-   Ничего особенного. Комната как ком­ната, - первым поспешил с выводом До­нателло.

-   Да? - на этот раз Микеланджело не был таким бойким, как обычно. - А мне что-то неуютно здесь. По-моему, меня на­чинает знобить.

-   Ну конечно, ведь последние полчаса вы ничего не ели, сэ-э-р! - на манер англичан сказал Донателло и захохотал.

-   Сам ты сэ-э-р! - передразнил его Микеланджело. - Да ну тебя! Я спать хочу!

  И он с разбегу бухнулся на кровать.

  Тем временем Донателло с любопытством рассматривал флаконы, стоящие на комоде. Он взял один из них в руки и понюхал.

-   Какой приятный запах! Очевидно, это духи! Или одеколон, - и он снова поднес флакон к носу.

-   А там нет лейкопластыря? - спросил Микеланджело, натягивая одеяло на голову.

-   Зачем?

-   Чтобы заклеить тебе рот. Тебе же говорят: я спать хочу! - и Микеланджело продолжительно зевнул.

-   Как с тобой скучно! - Донателло на­правился к выключателю, но по пути нео­жиданно споткнулся о большой ящик с высокими розовыми цветами, стоящий у стены.

  И вдруг он ощутил, что у него резко за­болела голова. Потом затрясло как в лихо­радке, а все тело покрылось потом. Это продолжалось не больше секунды, но До­нателло забеспокоился.

-   Эй, Микеланджело! - позвал он дру­га. - Что-то я неважно себя чувствую...

-   Да гаси ты свет, наконец, и ложись! Чего только не придумаешь, чтобы не спать, прямо как ребенок! - отмахнулся Микеланджело.

  Донателло погасил свет, но прилечь так и не успел.

  Полная луна залила светом всю комнату, и поэтому он отчетливо увидел, как Микеланджело медленно поднимается со своей постели и со страхом смотрит на окно. До­нателло быстро оглянулся и едва не закри­чал от страха.

  На фоне темного неба, посеребренного луной, отчетливо выделялся силуэт мертвеца. Остекленевшие глаза в упор устави­лись на черепашек.

  Первым опомнился Донателло. Он воин­ственно крикнул и, схватив флакон с одеколоном, запустил им в непрошеного визи­тера. Послышался звон разбитого стекла, и мертвец исчез. В комнату ворвались хо­лодный ветер и капли дождя.

  Черепашки сорвались со своих мест и подскочили к окну. Они свесились с подоконника, но ничего, кроме темных деревь­ев, не смогли разглядеть.

-   Включи свет, Микеланджело!

  Тот бросился к выключателю, щелкнул им, и тут в дверь постучали.

-   Эй, что случилось? Откройте! - по­слышался громкий голос Джерома.

  Донателло распахнул дверь, и в комнате появился хозяин отеля. Из-за его могучей спины выглядывали Сплинтер, Брижит, Рафаэль и Леонардо.

-   Что произошло? - спросил Джером и посмотрел себе под ноги. - Господи, чем это так пахнет? И почему на полу оскол­ки стекла?

-   Мы увидели за окном пренеприятней­шую рожу... Это был самый настоящий мертвец, - торопливо пояснил Микеланд­жело. - А эта розовая жидкость - одеко­лон, пролившийся из флакона. Донателло швырнул им в мертвеца...

-   У меня больше ничего другого не ока­залось под рукой, - попытался оправдать­ся тот.

  Джером смущенно улыбнулся.

-   Разбитое окно - это сущие пустяки в сравнении с тем, что вам пришлось пере­жить, - поспешил успокоить он. - Ниче­го страшного, я пришлю служанку, и она приберет в комнате...

  Черепашки приободрились и сразу по­чувствовали себя гораздо лучше.

-   Что это? - вдруг воскликнул Мике­ланджело, указывая пальцем на осколки.

