-   Вы что, всегда так ходите? - спросил у че­репашек изумленный Джексон.

-   Ну, не совсем так!.. - неопределенно развел руками Леонардо. - Но всегда!

  Мало что понявший Джексон, неопределенно по­жал плечами и уставился в панель аэрокара.

  Дело в том, что девушки и черепашек не было минут десять, а вышли они из дома все мокрые.

-   Они что? - подумал про себя капитан Джек­сон. - Вместе мылись в душе?

  В этой мысли его еще больше утвердило постоянное хихиканье и пощипывание друг друга раз­веселившихся черепашек-ниндзя.

  Но на самом деле все было немножко не так. Когда они впятером вошли в квартиру, черепаш­ки пытались в точности повторять движения Лили, опасаясь выглядеть доисторическими животными.

  Но, к их удивлению, не считая снимающихся стенок-перегородок, ничего ультрасовременного в квартире Лили Хейли они не обнаружили.

  Правда, оформление интерьера выглядело не­сколько странным.

  Присвистнув от удивления, черепашки разбре­лись в разные углы, рассматривая все на своем пути.

  Вид квартира имела ужасный. Можно было поду­мать, что она специально оформлена для обучения тинейджеров, которые в будущем собираются по­святить себя деятельности в области рекламы.

  С потолка до пола стены квартиры были оклеены самыми невообразимыми рекламными плакатами, которые имели одну общую особенность. Все они относились к концу двадцатого века.

  Здесь была реклама хот-догов и сигарет «Маль­боро», копченых сосисок и зубной пасты, стираль­ных порошков и джинсов, жаропонижающих табле­ток и питания для собак.

  Все это сплошь перемежалось плакатами с изображением рок-певцов, известных футболистов, боксеров, киноактеров, кандидатов в президенты и известных комиков.

  Кроме этого, на небольших полках и комодах, тут были расставлены глиняные и деревянные статуэтки, матрешки, пустые банки из-под пива, бутылки из-под водки и виски, были выстроены целые пирамиды из пустых пачек от сигарет, и гро­моздилось много-много прочей дребедени.

-   Вам нравится? - самодовольно спросила де­вушка; она вошла в комнату и кинула на диван це­лый ворох разноцветных полосок и отрезов тканей.

-   Очень! - пробормотал ошарашенный Дона­телло.

-   Я старалась оформить свой интерьер в стиле конца двадцатого столетия! Здорово получилось! Да?- снова спросила довольная девушка. - Я буду очень рада, если моя квартирка напомнит вам ваш родной дом.

-   О! Это мне напоминает... - протянул Леонар­до, в глазах которого блеснул дьявольский огонек.

-   Помолчи! - шикнул на него Микеландже­ло. - Да, да! Спасибо! - ответил он девушке, стараясь выглядеть серьезным и вежливым. - Твоя квартира, Лили, доставила нам массу удоволь­ствия.

-   Действительно! - поддержал его Донател­ло. - Как будто и не было этих семидесяти лет, проведенных в ледяной глыбе.

-   Я очень рада! - ответила девушка. - Ну, а теперь, пока вы будете выбирать ткани, я быстрень­ко приму душ, - проворковала она и, схватив мах­ровый халат, исчезла. - Ой, чуть не забыла,­ - снова появилась она. - Сейчас я вам поставлю какую-нибудь музычку ваших времен.

  Лили пробежала глазами по корешкам кассет, щелкнула крышкой и снова исчезла.

  Квадрофоническая система выдала что-то из му­зыки 30-х годов. Черепашки переглянулись. Судя по репертуару, Лили с трудом ориентировалась в исторической последовательности музыкальных стилей двадцатого столетия.

-   Вообще-то, я не такой старый! - пробормотал Леонардо.

  Дребезжащий джазовый трезвон напоминал о его незалеченном коренном зубе.

  Донателло попытался отключить музыку. Стен­ную панель с рядом кнопок он отыскал довольно быстро, но символы - крестики, нулики самых не­вероятных комбинаций ничего ему не говорили. Пришлось действовать методом исключения.

  Донателло нажал на первую попавшуюся кнопку, которая показалась ему довольно симпатичной, потому что была окрашена в голубой цвет.

  Донателло зажмурил глаза и вжал голову в пле­чи: ничего, никаких видимых изменений. Он от­крыл глаза и увидел мирно поблескивающий экран, который создавал иллюзию распахнутого окна.

  С коричневым цветом Донателло в жизни всегда везло. Но после того, как он нажал коричневую кнопку, он добился только того, что в комнате за­метно похолодало.

-   Эй, ты что там колдуешь? - окликнул его Леонардо. - Дай погреться.

  Джаз как раз громыхал во всю мощь. Донателло готов был запросить пощады у самой Лили, но по­нятия не имел, куда ведут многочисленные коридо­ры, в конце каждого из которых упираешься в собственное зеркальное отражение.

-   Было очевидно, что Лили кроме рекламных пла­катов, обожала зеркала во всю стену.

  Красную кнопку с проигрышем нулей, Донател­ло игнорировал из принципа. А вот зеленую утопил до упора.

