О возможных переходах деда в «Спартак» или ЦСКА ничего не слышал. Знаю, он всегда был фанатом «Торпедо». Не на словах, на деле. Душой прикипел к этой команде. Начинал играть в клубе «Фрезер», предтече торпедовцев. Оттуда и попал в «Торпедо».

Разговоры о его уходе – вымысел, не более. Не случайно после выхода из тюрьмы он снова и очень ярко заиграл именно в черно-белом коллективе. Хотя, конечно, деда хотели видеть в своем составе представители других команд. За Стрельцова в буквальном смысле бились. Мечтали побеждать с ним, брать медали, кубки. Но сердцу не прикажешь – оно давно отдано заводской команде.

Эдуарда Анатольевича по праву считали своим не только сторонние болельщики. Прежде всего, за него переживали люди родного ЗИЛа – почти семьдесят тысяч человек. Его там любили, боготворили. И он отвечал им взаимностью на футбольном поле.