Стук мелкокалиберного оружия. Грохот зениток. Вой снарядов. Пунктир трассирующих пуль в темноте. Урчание военной техники, едущей по пересеченной местности. Голоса мужчин и женщин, вопящих от страха и боли, выкрикивающих приказы. Оранжевое пламя взрывов. Запах пороха и смерти.

А теперь к общему хаосу и какофонии добавился новый элемент: в небе появился скиф, обстреливающий позиции повстанцев. Он расчищал путь, по которому пойдет в атаку армия Альянса.

Укрывшись за горой, горстка «бурых» наблюдала за происходящим.

– Сержант!

Радист Грейдон, пошатываясь, подтащил к сержанту Рейнольдсу передатчик.

– Штаб говорит, что поддержка с воздуха откладывается, пока они не прояснят ситуацию.

– Ситуация такова, что нам нужна эта сраная поддержка с воздуха, – зарычал сержант Рейнольдс. – Передай им…

– Сэр, скиф рвет нас в клочья, – вступила в разговор Зои, стоявшая за спиной у своего командира.

– Сэр, они даже не пошевелятся, пока не получат код лейтенанта, – сказал Грейдон.

Рейнольд не колеблясь подбежал к трупу, который лежал чуть поодаль уже два дня, сорвал с рукава мертвеца знак различия и швырнул его Грейдону.

– Вот твой код. Отныне ты лейтенант Бейкер, поздравляю с повышением. А теперь подгони мне авиацию.

Грейдон поспешил прочь.

– Ты со своими людьми отступи чуть-чуть, чтобы мы зажали их здесь, – сказал Рейнольдс одному из солдат и повернулся к Зои: – А твой отряд пусть займет высоту и начинает отстреливать гадов.

– В небе скиф. Сейчас идти на вершину – это верная смерть, – ответила она.

– Со скифом разберемся мы, и да, спасибо, что вызвалась добровольцем, – парировал Рейнольдс и повернулся к какому-то рядовому, который, похоже, был очень напуган. – Рендис, прикрой нас. Мы идем охотиться на уток.

В нескольких ярдах от них на землю упал снаряд; во все стороны полетели обломки и пыль. Зои инстинктивно закрыла голову руками. Когда она подняла взгляд, то увидела, что один из их отряда погиб: осколок вырвал большой кусок у него из туловища.

– Просто соберитесь, – сказал сержант Рейнольдс, обращаясь ко всем. – Альянс заявлял, что в долине Серенити их ждет легкая прогулка, но мы заставили его подавиться этими словами. Мы совершили невозможное, и это сделало нас сильнее. Продержитесь еще немного, и тогда над головой воспарят наши ангелы и откроют огонь по этим гадам. Так что держитесь.

– Держитесь! – хрипло выкрикнул он, надеясь вселить храбрость в их сердца.

И хотя их положение казалось безнадежным, а шансы на победу – крошечными, Зои почувствовала воодушевление. Она сражалась плечом к плечу с Малькольмом Рейнольдсом уже почти полгода. Вместе они пережили невероятные трудности и бесчисленное множество раз попадали под обстрел, и теперь она была уверена, что он – один из лучших солдат, которых она знала. В нем было что-то такое, благодаря чему люди были готовы идти за ним даже в ад.

– Вперед! – крикнул Рейнольдс, и остальные бросились выполнять полученные ранее приказы.

Зои зарядила свой пулемет, а Рейнольдс тем временем взял из ящика винтовку.

– Сэр, вы в самом деле надеетесь его сбить? – спросила она.

– И ты еще спрашиваешь.

Краем глаза Зои заметила, как Рейнольдс вытащил из-под рубашки крошечное распятие на цепочке. Он украдкой поцеловал его и засунул обратно. Он понятия не имел, что она это увидела. Правда, Зои уже знала, что Рейнольдс – человек верующий.

Но вот вопрос: защитит ли их вера сегодня?

– Готова? – спросил ее Рейнольдс.

– Как и всегда. Бендис… Бендис!

Рядовой с посеревшим лицом не сдвинулся с места. Он даже не понял, что Зои его зовет. Его страха хватило бы на целый взвод.