-   А, к черту! - воскликнул он.

  Под потолком сначала набухли крупные капли, а потом оттуда хлынули теплые струи воды. Чере­пашки в секунду вымокли до нитки.

-   Ты что делаешь? - заорали друзья.

  Донателло яростно жал и жал чертову кнопку, но водопад продолжался. Пушистый ковер в мгнове­ние набрался влаги, под ногами зачавкало.

-   Лили! - отчаянно завопил Донателло.

  Над всем этим хаосом торжественно гремела финальная часть джаз-концерта.

  Девушка неожиданно возникла на пороге, укло­няясь от летящих брызг.

-   Зачем вы включили водоочистку? - возму­тилась она. - Я убирала сегодня утром.

-   Это по-твоему уборка? - орал Микеландже­ло, размахивая руками.

  Поток продолжался.

-   Лили, выключи ты эту чертову штуковину! - ­взмолился Донателло.

-   Не знаю! - недоуменно огляделась девуш­ка. - Зачем вы включали, по-моему все было и так чисто.

  Лили Хейли возмутила бесцеремонность ее гос­тей, которые своим поведением будто бы ткнули ее носом в кучу неубранного мусора.

  Донателло же в отчаянии плюхнулся на мокрый ковер, обреченно обхватив голову руками.

-   Надеюсь, теперь вы довольны результатами уборки? - обиженно поджала губы Лили.

  Донателло только молча кивнул, уже даже не пытаясь отирать со лба стекающие струи воды.

  Девушка приблизилась к панели и нажала ка­кую-то кнопку. Водопад мгновенно иссяк, и тут же дохнул жаркий ветер саванны. От мебели, стен и ковров стал подниматься густой пар. А после этого повеяло сосновым бором на солнцепеке: смолой и хвоей.

  Черепашки даже прикрыли глаза от удоволь­ствия, вдыхая такой аромат.

-   Теперь лучше? - спросила девушка.

-   Да! - ответил Донателло. - Просто класс. Браво!

  Тем временем ветер стих, жара спала. Комната приобрела первоначальный «сухой» вид.

  И лишь несчастные черепашки восседали на полу вокруг кучи мокрого тряпья, в которую преврати­лись ткани, принесенные Лили.

-   Это вам в наказание! - обиженно воскликну­ла девушка. - Будете теперь носить мокрые повяз­ки! - сказала она и, гордо повернувшись, удалилась.

Глава 7. Катастрофа

  Аэрокар взмыл в воздух и помчался куда-то над крышами домов.

  В кабине стояла напряженная тишина. Лили видимо все еще обижалась.

  Микеланджело решил разрядить обстановку.

-   Расскажите нам, - попросил он, - поподробнее про то ужасное миротрясение.

-   Да чего тут рассказывать? - нехотя пожал плечами капитан Джексон. - Вы можете сами посмотреть.

-   Как? - удивился Донателло.

-   Да сейчас я вам покажу! - ответил капитан и достал из небольшой металлической коробки лазерный диск. Поставил его в узкую щель, и тут же лобовое стекло кабины превратилось в экран.

  Черепашки почувствовали, как изображение по­степенно стало затягивать их. Уже не существова­ло ни кабины аэрокара, ни освещенного ярким солнцем города, ни голубого неба вокруг.

  Из-за горизонта фиолетовым светильником вы­ползала заря. Их родной, хорошо узнаваемый го­род притих и прижался к океану.

  Но вокруг океан пошел приступом на город: огромные волны с ревом и грохотом ринулись на городские кварталы, земля раскололась гигант­ским провалом.

  Теснина зарычала, плюясь валунами. Будто иг­рушечные домики, рушились строения. Магма, столько лет искавшая путь наружу, выплеснулась раскаленным фонтаном. Вот еще в одном месте взломалась земная кора, рванулся в небо еще один язык лавы.

  Небо, затянутое стремительно несущимися ту­чами, низко надвинулось.

  Ураганный ветер, казалось, забавлялся с выво­роченными деревьями и поднятыми в воздух авто­мобилями. Людские фигурки нелепо, неуклюже цеплялись за землю, но и земля предавала, разверзаясь чудовищными провалами.

  Необычно яркие молнии раскалывали горизонт на тысячи бесформенных осколков. В воздухе носились тучи мусора. В эту минуту небо разроди­лось обильным ливневым потоком, но вода вмиг испарялась на расплавленной лаве и поднималась густым туманом.

  Кромешная тьма озарялась кое-где языками пла­мени. Горизонт вздыбился и ушел вертикально вверх. Смерть, неуправляемая смерть, без логики и снисхождения, носилась над землей.

  Океан, ворвавшись в город стеною волн, размы­вал руины. Посреди бывших улиц, проспектов и площадей бесновались огонь и вода. Огонь взби­рался на уцелевшие стены небоскребов. Дома по­меньше просто стирались с лица земли.

  Всюду вспыхивали один за другим огненные кра­теры и воронки. К ним с воем и шипением устрем­лялся океан. Волна набегала на огненную глотку. Взрывы содрогали почву.