  Проследив взглядом за его рукой, все ах­нули. На полу лежал большой кусок оконного стекла, залитый розовой жидкостью. На нем было нарисовано ужасное лицо с пус­тыми глазницами.

  Вдруг за спиной Сплинтера послышался чей-то сдавленный возглас. Все оглянулись и увидели побледневшую служанку. Не­сколько секунд она смотрела на рисунок, а потом выдавила из себя:

-   Это покойный лорд Стэффорд. Только в жизни он был очень приятным челове­ком, а тут...

  Джером наклонился и поднял кусок стекла. Потер пальцами его поверхность и показал черепашкам, что рисунок исчез.

-   Лицо было нарисовано на окне с помо­щью каких-то необычных красок, - пояс­нил он.

  Все озадаченно посмотрели друг на дру­га.

  Тут Донателло хлопнул себя по лбу.

-   Ну конечно! Ведь первый муж пропав­шей Мэри был художником, - почти за­кричал он. - Вот кто мог нарисовать этот ужасный портрет.

-   Пожалуй, ты прав, - поддержал его Сплинтер. - Вероятно, проводя долгие ча­сы у себя в мастерской, Генри не тратил времени даром...

-   ... и изобрел чудодейственную краску, которая видна только при очень сильном лунном освещении. А сегодня как раз пол­нолуние. Луна светит так ярко, что впору ягоды да грибы собирать, - ввернул Микеланджело.

-   Кто о чем... - подмигнул ему Донателло, в глубине души гордясь тем, что с его помощью приоткрылась завеса много­летней тайны.

-   Слушайте, меня уже стало трясти от всех этих ужасов, - сказала Брижит, бли­же всех стоящая у ящика с растениями. - И голова раскалывается...

  Донателло и Микеланджело перегляну­лись.

-   Меня тоже начало лихорадить, как только я переступил порог этой комнаты, ­сказал Донателло, начиная кое о чем дога­дываться.

  Он покосился на ящик и отошел от него подальше.

-   Да и я неважно себя чувствую, - под­держал его Леонардо.

  Брижит повела носом.

-   От этих растений исходит такой нехороший запах, - сказала она. - Почему я раньше этого не замечала?

-   Обычно мы заглядывали в эту комна­ту только на минуту, - напомнил Дже­ром.

-   Погодите, погодите, - призвал всех к вниманию Рафаэль. - Так что же получается? Значит, второй муж Мэри увидел это лицо однажды ночью и умер от разрыва сердца, так? Утром его и нашли в этой ком­нате. Но куда же подевалась сама Мэри?

  Неожиданно служанка, до этого молча стоявшая рядом, громко разрыдалась. Она все время порывалась что-то сказать, но слезы и всхлипывания мешали ей это сде­лать. Через несколько минут она успокои­лась и, подняв заплаканное лицо, прогово­рила:

-   Я сознаюсь во всем. Это я виновата в исчезновении Мэри...

-   Вы?! - изумился Джером. - Значит, вы убили Мэри?

-   Нет, я не убивала ее! - запротестова­ла служанка. - Однажды утром я зашла в спальню хозяйки и увидела, что она мерт­ва... А всего месяц назад на той же самой кровати умер ее муж.

-   Ну конечно же, ведь полнолуние на­ступает через двадцать восемь дней. Почти месяц, - нашел подтверждение предыду­щим догадкам Рафаэль.

-   Сначала мне стало очень жутко отто­го, что я увидела, - продолжала женщи­на. - Лицо хозяйки было перекошено от ужаса, а глаза смотрели прямо перед со­бой. Потом мне стало страшно за себя. Ведь я не забыла о том, что Мэри долгое :время подозревали и едва не отправили на виселицу. Только показания старой тетки спасли ее. Но у меня не было алиби, и полиция заподозрила бы меня... в ту ночь замок был пуст. Остальные слуги получили отгул на выходной день.

