Приглашение – в виде волны от отца – стало для Саймона полной неожиданностью.

– Сын, ты не мог бы приехать в эти выходные в наш охотничий домик? Там будет только мужская компания – я, Брайс, Холден и ты.

Саймон отлично знал своего отца и поэтому понимал, что это не просьба, а приказ, и что на отрицательный ответ Гэбриэл Тэм не рассчитывает.

У Саймона уже были планы на выходные, причем связанные с Кейли Фрай. Он позвонил ей, чтобы извиниться.

– Тут кое-что случилось, – сказал он. – Семейные дела. Мне нужно уехать.

– Ничего, – ответила Кейли, пытаясь скрыть разочарование. – Я понимаю. Семья – это важно, и особенно для такого человека, как ты. Увидимся на следующей неделе?

– Непременно. И еще, Кейли…

– Да?

Он хотел сказать «Я люблю тебя», но в конце концов произнес:

– Значит, до следующей недели.

Саймон надеялся, что она сама все поймет.

Охотничий домик стоял на холме посреди огромного леса где-то в тридцати милях от Рочестер-Пика. Эта земля принадлежала консорциуму, одним из совладельцев которого был Гэбриэл Тэм. Домик предназначался только для совладельцев консорциума, и незваных здесь ждал очень холодный прием. Автоматизированные беспилотники с электрошокерами и системой распознавания лиц патрулировали периметр и отваживали чужаков.

Саймон ехал по проселку, который вел к охотничьему домику, и жалел о том, что не сумел постоять за себя. Почему он не мог просто отказаться? Почему, получив очередной приказ от Гэбриэла Тэма, он, словно солдат, встает по стойке «смирно»?

Причина, как он предполагал, заключалась в том, что своим родителям он был обязан всем: жизнью, возможностью учиться в лучших частных школах и даже своей работой в больнице – ее он получил благодаря связям своего отца. Этот долг налагал на него определенные обязательства. Саймон не обманывался на этот счет. Его родители – хотя мать и в меньшей степени, чем отец, – всегда четко давали понять, что его комфортная жизнь зависит от их благоволения. Данная угроза никогда не высказывалась напрямую, но всегда подразумевалась: они его создали, и они могут его уничтожить.

В детстве Саймон мечтал только об одном – порадовать родителей, но теперь все чаще задумывался о том, разрешат ли ему когда-нибудь радовать себя.

В данных обстоятельствах его отношения с Кейли были небольшим актом неповиновения. Впервые он увидел ее в больнице, в отделении неотложной помощи, куда она прибыла с большой раной на руке. По словам Кейли, произошел несчастный случай с лазерным резаком. «Чертова штуковина соскользнула», – сказала она.

Кейли повезло: лазер не задел ни одного крупного сухожилия. Саймон наложил швы и перевязал рану – и заметил, что постоянно переводит взгляд на лицо пациентки. Она так его заворожила, что он не мог отвести от нее глаз и лишь чудом закончил работу, не допустив ни одной ошибки.

Оформляя документы о выписке, он намеренно затягивал процесс – ему не хотелось, чтобы она уходила.

– Не давайте грязи попасть в рану, – сказал он. – Регулярно меняйте повязку и пропейте курс антибиотиков, которые я прописал. Постарайтесь не работать этой рукой пару недель – до тех пор, пока рана полностью не заживет. Если вам что-нибудь понадобится – что угодно, – вот мой личный волновой адрес. Обращайтесь в любое время суток.

– Ладно, док, ладно, – ответила Кейли. – Я все поняла. Так когда вы меня пригласите?

– Э-э… Что, простите?

– Вы пытаетесь это сделать, но не можете. Ну же, просто пригласите меня. Подсказка: я не откажусь.

– Вы про свидание?

– Именно.

– Не могу, мисс Фрай. Вы – моя пациентка, это будет неэтично.

– Подпишите этот документ. Тогда я перестану быть вашей пациенткой, и все будет блестяще.

– Блестяще?

– Ну да, – сказала Кейли и ее глаза сверкнули. – Блестяще. Вы же слышали это выражение, да?

– Кажется, нет.

– Ну теперь слышали.

Саймон поставил росчерк в окошке на экране.

– Вот так. Некая Кейвиннет Ли Фрай официально выписана из больницы.

– В пятницу, вечером, – сказала Кейли. – Место выберете сами.

Саймон выбрал скромный бар на окраине, в том районе, куда никто из его семьи никогда не заглянет.

Теперь у него была тайна, о которой его семья никогда не узнает и поэтому не сможет ему помешать. У него появилось что-то личное, особенное, чудесное.

Саймон затормозил перед охотничьим домиком – точнее, трехэтажным бревенчатым домом.

