-   Удивительно! - воскликнул Микеланджело, проходя мимо нее. - Семьдесят лет прошло, а мода почти не изменилась.

-   О, да! Эта мода! - раздраженно откликну­лась Лили Хейли. - Она постоянно бросает вызов нашему обществу. Если преступность нам искоре­нить удалось, то с модой бороться практически не­возможно.

  А девушка уже не обращала внимания на стран­ных посетителей и улыбалась, не забывая кланять­ся вкатывающемуся в кафе семейству: мужчине и повисшим на нем жене и двум перекормленным деткам.

-   А тетя что, гимнастику делает? - наивно поинтересовалась девочка.

  Мамаша что-то прохрипела в ответ, пропихивая свое чадо вперед.

  Черепашки и их спутники нашли свободный столик и поудобнее расселись за ним.

  Обстановка кафе удивила черепашек своей не­обычностью. Рядом с хрустящей скатертью сосед­ствовали дешевые алюминиевые ложки. В осталь­ном все было как и прежде. Только пол нуждался в починке, как впрочем и закопченные стены.

-   Что будете есть? - Лили постаралась, чтобы размороженные чувствовали себя как в прошлом.

-   Да, если можно, что-нибудь консервирован­ное! - с опаской проводили герои-ниндзя официанта, ловко дефилирующего между столиками с подносом в руках.

  На нем стояли тарелки из нержавейки с какой-то ядовито-желтой смесью, украшенной листочком петрушки. На лицах черепашек скользнула тень недоверия.

-   Это лучшее кафе в городе! - обиделась Лили.

  Тогда друзья решили не сопротивляться.

  В конце концов, смерть есть смерть. И она ничуть не страшнее отварной колбасы.

  Пока капитан Джексон, как старший по званию, сыпал гастрономическими терминами, черепашки, озираясь по сторонам, с интересом изучали это, не вызывавшее у них доверия, заведение.

  Видимо был час ленча.

  Служащие и секретари-референты, как оценили посетителей друзья, кто наспех, а кто основатель­но, поглощали блюдо за блюдом. Никто не перешу­чивался, не разговаривал, даже просьб передать соль или специи черепашки не слышали.

  Семейство, с которым ниндзя столкнулись при входе, чинно уписывало что-то, уместившееся в миниатюрных пиалах.

  Спутники черепашек довольно долго пытались не мешать им, изучая скатерть на столе, но первым не выдержал Джексон.

-   Простите, ребята! - шепнул он, наклонив­шись над прибором. - Времена сильно изменились, теперь глазеть или разговаривать друг с другом­ - верх неприличия.

-   Может, и друзей иметь у вас верх неприли­чия? - недовольно воскликнул Леонардо.

  Черепашки тут же поддержали его одобритель­ными взглядами.

  Неожиданно со стороны улицы, послышался странный рев и грохот. Звуки эти показались чере­пашкам очень знакомыми. Но когда друзья увиде­ли через стеклянные стены кафе группу людей на страшных черных мотоциклах со снятыми глушителями, они страшно удивились. Увидеть в будущем этих ископаемых динозавров было для них просто неожиданным.

  Мотоциклисты все были волосатые и бородатые, одетые в черные кожаные куртки. На них также были высокие сапоги, сплошь усеянные блестящи­ми заклепками и шипами.

-   Хипперы! Хипперы! - зашушукались посе­тители, однако никто из них не тронулся с места.

  Сметая все на ходу, не притормаживая, мото­циклисты с ходу влетели в помещение. Мотоциклы могучими таранами врезались в преграды; будь то витрина, стол, стул или человек.

  Кому-то повезло больше, кому-то меньше. Но лю­ди все равно продолжали делать вид, что ничего не происходит. И только черепашки вскочили из-за стола, сжав кулаки.

  Мотоциклисты, побросав своих железных коней, рассыпались по залу.

  Командовал ими заросший мужчина лет тридцати. Умные глаза на худом лице и университетский выговор выдавали в нем человека образованного. Он использовал стойку бара как постамент и с сего командного пункта раздавал своей шальной братии распоряжения, координируя действия банды.

  Соратники бородатого рассыпались по залу, забежали за стойку и стали наполнять свои огромные сумки бутылками, банками, пакетами, высыпали в них содержимое картонных коробок.

  Прямо из-под носа посетителей они выхватывали съестное и напитки.

  Из погреба уже тащились два придурка - они с трудом тянули неподъемный ящик с отборным виски.

-   Стоять! - рявкнул на них главарь. - Берите только еду.

  Как ни странно, те тут же кинули ящик. Но изобразив, что уходят, и, выйдя из поля зрения глава­ря, тут же вернулись назад и стали запихивать бутылки за пазуху.

  Черепашки переглянулись и тут же с криком «Банзай!» каждый сделал сальто назад.

  Еще не понимая, кто прав, кто виноват, они при­нялись со всем умением молотить наглых грабите­лей. Те оказались намного слабее, чем можно было предположить, учитывая их угрожающий внешний вид.

