах. И Шарид уже решил, что останется пастухом в этом доме на всю жизнь, только бы видеть любимую. И каждый из них в душе дал клятву: или быть вместе, или никогда ни с кем не соединять свою жизнь.
Но в один из ясных весенних дней, когда впервые после обильных дождей выглянуло солнце и осыпало землю своими яркими лучами, страсть переполнила душу молодого парня, и решил он во что бы то ни стало встретиться с любимой и улыбнуться ей прямо в глаза. И оставил он стадо на одного из друзей, и направился к дому будто бы для того, чтобы выстирать свою одежду в эти теплые дни.
И заметила его девушка, и не смогла удержать свой порыв — так страстно захотелось ей встретить любимого подальше от дома и дождаться от него долгожданного поцелуя или хотя бы нежного слова любви! И в оправдание решила пойти за водой, и взяла бурдюк, и стала поспешно набрасывать на себя самые изящные красные одежды. И пока она делала это, юноша уже подошел к дому. И увидел девушку, свою единственную любимую, которая бежала ему навстречу. И повернул он обратно, боясь позора и наказания, но она бежала за ним, позабыв страх и позор.
И он остановился и решил поговорить с девушкой невзирая ни на что. И обменялись они несколькими ласковыми и добрыми словами и разошлись в разные стороны: он — к дому, а она — к ручью… И понял парень, что эта встреча стала последней, так как посторонние глаза увидели их вместе[17].
Бледный, опечаленный, вошел он в дом и увидел ребаб, что лежал рядом с ним на скамейке, взял его и начал грустно и трогательно:
Сегодня у ручья мне встретилась газель —
Клянусь, красавицы такой не видели досель.
Она меня спросила вдруг, чиста ли здесь вода,
И я рассудок в тот же миг утратил навсегда.
Я понял: мне уже вовек свободы не вернуть,
Пленил меня прелестный стан, околдовала грудь.
А шея… О, когда б я мог губами к ней припасть!
Меня, несчастного, дотла испепелила страсть.
Как платье красное к лицу возлюбленной моей!
Известна кротостью души она округе всей.
Да, славится она везде не только красотой:
По сердцу людям тонкий ум и нрав ее простой.
Не больше барно рост ее, великолепна стать —
И полководец бы не мог так гордо выступать.
Орлица зоркостью очей ее не превзойдет,
Прекрасна талия ее, и бедра и живот,
А пальцы в кольцах тоньше и прямей изящнейших сигар —
Никто не может устоять пред силой этих чар.
Зачем ее в камаре тогда же не
Нас скрыл бы друг мой Ибн Сауд, и я не лил бы слез[18].
Пропев песню, он положил ребаб и возвратился к своему стаду.
А за это время до хозяина дома дошла весть о встрече его дочери с пастухом, и он стал с нетерпением дожидаться вечера и возвращения Шарида. А парень к тому часу передумал все и ожидал самого страшного наказания.
И действительно, отец девушки не смог скрыть своего негодования. Но был он умным человеком и редко прибегал к жестокости, предпочитая поступать сообразно разуму и доброму рассудку. И поэтому он вежливо попросил Шарида рассказать, о чем он говорил с его дочерью. И парень растерялся и сначала все отрицал, но тут услышал: «Говори как было, с тобой ничего не случится!»
И парень взял ребаб, натянул струны и начал петь ту же самую песню, не выбрасывая ни единого куплета, ни единой строки. И отец внимательно слушал, пока Шарид не высказал свое первое желание: «…О, когда б я мог губами к ней припасть…» Тут он прервал парня, позвал дочь и наказал им обнять и поцеловать друг друга. И этот поцелуй стал первым и последним для молодых влюбленных.
Потом Шарид продолжил свою песню, и дошел до слов: «Зачем ее в камаре тогда же не увез?» В этот момент отец немедленно поднялся и попросил покинуть дом по-доброму и больше в нем не появляться. И парень уехал, а она осталась.
Они перестали видеть друг друга, но любовь в их сердцах не угасла, наоборот, она становилась все крепче и нежней! И прожили она оставшиеся годы в одиночестве — она не вышла замуж, а он не женился. Так они стали жертвой старых и жестоких обычаев и предрассудков.