В деревне меня оттирают от интересных работ. Я же городская, поэтому никакого доверия: не дай бог переведу продукты. Мне перепадает непрестижное: вымыть салат для магерицы или сорвать укроп. Тетя Алексо сама варит фету, ставит йогурт из овечьего молока, чистит бараньи кишки для кокореци, лепит пирожки из свежего сыра: такого не купишь в магазине, сугубо пелопоннесский раритет.

На обед спаржа, картошка, оливки, жареная мизитра, вино. Алексо критически смотрит мне в пробор: «Волосы будешь укладывать у Симопулоса?»

Пришлось ехать к Симопулосу. Это парикмахер в соседней деревне. Для всех клиентов у тупейного художника одно полотенце и один и тот же прием: специальной вилочкой он поднимает на темени вертикальные чубчики и начесывает волосяные бомбы в стиле ранних 90-х. Вышли от него с Алексо одинаковые, как близнецы.

В деревне строгий распорядок дня. Все по часам, как в армии. Александра говорит мне:

– Я заходила к тебе днем, но ты спала!

– Тетя, но я не сплю днем!

– А что же ты делаешь? – Реплику сопровождает взгляд, полный недоумения.

В деревне сильны стереотипы, иначе и быть не может. Какая иначе она деревня? Для экспериментов и новаций поезжайте в город. Тут все останется так, как было и сто, и двести лет назад.

Дядя Мицос заявляет категорически:

– Ягнятина – царь мяса.

Йоргос, отравленный легкомысленной атмосферой большого города, пытается возразить:

– Ну почему, дядя. Если поросенок не покупной, а свой, тем более запеченный в духовке…

Мицос усмехается:

– Поросенок? Но что твой поросенок сможет сделать царю?!

Главный герой этого мира – это Алексо. Родила четверо детей. Всю жизнь пахала на износ. Казалось бы, человек как на ладони, простец, без перчинки, скучный божий угодник. Ан нет, сюрприз. Вопреки замурованной в генах крестьянской бережливости, она каждую Пасху покупает новые тарелки. Как вы думаете, зачем? Да чтобы разбить старые, бросая их под ноги танцующим. Мама Греция в миниатюре. Неисчерпаемая, яркая, страстная. Огонь, который освещает этот мир.