  Волосатики отлетали при малейшем прикосновении и валялись на полу, корчась и завывая.

  Черепашки вдоволь повеселились. Семьдесят лет они пролежали без движения и, наконец, энер­гия их нашла выход. Эта была тренировка и бой одновременно. Друзья разминались и разогревались.

  Снова начинали чувствовать свое тело, налажи­вая полный контакт между мышцами и волей.

  Друзья носились по кафе, как молнии. Предводи­тель бандитов сразу же сообразил, что им не спра­виться с этими четырьмя странными существами.

-   Уходим! - громко скомандовал он. - Все уходим!

  Волосатики, с трудом доползая до своих валяв­шихся на полу мотоциклов, заводили двигатели, и с ревом выносились на улицу.

  Черепашки пытались им помешать. Разгорячен­ный Донателло схватил одного из бандитов за шкирку и притянул к себе.

  Неожиданно вместо выражения ярости, он уви­дел в глазах парня страх и отчаяние. Лицо было бледное, как будто его никогда не касались солнеч­ные лучи, глаза - выцветшие и прозрачные, об­рамленные большими синими кругами запавших глазниц.

-   Отпустите меня, пожалуйста! - взмолился мотоциклист.

  При этих словах боевой пыл у Донателло, улету­чился как пар из открытого чайника.

-   Зачем вы все это делаете? - по инерции грозно спросил Донателло.

-   Хочется есть! - ответил парень. - У меня там, - он опустил глаза в пол,- двое детей, они плачут голодные.

-   Уходи! - Донателло отпустил его и повер­нулся к своим товарищам. - Остановитесь!

-   В чем дело? - возбужденно вскрикнули че­репашки.

-   Потом объясню!

  Тем временем последние мотоциклисты оседлали свои машины и ринулись прочь. Еще некоторое время завывания моторов без глушителей терзали барабанные перепонки черепашек.

  Все остальные посетители как ни в чем не бывало дожидались, пока роботы-официанты наведут по­рядок, уберут битое стекло и принесут новые приборы.

  Но это было не все. Один из мотоциклистов, который неудачно врезался в стойку, и на полной ско­рости сильно ударился грудной клеткой, теперь, неловко скрючившись, лежал на полу, недалеко от своего заглохшего мотоцикла.

  Подбородок парня был перемазан кровью. Возможно, у него были повреждены внутренние органы.

  Патлатый тихонько скулил, безнадежно и жалобно.

  Но все посетители делали вид, что это их не касается.

-   Вы животные! - вырвался крик у Леонардо. - У вас на глазах человек подыхает, а вы спокойненько жрете свою тюрю, - рявкнул он не щадя глотки.

-   Молчи! Не вмешивайся. Иначе - криогенная установка, - зашипел на него капитан Джексон, который осмелился вскочить из-за стола. - И это не самое страшное, что может наше дурацкое общество придумать в наказание.

-   Дурацкое? - удивился Микеланджело. - Ведь вы так его расхваливали недавно.

-   А что делать? - зашептал Джексон, округлив глаза. - Тут за каждым твоим шагом наблюдают десятки видеокамер и каждое твое слово записывается на магнитофон.

-   Тише, вы, да тише! - испуганно зашептала Лили, которая тоже подбежала к ним. - В нашем обществе каждый должен заниматься своим делом. Что будет, если доктор...

-   Начнет делать работу полицейских? - зло воскликнул Рафаэль. Он с ужасом оглянулся и посмотрел на собравшихся вокруг людей: сколько б лет песок не засыпал развалины, битый камень и ржавый штырь проступают наружу.

  Теперь черепашки прекрасно узнали людей и узнали мир, в котором они очутились.

-   «Ничто не вечно под луной!» - когда-то глу­бокомысленно изрек некий мудрец. - Кроме чело­веческого стада, - процедил сквозь зубы Донател­ло и, отшвырнув офицеров, двинулся к парню, ко­торый лежал невдалеке.

  Тот уже не стонал, обреченно зажмурившись. Рафаэль платком обтер парню лицо и осторожно расстегнул одежду.

  Тот встрепенулся.

-   Тебе еще повезло, - Рафаэль ощупал реб­ра. - Ребята, помогите! - обратился он к своим друзьям. - Ему нужно наложить тугую повязку.

  Парень тут же пришел в себя, широко открыв глаза.

  Но тут черепашки подумали, что он просто спя­тил.

-   Бросьте, уйдите! - попытался отбиться сла­быми руками волосатик. - Ведь вас упекут в крио­ген. Да вы просто сумасшедшие.

  Правда в это время у кафе, вызванный неизвест­но кем, скорее всего роботом-администратором, опустился аэрокар с красным крестом на борту.

  Мужчины в белых балахонах, из-под которых выглядывали синие брюки, профессионально уложили парня на носилки. И безмолвно прошествовали через зал к своей скорой помощи.

