Королева с отвращением наблюдала за сценой, развернувшейся в саду.

Сколько раз она повторяла этой девчонке, что та не должна говорить с кем-либо, в особенности с незнакомцами?

И вот она стоит там в своём драном платье и разговаривает с каким-то молодым человеком. Лишь один вид того, как они стоят, улыбаясь друг другу и смеясь, словно старые знакомые, заставил королеву так крепко вцепиться в каменный поручень, что её ногти оставили на нём царапины. Кто был этот мальчишка и что он делал на территории замка без её ведома? Но не только его приход без спроса разозлил женщину. Было что-то, что беспокоило её. Она пока не распознала, что именно, но обязательно это сделает.

Отпрянув от окна, королева направилась к двери своей гардеробной. Она опустила вниз рычаг в стене, открыв секретный вход, ведущий в другую комнату. Пройдя внутрь, она тут же закрыла его за собой. Очутившись в тёмном помещении, королева взошла на платформу, которая была расположена в его центре. Затем раздёрнула голубые шторы, за которыми скрывалась самая ценная для неё вещь. Вход в её покои был строго воспрещён: дополнительная осторожность никогда не помешает. Конечно, королева наложила защитные чары – древние символы, которые были нанесены краской на белые каменные стены, окружающие сокровище, чтобы никто не смог его взять, – но она была мнительной от природы и не любила рисковать. Зеркало стоило того, чтобы его тщательно охраняли.

Несмотря на то, что зеркало принадлежало ей практически всю жизнь, королева никак не могла налюбоваться на его красоту. Предмет имел овальную форму и занимал почти всю стену. Чего стоило великолепие только одной его рамы, сделанной из чёрного дерева и искусно позолоченной! Но когда она нашла его спрятанным в лавке учителя, в первую очередь её внимание привлекло золотое украшение в виде двух змей, которое оплетало раму с двух сторон. В нижней части зеркала украшение было гладким, но чем выше оно поднималось вверх, тем более витиеватым и рельефным становилось. В верхней части рамы золотое тело каждой змеи заканчивалось извивающимся жалом, изрыгаемым из открытой пасти. Самоцветы, богато украшавшие зеркало, стоили дороже любых алмазов, добываемых в королевских шахтах. Если бы она не прятала волшебный предмет, какой-нибудь дурак мог бы наткнуться на него и украсть камни, чтобы получить за них выручку, так никогда и не узнав истинную цену этой вещи. Зеркало никогда не рассказывало королеве, как оно было создано, но она знала, что каждый его элемент был необходим и незаменим. Сколько дней она провела в комнате башни, разглядывая эти рубины, которые в ответ словно всматривались в её глаза? Как часто она предпочитала общество маски в отражении зеркала всякому другому?

Женщина закрыла глаза, подняла руки и услышала раскат грома и завывание ветра – звуки явлений, призывать которые ей с каждым годом становилось всё проще. Вспышка молнии осветила комнату, когда она заговорила:

– Сквозь тьму и ненастье, сквозь мглу и ветра, – начала она произносить заклинание. – Явись в отраженье, мой верный слуга!

Отражение в зеркале затуманилось, и чей-то образ внутри него начал обретать форму. Иногда он был настолько затуманенным или размытым, что королеве казалось, будто она смотрит сквозь искривлённый кусок стекла. Но в этот раз бежевая маска, похожая на шутовскую, просматривалась в зеркале достаточно отчётливо: пустые глазницы, брови, которые почти никогда не меняли удивлённо-вздёрнутое положение, тонкая розовая линия рта. Увидев в отражении бестелесного человека в первый раз, она нашла его внешность отталкивающей. Теперь это лицо женщина жаждала видеть чаще, чем чьё бы то ни было. Она изучила черты маски так же хорошо, как линии на своём собственном лице... Линии, которые со временем исчезли благодаря магии зеркала. Большую часть дней королева выглядела такой же юной и свежей, как Белоснежка, а одевалась несравнимо лучше. Её фиолетовый наряд с пришитой к нему накидкой был сделан из тончайшего шёлка и подогнан по фигуре, как хорошо скроенная перчатка.