Перед входом уже стояли машины его отца, Брайса и дяди Холдена. Брайс Тэм прикатил на эффектной маленькой машинке на магнитной подушке, с волнообразным корпусом и хромовой отделкой.

Саймон пошел к домику; под его ногами потрескивала сухая листва.

Трое мужчин уже сидели в просторном зале, каждый с бокалом виски в руке. В камине ревел огонь.

Атмосфера была… странной.

Саймон не мог понять, в чем дело, но что-то было не так. Он ожидал, что обстановка будет приятной, душевной – по его опыту, именно так проходили вечеринки «для мальчиков»: они выпьют, немного постреляют в лесу, расскажут пару соленых шуточек и, разумеется, будут долго говорить о прошлом семьи. Тэмы могли проследить свою родословную до пассажиров самых первых кораблей поколений, которые покинули Старую Землю и прибыли в эту галактику. Они очень гордились своим статусом «первых поселенцев», поскольку он выделял их среди остальных. Более того, Тэмы постоянно оказывались в самом центре ключевых исторических событий, как здесь, на Осирисе, так и в других местах. Их фамилия обладала весом – и отец не уставал напоминать об этом Саймону.

Однако Саймону показалось, что сегодня не обычный день, и что все будет по-другому.

Его тревога еще больше усилилась, когда Гэбриэл Тэм сказал:

– Садись, сын.

Саймон сел, и дядя Холден всунул ему бокал с виски.

– Саймон, – сказал отец. – Нам стало кое-что известно. Нечто прискорбное.

– Вот как? – ответил Саймон как можно беззаботнее. – И что же это?

– Я надеюсь, что ты поступишь как порядочный человек и во всем добровольно признаешься.

– Я не могу признаться, если не знаю, в чем я должен признаться.

Гэбриэл Тэм раздраженно вздохнул.

– Честное слово, Саймон, иногда ты такой упрямый.

– Гейб, позволь мне все объяснить, – сказал Брайс, похлопывая брата по плечу. – Саймон… – Брайс говорил весело, но Саймон понимал, что все это – притворство, что его дядя – холоднокровный, словно ящерица. – Я много повидал в своей жизни и знаю, что к чему. Твое внимание привлекла девушка; она симпатичная, она флиртует с тобой, и ты просто не можешь удержаться – да и к чему себя ограничивать? Ты же мужчина, а у мужчины есть потребности. От небольшой интрижки вреда не будет. И не важно, что это за девушка – если она секси, то добивайся ее, ради бога, просто не допускай, чтобы это переросло во что-то серьезное.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – ответил Саймон. Но он понимал: они каким-то образом узнали про Кейли. В конце концов оказалось, что его тайна – вовсе даже не тайна.

Брайс шагнул к своему племяннику. Его улыбка была столь же широкой, сколь и лишенной тепла.

– Ну брось. Ты должен понять, что мы просто заботимся о твоих интересах. Мы – твой отец, Холден, я – хотим только одного: чтобы ты был счастлив. Но иногда для счастья нужно радовать других, понимаешь?

Саймон прекрасно все это понимал. Но он не собирался уступать и признаваться в том, что у него отношения с Кейли. Зачем их радовать? Пусть потрудятся.

– Саймон, мы даем тебе шанс, – сказал дядя Холден. – Тебе просто нужно признаться, понять, что ты совершил ошибку, и сделать все, чтобы ее исправить. В данном случае – порвать с этой шлюхой и позволить своим родителям познакомить тебя с человеком, гораздо более подходящим тебе по рангу и положению. Лично я бы на твоем месте выбрал либо Корделию, либо Флавию.

– Что, простите? – потрясенно спросил Саймон.

– Да, я понимаю, что они твои двоюродные сестры, но браки между кузенами разрешены. И я точно знаю, что они восхищаются тобой с самого раннего детства.

– При всем уважении к Корделии и Флавии, дядя Холден, хочу заметить, что они на десять лет младше меня. Кроме того, они… ну, я напоминаю вам свою предыдущую реплику насчет того, что они – мои кузины.

– Саймон, это не проблема. Я даже обратился к местному пастырю – узнать, одобряет ли церковь подобные браки. Да, одобряет. И, значит, все останется в семье, верно?

Саймон показалось, что еще немного, и он расхохочется.

– То есть вы, словно сутенер, готовы торговать своими дочерями? Но какую же из них выбрать? А, знаю. Пожалуй, я возьму обеих.

Дядя Холден помрачнел.

– Сутенер? Как ты смеешь так разговаривать со мной таким тоном, мальчишка? Какая наглость!