-   Да, вас запросто могли обвинить в убийстве, - согласился Джером.

-   И что же вы предприняли? - Мике­ланджело просто сгорал от нетерпения.

  После тяжелого молчания служанка от­ветила:

-   Я спрятала ее тело.

-   Куда? - почти хором воскликнули Микеланджело и Донателло.

  Женщина молча кивнула на ящик с растениями, источавшими такой неприятный запах.

-   Вы знаете, что это за растение? ­- спросила она.

  Никто не ответил.

-   Это такой особый сорт табака. Он называется тютюн. Покойная Мэри очень много курила. Я всегда пыталась отговорить ее от этой вредной привычки, но она только грубила в ответ... Когда я спрятала тело хозяйки в этот ящик и засыпала зем­лей, то через некоторое время с удивлением обнаружила, что косточки Мэри дали всходы... Через несколько месяцев вырос­ло это мерзкое растение, которое вызывает у людей лихорадку и головную боль. В ее организме было слишком много никотина.

-   Да-да, теперь я начинаю припоминать, где слышала этот неприятный запах, ­- сморщила лоб Брижит. - Один мой при­ятель обожает этот сорт табака.

-   А, так вот почему мой приятель Эд­гар, которому было поручено когда-то вес­ти дело об исчезновении Мэри, все время жаловался на головную боль! - вспомнил Джером.

-   Да-а, вот так и раскрываются тайны старинных замков, - весело пропел Микеланджело.

-   Теперь вам есть о чем написать книгу,­ - с улыбкой обратился к Джерому и Брижит Леонардо.

-   Но что же будет со мной? - испуганно спросила служанка. - Теперь вы отда­дите меня в руки полиции?

-   Ну, что вы, - успокоил ее Джером, - ­ведь вы только пытались защитить себя от несправедливых подозрений.

-   Давайте выбросим отсюда этот ужас­ный ящик и забудем об этой страшной ис­тории, - предложила Брижит.

  Джером шутливо погрозил жене пальцем.

-   Дорогая, как ты могла сказать такое: забудем? - спросил он. - А наш детек­тивный роман?

-   Ах, по-моему, мною начинает овладе­вать интерес к другому жанру, - смеясь, ответила Брижит.  - Я бы с удовольствием написала книгу о животных.

  Черепашки-ниндзя, самодовольно улыба­ясь, подхватили ящик с табаком и отнесли подальше от замка. Положив его в огром­ный мусорный контейнер, вздохнули с облегчением.

-   С этим покончено, - потирая руки, сказал Донателло.

-   Но есть еще кое-что, о чем мы не должны забывать, - напомнил Леонардо.

-   О, конечно, кто же спорит!..

  Усталые, но довольные черепашки вер­нулись в замок. Попив горячего молока, отправились спать. Супруги Добсоны пре­доставили Донателло и Микеланджело свою комнату. А сами решили провести эту ночь в гостиной, у камина. Супругам было о чем поговорить.

  Разве они могли предполагать, что их подстерегает опасность?

Глава 8. Оборотень

  Леонардо открыл глаза и сладко потя­нулся. Солнце уже стояло довольно высоко над горизонтом, а от утреннего тумана не осталось и следа.

-   Кажется, денек обещает быть ничего себе, - вслух произнес он, а про себя по­думал:

  «Может быть, сегодня мы, наконец, най­дем Эйприл?»

-   Да-а, - задумчиво протянул Рафаэль, глядя в окно. - Вокруг такая красота! И почему днем все страхи и ужасы куда-то исчезают? Кажется, что при свете солнца они просто-напросто испаряются.

-   Если бы это было так, - глубокомыс­ленно произнес Сплинтер, - то было бы гораздо легче бороться со злом.

-   Давайте-ка спустимся вниз. Наверное, все уже встали, только мы, как последние сони, никак не вылезем из своих коек, - ­предложил Леонардо.

  Друзья быстро оделись и спустились вниз.