Он – почти подросток, ему едва исполнилось двадцать. Еще совсем недавно он пас коров на родной ферме и вдруг оказался в этом пекле. Сейчас от него пользы не будет.

– Да пошло оно все! – воскликнула Зои и, выскочив из укрытия, дала очередь по позициям Альянса.

Рейнольдс оббежал сбоку обложенную мешками с песком вражескую позицию и закончил то, что начала Зои. Послышались вопли умирающих солдат Альянса.

Рейнольдс пробежал еще чуть дальше и спрятался за камнем. Зои догнала его и села рядом, прячась от пуль.

Внезапно возникло затишье. Рейнольдс высунулся, чтобы осмотреть место действия в оптический прицел. Впереди, ниже по склону, находилось зенитное орудие, которое, похоже, осталось без боевого расчета. Приглядевшись, Рейнольд в конце концов обнаружил одинокого солдата Альянса, забившегося в угол.

Первым выстрелом Рейнольдс выкурил его из укрытия, а вторым уложил.

Рейнольдс и Зои бросились к орудию. Рейнольдс развернул его и поймал скиф Альянса в прицельную сетку. Система автоматического наведения включилась и подала сигнал о том, что ведет цель. Рейнольдс нажал на спусковой крючок, и зенитное орудие взревело. Из обоих стволов в скиф полетел поток снарядов.

Вспыхнул яркий свет. У скифа было подбито крыло.

– Да, да! – яростно заорал Рейнольдс.

Скиф, кренясь, стремительно полетел к земле.

Ликование Рейнольдса сменилось тревогой: он понял, что скиф падает прямо на него, и со всех ног побежал прочь, выкрикивая имя Зои.

Скиф ударил по земле, словно кулак рассерженного титана. На миг в мире Зои не осталось ничего, кроме волны избыточного давления и жаркой вспышки: один из топливных баков скифа превратился в огненный шар. Взрывная волна сбила ее и сержанта с ног, и они повалились друг на друга.

Вокруг них падали огненные обломки. Рейнольдс вдруг рассмеялся. Зои просто почувствовала облегчение. Вот уж действительно «чуть не попало». Еще немного, и они бы превратились в горстку пепла. От ее опаленных волос пахло гарью.

Они вернулись к месту сбора повстанцев.

– Неплохо прикрыл нас, – едко бросила Зои все еще дрожащему от страха рядовому Бендису.

– А, ты это заметила? – радостно отозвался Рейнольдс, проходя мимо него к радисту Грейдону.

– Грейдон, Грейдон, что там с…

Грейдон лежал, привалившись к штабелю ящиков с боеприпасами.

Его лицо было залито кровью.

– Зои… – Рейнольдс поманил ее к радисту.

Зои наклонилась над мертвым Грейдоном и начала снимать с него радиогарнитуру.

Рейнольдс вернулся к Бендису и опустился на колени рядом с ним.

– Бендис, посмотри на меня! А теперь слушай. Эту долину мы удержим – любой ценой.

– Мы умрем, – застонал Бендис.

– Мы не умрем. Мы не можем умереть, Бендис, и знаешь, почему? Потому что мы очень красивые. Мы слишком красивые, и поэтому Господь не допустит, чтобы мы погибли. – Он схватил юношу за подбородок. – Ты только посмотри на эти точеные скулы! А? Ну же!

– Простите… – ответил несчастный Бендис.

Вдруг среди гула боя появился новый звук.

Зои не поверила своим ушам. Сначала звук был еле слышен, но постепенно усиливался.

Рев реактивных двигателей.

Она посмотрела на небо – на восток, где заря только что начала разгонять тьму.

Рейнольдс тоже туда посмотрел. На его лице появилась улыбка.

– Меня не хочешь слушать, так послушай вот это, – сказал он Бендису. – Это наши ангелы, они летят, чтобы отправить Альянс в преисподнюю.

Бендис немного успокоился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

– Зои, – сказал Рейнольдс, – передай Восемьдесят второму полку, что нужно еще чуть-чуть продержаться. Авиация на подходе.