– Что пожелает знать моя королева? – спросило зеркало громким раскатистым голосом. Этот звук всегда производил на неё сильное впечатление. Возможно, потому, что она знала – этот волшебный предмет никогда не ошибается.

Королева также испытывала самодовольную радость, причиной которой было то, что зеркало исполняло любую её прихоть. Несмотря на ставшие ритуалом приветствия, которыми они обменивались каждый день, маска никогда не отказывалась дать ответ на волнующий её вопрос. С малых лет она мечтала о такой красоте и богатстве, которые не были даны ей при рождении, поэтому, заполучив желаемое, была готова слушать об этом каждый день. Королева произнесла хорошо знакомые слова:

– Зеркало, зеркало, что на стене, кто всех прекраснее на земле?

Она была готова услышать привычный ответ, который давало ей зеркало день ото дня: что она прекраснее всех на свете. Но вдруг...

– Непросто сравниться красой с королевой, но вижу я в башне пленённую деву. Лохмотьям не спрятать такой красоты, и девушка эта прекрасней, чем ты.

Ингрид почувствовала, как кровь стынет в её жилах. Она попыталась сохранить самообладание, но ответ её поразил. Где-то в уголках разума королевы всегда жило беспокойство, которое теперь было разбужено появлением юноши, столь похожего на того, другого, который однажды покорил сердце её сестры. Ингрид сделала всё, чтобы не дать этому дню наступить, но каким-то образом она всегда знала, что он придёт.

– Открой её имя, – потребовала она, понимая, что этим только отсрочивает неизбежное.

– Алеют цветами у девы уста, и косы чернее смолы у чела, белее снегов её нежная кожа...

Ингрид не стала дожидаться, когда зеркало закончит говорить:

– Белоснежка, – с трудом дыша, произнесла она. Хотя королева знала, что так оно и будет, сейчас ей казалось, что из её лёгких выкачали весь воздух. Пытаясь успокоиться, она делала глубокие вдохи. Ингрид провела бледной худой кистью руки по голове, которая была туго затянута в чёрную накидку. Волосы женщины всегда были необычайно тонкими, в отличие от шевелюры её сестры и Белоснежки. Королева терпеть не могла тот факт, что они торчали в разные стороны, а не вились, как у этих негодниц. Поэтому уже давно она их тщательно скрывала.

– Удел только робких от судьбы своей бегать, ты знаешь прекрасно, что надобно сделать, – проговорил волшебный предмет.

Королева понимала, к какой мысли её пытается подвести зеркало. Они уже обсуждали это ранее. К такому совету предмет возвращался снова и снова, как было и тогда, много лет назад.

Ингрид отвернулась, чтобы взять себя в руки. Она оглядела практически пустое помещение. Насколько ей было известно, никто не догадывался о существовании этого места. Переехав в башню Георга после смерти своей сестры, Ингрид соорудила комнату, скрывающуюся за стеной её платяного шкафа. Король был погружен в скорбь, поэтому не задавался вопросом, что это Ингрид сооружает в своём гардеробе. Однако Кэтрин в своё время узнала о зеркале и его силе. Сестра ему не доверяла. И потому поплатилась за свои сомнения.

«Кэтрин», – Ингрид почудилось чьё-то присутствие в тёмном углу комнаты, и её сердце забилось чаще. Но здесь никого не было. Королева вздохнула с облегчением и повернулась обратно к зеркалу, пытаясь сосредоточиться на том, что сейчас было в её власти:

– Расскажи мне о мальчишке.

– Час пробил назначенный, плачь иль не плачь, дела отложи и девчонку запрячь.

– Расскажи мне ещё раз, – начала королева раздражённо, но вспомнила, что зеркало ненавидит подобный тон, и потому сменила интонацию: – Я не припоминаю наш разговор. Откуда этот юноша?

– Генрих – принц северного королевства. Храбрец, каких мало, он с самого детства. Он знает о деве, что в башне томится, и сделает всё, чтобы к ней возвратиться.

– Она ещё только встретила мальчишку, – Ингрид не придала пророчествам зеркала особого значения. – И больше их пути не пересекутся.

«Уж я-то прослежу за тем, чтобы его пути ни с кем больше не пересеклись», – подумала королева. Если это то, что нужно сделать, она на это пойдёт.