  В холле их уже ждали Донателло и Ми­келанджело.

-   Нам уже давно пора, а вы все еще ко­паетесь, - пробурчал Донателло. - Завт­ракайте скорее, мы уже съели свои порции.

  И он удовлетворенно погладил себя по животу.

-   С кем поведешься, от того и набе­решься, - прыснул со смеху Леонардо, глядя на сытые лица Донателло и Мике­ланджело.

  Друзья быстро проглотили свой завтрак, так как им не терпелось поскорее отпра­виться в путь. Никто из черепашек ни на минуту не забывал о том, что привело их в Англию.

-   А где же Джером и Брижит? - Рафа­эль растерянно оглянулся. - Надо же с ними попрощаться...

  Не успел он договорить, как в дверях по­явился Джером. Черепашкам показалось, что с тех пор, как они видели Джерома в последний раз, хозяин отеля здорово изме­нился. Его загорелое лицо стало очень бледным и приобрело мертвенный оттенок. К тому же Джером почему-то с трудом по­ворачивал голову, словно у него болела шея.

-   Что с вами, Джером? - не удержался Леонардо. - Вы хорошо себя чувствуете?

-   Да-да, - прохрипел тот. - Я почти не спал ночью, да и шею где-то продуло.

  Сказав это, Джером нервно заморгал правым глазом.

  Сплинтер, заметив, что хозяину непри­ятно говорить о своем здоровье, поспешил перевести разговор на другую тему.

-   Ну а где же Брижит? - спросил он.

-   Да! Мы же хотели с ней попрощаться, - поддержали остальные.

-   А она поехала к своей тетке в Лондон, ­- снова два раза моргнув, ответил Джером.

  При этих словах чувствительного Рафаэ­ля как будто что-то кольнуло. Ему показа­лось странным, что Брижит, которая про­никлась такой симпатией к черепашкам, уехала, не попрощавшись. Но раздумывать ему было некогда: Леонардо уже направ­лялся к выходу.

  На улице все еще раз повернулись к Джерому, чтобы сказать «до свидания», как вдруг тот вновь их удивил.

-   А зачем вам идти пешком? - спросил он и сделал попытку улыбнуться. - Я мо­гу вам одолжить автомобиль.

  И Джером небрежно кивнул на «роллс-ройс».

-   Как?! - вырвалось у озадаченных черепашек, - ведь эта машина принадлежит не вам, а одному из ваших постояльцев.

  Джером на мгновение смутился, но тут же сказал:

-   Он разрешил мне пользоваться ею все то время, пока будет у нас проживать. А мне просто приятно уступить ее вам на де­нек-другой.

  Рафаэль бросил настороженный взгляд на Джерома и хотел было отказаться от автомобиля, но не успел. Его друзья уже за­брались в салон и нетерпеливо махали ему руками. Вздохнув, Рафаэль последовал их примеру.

-   Счастливого пути! - сказал на проща­ние хозяин отеля и сдержанно улыбнулся.

  И на мгновение Рафаэлю показалось, что он уже где-то слышал этот голос, но не вчера, а гораздо раньше.

  Леонардо завел мотор, и машина плавно тронулась с места. Дорога разматывалась перед ним, как широкая серая лента.

  Некоторое время приятели ехали молча. Каждый думал о чем-то своем.

-   Какую все-таки хитрую и жестокую месть придумал этот художник, - вдруг сказал Донателло. - Разве люди, создан­ные творить прекрасное, могут опуститься до такого безобразия?

-   Могут, могут! - поспешил с ответом Микеланджело, - вот я, например, раньше мало кушал и сочинял много стихов. Но с тех пор, как ты стал надо мной под­трунивать и сверх меры язвить, я круто изменил свой облик.

  И он принял выразительную позу, кото­рая на любопытном языке актеров могла означать примерно следующее: «Вот что ты сделал со мной, несчастный!»