  Измученная земля тряслась, словно пыталась встать на дыбы и вывернуться наизнанку. Каза­лось, что настал конец света. Казалось, это больше никогда не прекратится. Но, как ни странно, чудовищная буря все-таки закончилась. Земля, разво­роченная и непохожая сама на себя, замерла. Стих ветер.

  Моросящий дождь падал на огненные дорожки лавы, которые темнели и постепенно замедляли свое движение.

  То, что открылось перед глазами, было уже дру­гим и незнакомым черепашкам миром. Они не узнавали город, сами улицы, да и понятие улиц практи­чески исчезло. Из-под развалин выбирались жал­кие существа, слишком маленькие и беспомощные, чтобы в них можно было признать людей.

  Некоторые из них пытались встать, некоторым это даже удавалось. Они стояли, пошатываясь, на руинах родного города, и щурились на неяркое солнце.

  Лили протянула руку и выключила визер. Чере­пашки встрепенулись и снова обнаружили себя внутри кабины аэрокара.

-   И это - меньше всего пострадавший конти­нент! - тихо пояснила девушка.

  Друзья не могли прийти в себя: в фантасти­ческих фильмах их времени режиссеры и выдумщики операторы, частенько запугивали мир страш­ными движущимися картинками. Но никому и в го­лову не могло прийти, что спятившая природа воплотит в действительность все эти фильмы ужасов.

  Черепашки сидели, как ослепленные, прикрыв ладонями глаза. Они молились лишь о том, чтобы их друзья и близкие, захлебнулись в соленой мор­ской воде, а не сгорели живьем в огнедышащей лаве.

-   Ребята, очнитесь! Скоро подлетаем к му­зею! - попыталась растормошить их Лили.

  На нее фильм не произвел впечатления. Это было мало похоже на все, что окружало девушку и как бы не могло иметь к ее миру никакого отношения.

  Точно также черепашки слышали когда-то о кострах средневековья и о чудовищных пытках, придуманных изуверами в человеческом облике.

  Но редко кто из них содрогался от ужаса и жа­лости к людям, чей пепел давным-давно развеялся, а кости превратились в прах.

  Донателло, Микеланджело, Рафаэль открыли глаза; в них запечатлелось страдание. Но Леонар­до продолжал сидеть, закрыв лицо руками.

-   Леонардо, очнись! - позвал Рафаэль.

  Но тот даже не шелохнулся. Не было аэрокара, не было кабины, не было друзей и никого вокруг.

  Леонардо стоял посреди разрушенной улицы. Кое-где огонь еще лизал обуглившееся дерево, стоял удушающий запах гари. Пламя все ближе и ближе подбиралось к металлическим цистернам, на удивление удержавшимся в этом хаосе в строго вертикальном положении. «Лучший бензин штата!» - вывел масляной краской какой-то шутник на одной из цистерн.

  Лицо и руки Леонардо были черными от копоти; ему плевать было на бензин, бензовозы и бочки с горючим, но из головы никак не могла уйти дурац­кая мысль: «Странно, почему у бензина запах цве­тущего миндаля?»

  А огонь, словно забавляясь, живым кольцом окружал цистерны. Детский голос напевал незатейливую песенку о пироге, которой испекли на именины. Леонардо на грани реальности и бреда метнулся вперед.

  В нескольких местах от него зияла желтым песком воронка. На самом дне валялись кучи мусора, переломленные доски и чей-то автомобиль вверх колесами.

  Леонардо поднатужился, перевернул бочку и пе­рекатил ее через ожерелье пламени. Снизу донесся грохот. Бочек было пять или шесть. Наконец по­следняя рухнула на дно воронки. Зачем во всеоб­щем хаосе Леонардо выкатил из огня, из опасной зоны бензин, когда более сильные катаклизмы потрясали мир?

  На это он себе ответа дать не мог.

  Леонардо стоял на осыпающемся краю кратера. Хотелось пить. Перед ним лежал мертвый город. Леонардо с силой провел ладонью от виска к под­бородку. И тяжело вздохнул: планета нуждалась в генеральной уборке...

  Леонардо с трудом оторвал руки от глаз и очнулся.

-   Со мной что-то случилось. Тут, сейчас...

-   А, извини! - беспечно махнул рукой капитан Джексон. - Я забыл выключить камеру.

-   При чем тут камера? - возмутился Леонардо. - Я говорю, что сейчас был там. В мертвом городе, - и он ткнул пальцем куда-то в пространство перед собой.

-   Ну, да! - недоумевающе пожал плечами капитан Джексон, обернувшись к Леонардо. - Камера работала, ты думал о миротрясении и аппарату­ра воспроизводила твои представления. Все очень просто.

  Леонардо еще раз недоверчиво оглядел лобовое стекло кабины. Словам капитана Джексона он не сильно доверял, потому что готов был поклясться, что был там, в этом горящем аду. Он пошевелил рукой. Вот и мышца, которую Леонардо неудачно потянул, пока таскал тяжелые бочки с бензином, болела. След остался бы на руках.