– Не слушаешь, Ингрид? О, это ты зря, – предостерегло её зеркало. – Прислушайся-ка, что тебе говорят. Напрасно решила от слов отмахнуться, пути их ясны – они пересекутся.

Ингрид почувствовала, как внутри неё закипает кровь. Женщина крепко сжала кулаки. Всего час спустя она уже находилась в главной башне, колдуя над зельем, но затем почувствовала, что у зеркала есть для неё сообщение. Возник вопрос, который ей нужно было решить. Незамедлительно.

Королева не понимала, каким образом ей всегда удавалось почувствовать, что зеркало её зовет, но чем чаще она полагалась на его волшебную силу, тем сильнее становилась между ними связь. Ингрид также знала, что всё, что сейчас говорило ей зеркало, является правдой. Неважно, как сильно она пыталась оградить девчонку от внешнего мира и дорогих вещей, которые должны окружать принцессу. Её красота – и внешняя, и внутренняя – прорвалась наружу, осветив своим ярким светом всё вокруг. Сияние Белоснежки невозможно было скрыть ни лохмотьями, ни грязью. Дитя было безупречным цветком. Теперь, когда бутон распустился, его красота стала абсолютно очевидна.

– Запри Белоснежку тяжёлым замком, но люди твои её любят тайком. Народ ей любовью вполне отвечает, тогда как в тебе только зло замечает.

– Это я знаю! Ты думаешь, нет? – Женщина бросилась к зеркалу, словно намереваясь его ударить, но вовремя остановилась. Она бы не посмела. – Эта девчонка принижает мой авторитет в глазах подданных. Даже заточённая в своей башне. Кажется, они всегда помнят о том, что Белоснежка внутри. Уверена, они мечтают, что она когда-нибудь спасёт их от злодейки-королевы, вот только у неё нет моей силы и моих колдовских чар.

– О да, колдовством дева та не владеет, но выпадет шанс – и тебя одолеет.

Слова, произнесённые волшебным зеркалом, повисли во влажном неподвижном воздухе. В комнате так сильно пахло сыростью, что королеве от этого иногда становилось дурно. Но приказать кому-то сделать здесь уборку она не могла. Ингрид подошла к одному из светильников и зажгла его, от чего комната наполнилась тёплым зелёным мерцанием. Взгляд королевы вновь инстинктивно переместился в угол помещения, но, как и прежде, там никого не было. Возможно, сегодня её не будет беспокоить хотя бы это.

– Ретиво стучит сердце в юной груди, принцесса навечно тебя впереди. Доколе оно так свободно и бьётся, тебе лишь второй быть за ней остаётся.

Королева ненавидела, когда зеркало говорило неприятные вещи, но в этот раз лишь вздохнула с молчаливым согласием. Слишком долго она закрывала глаза на необходимость избавиться от принцессы, боясь потревожить недавно пробудившиеся в себе силы. Но продолжив игнорировать Белоснежку, она не заставит её исчезнуть. Пришло время принять меры. Сделать то, на что никто другой бы не осмелился. Впрочем, как и всегда.

– Я позабочусь об этом, – тихо произнесла Ингрид.

– Мудра королева, в руках её власть. И выбор её – это первой напасть.

Ингрид решила, что сделает это сегодня. Слишком долго она откладывала неизбежное. Пора перестать колебаться. Угроза приняла невиданные масштабы. Поспешив к потайному входу, женщина опустила рычаг, который позволил ей вернуться в гардеробную. Далее она вышла через платяной шкаф в свои главные покои и направилась прямиком к двери, которую затем распахнула. Как Ингрид и предполагала, он уже ждал её.

– Брут, – обратилась королева к крепко сложённому стражнику, готовому услышать её приказ. – Найди охотника и немедленно приведи его в мой тронный зал.

Ей всегда нравилось, когда люди вокруг поторапливались.

Когда королева пришла в тронный зал, Брут доложил, что охотник прибыл. Ингрид совершенно не волновало, насколько длинный путь пришлось пройти подданному. Всё, о чём она заботилась, – это чтобы её не заставляли ждать. Приходилось ли другим ждать Ингрид – это был уже совсем другой вопрос.