Приближающиеся машины еще были точками на горизонте, не поддающимися идентификации. На миг – всего на миг – Зои показалось, что это авиация Альянса. Возможно, командование повстанцев не прислало помощь, решив, что ситуация слишком опасная. Значит, враг одержал верх, и битва за долину Серенити фактически закончена. Теперь штаб либо бросит «бурых» на произвол судьбы, и их перебьют, либо прикажет им сложить оружие.

Зои включила передатчик.

– Штаб, пожалуйста, подтвердите. Авиация, которая летит с запада к нашим позициям, наша или вражеская? Повторяю: авиация, которая летит к нашим позициям, наша или вражеская? Прием.

Треск помех, затем ответ:

– Подтверждаю. Приближающаяся авиация принадлежит сторонникам независимости.

Она передала новость сержанту Рейнольдсу, и он завыл от восторга.

– Вот теперь вы, ублюдки, получите! – крикнул он всем солдатам Альянса, находившимся в пределах слышимости.

И точно, точки на горизонте превратились в эскадрилью истребителей. Они летели высоко над долиной Серенити, поблескивая в утренних лучах. Их крупнокалиберные пулеметы обстреливали солдат Альянса, а их бомбы сажали семена взрывов, из которых вырастали огненные цветы.

Истребители развернулись для второго захода, а затем для третьего. Полдесятка из них пали под огнем зениток, но остальные уничтожили огромную часть наступающих войск Альянса – пехоту, бронетехнику, артиллерию.

Встало солнце, осветив картину жуткой бойни. Долина Серенити, долина «Безмятежность», уже не оправдывала свое название. Над почерневшими кратерами поднимались столбы дыма, повсюду валялись искалеченные тела, дымились останки сгоревшей техники.

Неизбежное поражение повстанцев превратилось в разгром сил Альянса.

Сержант Рейнольдс оглядел поле боя. Рядом с ним стояла Зои. Рядовой Бендис тоже был с ними и, похоже, еще не поверил в то, что выжил в этом аду, не получив ни единой царапины.

Зои сама тоже с трудом могла в это поверить. Она была уверена, что авиация не прилетит. Но пилоты повстанцев проявили беспримерную храбрость и в последнюю минуту переломили ход битвы.

– Знаешь что? – сказал Рейнольдс. Его лицо, покрытое сажей и грязью, выражало стальную решимость. – Настал тот самый момент. Я чувствую, что именно сейчас все изменится. Мы показали, на что способна банда мятежников. Мы врезали этим гадам как следует, и Альянс это не забудет. Бьюсь об заклад, что уже сейчас их генералы переписывают свою стратегию. В них зашевелился червячок сомнения, которого раньше не было. Они думают – а что, если мы им не по зубам? Теперь они точно знают, что с нами шутки плохи.

– Я думаю, что вы правы, сэр, – ответила Зои.

– Черт побери, ну конечно, я прав, Зои. Когда началась война, никто из наших не верил, что мы ее выиграем. А вот сегодня – впервые – нам показалось, что это возможно. Ты же это видишь, Зои? Зои? Зои?

Шлеп.

– Зои? Зои, ты меня слышишь?

Шлеп-шлеп-шлеп.

– Ну же, Зои! Ты ведь слышишь меня! Очнись.

Зои резко моргнула.

С ней разговаривал не уставший от войны сержант Рейнольдс, а значительно более молодой и свежий Саймон Тэм. Он стоял рядом с ней и щелкал пальцами у нее перед носом.

– Ну вот, она снова с нами.

– Саймон?

Зои была на корабельном камбузе и держала в руке пустой кофейник. На кухонном столе стояла кружка. Кофе выливался из нее на столешницу и стекал на пол. У ног Зои уже образовалась лужица.

– Сёнмаоняо! – воскликнула Зои.

– Моча панды? – Саймон удивленно посмотрел на нее. – Да, я знаю, что дорогие зерна нам не по карману, но у этого кофе не такой уж плохой вкус.

Зои поставила кофейник, взяла тряпку и начала вытирать лужу.