  Кто-то тронул Рафаэля за плечо. Он резко повернулся, готовый ударить. Перед ним стояла Лили Хейли и чуть не плакала. Зеленые изумруды ее глаз покрылись туманной пеленой, но девушка старательно сдерживала слезы.

-   Черепашки! Друзья! Нам необходимо уйти, на вас обязательно донесут!

-   Да что тут, черт возьми, происходит?­ - разозлился Леонардо.

  Нелепость и дикость ситуации, в которой оказа­лось несколько десятков посетителей, черепашек не волновала. Но сами они не терпели и терпеть не собирались ни голодных маньяков на мотоциклах, крушащих все на своем пути, ни добропорядочных граждан свободной страны, на глазах которой ты можешь преспокойно умереть и никто даже не обратит на тебя внимания.

-   Это все стремление к «абсолюту»! - шмыга­ла носом девушка.

-   А эти кто такие? - спросил Микеланджело, показывая на парня на носилках.

-   А это - никто! - вмешался в разговор капи­тан Джексон.

-   Как никто? - удивился Рафаэль.

-   Так никто! Их просто не существует, - по-идиотски округлил глаза Джексон. - Понимаешь, в этом мире, все что не соответствует моральным нормам как бы не существует. Ну, понимаешь, это как будто рассказ из книжки про хорошее воспи­тание. Ну, например, про учтивых людей, которые не видят разлитый на столе соус. Насилие, смерть, грабеж, голод, это тот же соус, который не принято замечать. Потому что в нашем счастливом общест­ве - все эти вещи... не существуют, - снова округ­лил глаза Джексон. - Вы понимаете?

  Это дурацкое выражение его лица доконало че­репашек.

-   Не понимаю!- рявкнул Донателло. - И по­нимать не собираюсь. Пусть вы все тут трижды мо­ральные, но на моих глазах крошить, ломать и спо­койно умирать никто не будет.

-   И именно ради этого вас разморозили, - не­ожиданно мягко проговорила Лили.

  Черепашки удивленно посмотрели на девушку. Наконец-то перед ними не офицер полиции, а доб­рая и сердечная подруга.

-   Вот теперь ты очень похожа на Эйприл О'Нил! - вырвалось у Микеланджело.

-   Спасибо, - тихо ответила девушка.

  В эту минуту она поняла, что получила из уст черепашек высшую себе похвалу.

  После этого Лили негромко рассказала историю расконсервирования первого человека из прошло­го. В пересказе девушки Шредер казался по край­ней мере, шестируким ящером с хвостом и огнен­ным гребнем.

  Девушка находила все новые и новые метафоры для описания и сравнения освобожденного пре­ступника. А Микеланджело ласково проговорил:

-   Больше не говори ничего! Шредера мы пре­красно знаем. А поэтому нам не нужно его описы­вать. Скажи лучше, кто эти ребята на мотоциклах. Их что, тоже разморозили?

-   Нет! - ответил Джексон. - Это те, кто добро­вольно не принял статуса «абсолют» или кого от­вергла комиссия в день совершеннолетия. Они довольно безобидны. Но время от времени, особен­но осенью, в период дождей, когда подземные уров­ни начинает заливать водой...

-   Подземные уровни? - перебил его Леонардо.

-   Эти водные зверьки; что водятся в подзе­мельях, - продолжал Джексон, - спасаются на поверхности и тогда в подземельях начинается голод.

-   Причем тут подземелья? - снова переспросил Леонардо.

-   Они там живут! - ответил Джексон.

-   Там? - округлили глаза Донателло.

-   Вот именно, под землей!

-   Но почему?

-   Потому что здесь им не место! - ответил Джексон.

-   Все ясно! - присвистнул Микеланджело. - Ну так что, их трудно накормить? Ну открыли бы какие-нибудь богадельни с редким перловым супом, - ерничал Микеланджело; этот мир все боль­ше и больше стал его раздражать.

-   Это невозможно! - девушка смотрела на него мягко, но в упор. - Понимаешь, принято считать, что в нашем обществе нет ни голодных и несчаст­ных, и хипперов тоже нет.

-   Хипперы ладно! - поддержал ее Джексон. - А вот - мадеры, - проговорился он и тут же испу­ганно сглотнул.

-   Ну, ну! - все понял Микеланджело. - Не волнуйся, капитан, мы тебя не продадим за три­дцать сребреников.

-   А вот с хипперами и мадерами надо обязательно познакомиться! Тем более, мне сдается, Шредеру ваш прилизанный мирок тоже не придется очень по нутру.

  Джексон немного помедлил, потом поколебав­шись, отстегнул нагрудный знак полицейского и бережно положил его на стол.

-   Я пойду вместе с вами! - седой великан провел по глянцевой поверхности знака указательным пальцем.

  Он обвел ребра шестиугольника.

-   Лейтенант Хейли, можете вернуть эту штучку в управление.

  Девушка хмыкнула, отвинчивая свой:

-   Простите, капитан, но на это у меня не будет времени!

-   Ну что ж! - пожал плечами Джексон.­ - Придется спрятать в карман.