С годами она поняла, что в вопросе старения время – не её друг (по крайней мере, так было, пока ей не посчастливилось найти зеркало), но когда дело касалось создания неуютной и гнетущей обстановки при приёме посетителей, время играло ей на руку. По этой причине Ингрид и сегодня никуда не спешила, устраиваясь на своём троне поудобнее. Она очень любила сидеть в этом величественном кресле.

Георг, как настоящий глупец, не стал менять невзрачный интерьер тронного зала, последовав примеру своего отца. А Кэтрин, которую вопросы убранства никогда особо не заботили, и пальцем не пошевелила, чтобы что-то изменить. Чего не скажешь об Ингрид, которая не могла дождаться, когда преобразит комнату для приёмов. Выйдя замуж за Георга, она тотчас приказала рабочим соорудить помост для тронов. Разве король и королева не должны сидеть выше тех, кто пришёл к ним со своими прошениями? На стенах зала висели доспехи, ясно давая понять любому, кто входил в помещение, что с этим королевством шутки плохи. Ингрид также приказала повесить в зале шторы из красного бархата и обить трон синей парчой. Но её любимой деталью роскошного кресла были павлиньи перья, которые веером раскинулись на его изголовье, обрамляя голову королевы венком чёрно-зелёного цвета, когда она восседала на троне.

Наконец, удобно усевшись, она дала стражнику позволение впустить в зал охотника.

Мужчина зашёл, глядя себе под ноги, его тёмные волосы падали ему на глаза. Подойдя поближе, он опустился перед королевой на колени.

– Встань, охотник, у меня есть для тебя задание, – произнесла Ингрид. В этот момент она поняла, что даже не знает его имени. За последние несколько лет этот подданный выполнил множество её поручений, о которых нельзя говорить вслух и тайну которых он унесёт с собой в могилу. Но Ингрид продолжала приветствовать его, как если бы они были едва знакомы. Королева считала, что так лучше.

Охотник снял шляпу и посмотрел на неё, ожидая дальнейших указаний. Он убедился на собственном горьком опыте, что королева ненавидит, когда её перебивают.

– Я желаю, чтобы ты отвёл Белоснежку в лес, где она сможет пособирать цветы. – Дьявольская улыбка заиграла на губах королевы. – И там, мой преданный слуга, ты убьёшь её.

Охотник опешил:

– Но ваше величество! Она принцесса!

– Молчать! – закричала Ингрид, её глаза горели огнём. – Ты смеешь перечить королеве?

– Нет, ваше величество, – покорно ответил он, вновь опустив голову.

Королева постучала пальцами по подлокотнику трона. Мысль, что у охотника нет иного выбора, кроме как исполнить приказ, её приятно волновала. Если же он посмеет ослушаться, семью подданного и его самого ждут крайне неприятные последствия.

– Ты знаешь, что случится, если ты меня подведёшь.

Не поднимая глаз, охотник кивнул:

– Да, ваше величество.

«Словам мало веры, в плену обстоятельств потребовать нужно его доказательств», – прозвучал голос в голове Ингрид. Она знала, что он принадлежал не ей. Зеркало было всеведущим.

«Ах, да. Доказательство».

Взгляд королевы упал на красную шкатулку, которую она держала возле трона. Ингрид складывала в неё подати, собираемые с глупцов, которых к ней приводила стража, когда те не могли вовремя заплатить деньги в королевскую казну. Сейчас внутри шкатулки ничего не было. Она опустошила её только вчера. Приподняв ларец, королева изучила его оформление гораздо внимательнее, чем обычно. На шкатулке был декоративный элемент в виде сердца, пронзённого стрелой. Как поэтично.

Ингрид протянула затейливо украшенную шкатулку охотнику. Он с тревогой посмотрел на королеву – к её большому удовольствию. Женщине не верилось, что скоро всё свершится. Как долго она к этому шла! О какое наслаждение ей это доставит!

– Но чтобы точно убедиться в том, что ты меня не подвёл, – начала она, почти причмокивая от удовольствия губами, произнося эти слова, – принеси мне в этой шкатулке сердце Белоснежки.