– Что произошло? – Саймон нашел другую тряпку и принялся ей помогать. – Ты начала наливать кофе и вдруг застыла, словно статуя. Взгляд у тебя погас, словно ты за миллион миль отсюда. Я почти минуту приводил тебя в чувство.

– Саймон, честное слово, я не знаю, что произошло. Похоже, я просто отключилась.

– Позволю себе заметить, Зои, что это на тебя не похоже.

– Это точно. Я не выспалась.

– Я тоже. По словам Мэла, у него тоже что-то похожее. Судя по всему, сейчас у многих бессонница.

Зои остановилась.

– Саймон… – начала она.

– Да?

– Может ли человек видеть сны, когда бодрствует?

– Хм… – Саймон помолчал, постукивая пальцами по подбородку. – Я не эксперт, но есть такая вещь, как гипнагогия. Про нее мне рассказывали в курсе психологии, когда я учился на врача. Это граница между сном и бодрствованием, состояние, когда у тебя могут возникнуть галлюцинации и целая куча других ярких ощущений. Иногда это называют «осознанными сновидениями». В этом промежуточном состоянии нереальное может показаться пугающе реальным. Ты можешь ощущать вкус и запах, прикасаться к объектам, словно они в самом деле перед тобой.

Зои медленно кивнула:

– Ясно. И, наверное, эта…

– Гипнагогия.

– Гипнагогия показывает тебе скорее то, что могло быть, чем то, что было.

– Такое можно увидеть в любом сне.

– Пока ты меня не разбудил, я могла бы поклясться, что я снова в долине Серенити вместе с Мэлом. Битва повторялась в мельчайших подробностях, но в самом конце события стали развиваться в другом направлении. На этот раз «бурые» победили.

Саймон удивленно поднял брови.

– Вот уж действительно исполнение мечты.

– Ну да. И у меня возникло четкое ощущение, что это решающий момент, поворотная точка. После этого сторонники независимости одержали победу. Странно, да?

– Почему это должно быть странно? Конечно, ты хотела, чтобы битва – да и вся война, если уж на то пошло – закончилась иначе. В долине Серенити вас с Мэлом предало командование. Вы видели, как огромное число людей погибло, сражаясь за независимость. Это оставило след на вашей психике. Знаешь, что я об этом думаю?

– Что?

– То, что это чувство вины выжившего. Такой эффект часто встречается у ветеранов. «Почему я выжил, когда столько других погибло? Чем я заслужил это?» У тех, кто воевал на стороне проигравших, это проявляется еще сильнее. «Стоило ли дело того? – думают они. – Неужели гибель всех этих людей была напрасной?» Иногда ты даже начинаешь жалеть о том, что тебя не убили. Поэтому теперь, когда ты впала в гипнагогическое состояние, на поверхность выплыло то, что скрыто в твоем подсознании. Ты заново пережила один из ключевых моментов своей жизни и решила проблему, представив событие в положительном свете.

– Это опасно?

– Нет, – ответил Саймон. – Но я думаю, Зои, что тебе стоит с кем-нибудь об этом поговорить – с профессионалом или с одним из тех, кто был там, с таким, как Мэл, – просто чтобы не держать это в себе. Ты очень сильный человек, но за эту силу приходится платить. Ты загоняешь в себя многое из того, что нужно выпустить наружу. Если не избавиться от этих мыслей, то со временем они прожгут в тебе огромную дыру, словно кусок фосфора, если держать его в руке.

Зои понимала, что он прав: она из тех, кто предпочитает не признаваться в своей темной стороне, а подавлять ее. Но такая привычка сложилась в течение всей ее жизни, и Зои сомневалась, что сможет от нее избавиться.

– Что ж, спасибо за лекцию, док. – Зои продолжила вытирать пролитый кофе. Она понимала, что сейчас придает своему лицу бесстрастное выражение, словно надевает маску – хорошо ей знакомую маску. – Очень увлекательная тема.

Саймон оценивающе взглянул на нее и кивнул. Зои понимала: он знает, что она уходит в отказ. Она приоткрыла крошечное отверстие в своей броне, но теперь оно снова было наглухо закрыто.

– Возможно, нам всем нужно просто отдохнуть, – сказал он. – Лично мне – точно.