– Нет, подождите, – продолжал Саймон, подняв указательный палец. Гнев придал ему храбрости. – Они – близняшки, и, значит, их можно менять. Я, скорее всего, даже не замечу разницы. Понедельник, среда, пятница – Корделия. Вторник, четверг, суббота – Флавия. По воскресеньям они, конечно, могут отдыхать. Они поделят между собой нагрузку, и жизнь у них станет легче.

– Подобные грубые и фривольные разговоры неуместны. Речь идет о моих дочерях!

– Нет, именно что уместны, дядя Холден. Вся эта ситуация – просто абсурд. Я ни на секунду здесь не задержусь. – Саймон поднялся, с громким стуком поставил на стол нетронутый стакан с виски и обвел суровым взглядом трех мужчин. – Вы не можете мной управлять. Вы не можете решать, что я могу делать, а что – нет. Я буду любить ту, кого захочу, и женюсь на той, на ком захочу жениться.

Эти слова принесли ему невероятное удовольствие. Саймон знал, что в конечном счете он за них заплатит и последствия, несомненно, будут ужасными. Вполне возможно, что ему настанет конец.

Но в данный момент он пошел наперекор этим троим, и в особенности – отцу. Он увидел шок и возмущение на их лицах, и это было восхитительно. Давно надо было так сделать. Наконец он сумел вскрыть этот нарыв.

– Саймон, – сурово сказал Гэбриэл Тэм. – Сядь. Немедленно.

– Нет. Я ухожу.

Его отец встал.

– Мне жаль, что ты вынуждаешь нас так поступить. Но ты сам во всем виноват.

– О чем ты?

Гэбриэл Тэм кивнул своему брату. Брайс исчез в одной из соседних комнат – в кладовке – и кого-то оттуда вывел.

У Саймона упала челюсть.

Он увидел Кейли. Кто-то связал ей руки за спиной и вставил кляп ей в рот.

Она испуганно, умоляюще посмотрела на Саймона.

Брайс подтащил ее к деревянному стулу и насильно усадил.

– Отпустите ее, – сказал Саймон, и его голос звучал словно искры, которые высекают из кремня. – Немедленно отпустите ее, или, клянусь богом…

– Что «клянусь богом», Саймон? – спросил Гэбриэл Тэм. – Ты убьешь нас? Не будь идиотом, черт побери.

– Кейли, посмотри на меня, – сказал Саймон. – Я тебя отсюда вытащу. Мне жаль, что так вышло, но, поверь, им это с рук не сойдет.

– Кейли, – сказал его отец, – не слушай своего бойфренда, он просто рисуется. Сейчас Саймону предстоит сделать выбор, и боюсь, что его решение в любом случае тебе придется не по вкусу.

– Саймон, не волнуйся, мы о ней заботились, – сказал дядя Холден. – Да, мы ее похитили, но силу применяли по минимуму. Хотя девчонка – просто огонь, и поэтому я теперь весь в синяках. Но мы кормили и поили ее и удовлетворяли все ее потребности. Мы же не варвары.

– Я понимаю, что ты в ней нашел, – сказал Брайс, с сомнением глядя на Кейли. – На твоем месте я бы тоже не устоял, так что ни в чем не могу тебя упрекнуть. Правда, я предпочитаю более гламурных девочек – тех, кто более врубается в моду и прихорашивается. Но если надеть на нее красивое платьице и сделать макияж, то она будет вполне презентабельной.

Саймон сжал кулаки. Сейчас он бы с радостью ударил Брайса Тэма. Более того, он бы с удовольствием его задушил.

Гэбриэл Тэм подошел к буфету, выдвинул ящик и достал из него охотничий нож в кожаных ножнах.

– Мы тебе все облегчим, – сказал он, протягивая нож сыну. – Тебе много работать не придется. Порежь ее чуть-чуть, а остальное сделаем мы.

Кейли выкатила глаза от ужаса и натянула связывающие ее узы. Кляп во рту заглушал ее испуганные, яростные вопли.

Брайс Тэм крепко взял Кейли за плечи, удерживая ее.

– У тебя нет выбора, – сказал он Саймону. – Она – помеха. Если оставишь ее в живых, от нее будут одни проблемы.

– Она – пятно на репутации семьи, – добавил дядя Холден. – Ты должен ее устранить.

– Ты же хирург, мой мальчик, – сказал отец Саймона. – Ты прекрасно умеешь делать разрезы. Кроме того, ты наверняка знаешь, как лишить человека жизни наиболее быстро и безболезненно, – где разрезать и как глубоко.

Он протянул Саймону нож в ножнах.

– Если ты откажешься, это сделает один из нас, – сказал Гэбриэл Тэм. – Но разве не лучше, если ее убьет человек, который ее любит?